Москва, 2024 год

Часы на телефоне показывали четыре утра, когда я, наконец, прочитала последнюю строчку и закрыла диалоговое окно на экране ноутбука. Папки с документами к завтрашнему — уже сегодняшнему — суду укоряюще смотрели на меня из самого дальнего угла стола, в который я их задвинула несколько часов назад, когда случайно набрела в Интернете на исторический роман про древнюю Японию и самураев.

Все было забыто: необходимость поработать с документами, пробежаться по материалам дела, набросать примерный план речи для судебных прений. Я не вспоминала ни о чем, пока вместе с автором путешествовала по страницам романа, знакомилась с героями, вникала в интриги самурайских кланов.

Эх, вот бы мне попасть в этот мир хотя бы на пару дней. Посмотреть на все своими глазами, познакомиться с героями, побродить по поместью Минамото, прикоснуться к нежному шелку кимоно Наоми, увидеть, как Такеши сражался одной рукой…

Стрелки часов упорно приближались к пяти утра, рабочий вторник почти наступил. Нужно хотя бы немного подремать сейчас, чтобы не заснуть прямо во время судебного заседания чуть позже днем.

Я зевнула и потерла слезящиеся, воспаленные от недосыпа глаза. Нужно найти капли, наверняка проснусь утром с полопавшимися капиллярами. Такое случалось со мной каждый раз, если я долго пялилась в экран, а при моей профессии это было практически неизбежно.

Конечно же, утром я проспала. Не помогли четыре заведенных будильника: я проснулась на двадцать минут позже, чем самый последний из них. Как бешеная, я носилась по квартире, пытаясь одновременно почистить зубы, надеть чулки, вызвать такси и закапать в красные глаза проклятые капли. Напоследок я забыла на столе злополучные папки, к которым вчера так и не притронулась, и вернулась за ними уже практически с улицы.

Как назло, такси останавливалось на всех светофорах. Черт бы побрал это невезение. Когда я никуда не опаздывала, машина всегда с ветерком проезжала на «зеленый». Сейчас же везде мигал «красный».

Я уже написала в мессенджере коллеге, чтобы подстраховал меня: могу задержаться на несколько минут. Из машины я выпрыгнула чуть раньше, чтобы не ждать, пока таксист сделает огромный крюк и подъедет к зданию суда с другой стороны. Поэтому излишне громко хлопнув дверью, я побежала через дорогу наискосок, чтобы сэкономить несколько минут.

Две полосы в одну сторону, что могло произойти?

Боли от тупого удара я уже не почувствовала. Не почувствовала я также и то, как меня подкинуло в воздух вместе с чемоданом, в котором лежали документы. От толчка он открылся, и сотни белых бумажных листов взмыли в воздух, и ветер подхватил их, унося далеко-далеко.

Но всего этого я уже не увидела.

Я была мертва.

Я открыла глаза в комнате, до боли похожей на традиционный японский дом. Именно такой, каким я его представляла, пока читала в романе описание поместья Минамото. Если бы не это странное совпадение, я бы никогда в жизни не смогла правильно назвать все те предметы, которые меня окружали.

Я лежала спиной на футоне, а голова покоилась на жесткой подушке. Я провела рукой по полу и почувствовала кожей слегка шершавую поверхность сделанных из тростника татами. Голова закружилась, когда я резко села и огляделась по сторонам. Комната была совершенно пуста: лишь в дальней от меня стене находилась ниша с пейзажем, на котором была изображена гора Фудзи, и стояла ваза с засохшими цветами.

Вместо привычных стен меня окружали скользящие перегородки фусума, обклеенные с двух сторон плотной бумагой васи. Сквозь решетчатые переплеты седзи, ячейки которых были также затянуты бумагой, пробивался солнечный свет, мягко и ровно рассеиваясь по комнате. На татами он падал ровными, слегка вытянутыми квадратами.

Там выглядит жизнь после смерти? Но причем тут древняя Япония? Нас не связывало ничего, кроме одного единственного прочитанного мной романа.

Когда перед глазами перестали расползаться круги, я осторожно встала на ноги. Если это посмертие, то почему на мне та же самая одежда, в которой я умерла? Строгий деловой костюм в темных цветах, он так сильно и остро контрастировал с окружавшим меня светом и умиротворением, что мне захотелось уйти из комнаты как можно скорее.

Снаружи послышался чей-то смех, и этот звук одновременно обрадовал меня и заставил насторожиться. Стараясь ступать бесшумно, я подошла к седзи и слегка потянула легкую деревянную створку в сторону. Она послушно скользнула влево, и я увидела перед собой залитую солнцем деревянную веранду-энгава и густой сад, утопавший в зелени. В глубине в кронах деревьях щебетали птицы, неподалеку звонко журчал ручей.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь лучами солнца на своем лице.

Из умиротворения меня вывел повторившийся смех — уже совсем близко. Отработанным до автоматизма движением я отпрыгнула назад, встав в защитную стойку, и открыла глаза.

— Глупая девчонка, — сказала мне рыжеволосая женщина, похожая на лисицу, в белых одеяниях с девятью хвостами. — Здесь тебе некого бояться.

Наверное, я не лишилась сознания лишь потому, что уже умерла. И невозможно рухнуть в обморок, если ты уже находишься в серединном мире между живыми и мертвыми.

Одежда женщины была мало похожа на кимоно, как я себе его воображала. Скорее, она напоминала летящее платье из прозрачных, легких тканей, с длинным подолом и рукавами, что развивались за спиной незнакомки. Когда я перевела взгляд вниз, то увидела, что женщина парила в воздухе.

— Кто… — голос подвел меня, и я откашлялась. — Кто вы?

Она рассмеялась звонким, переливчатым смехом и, склонив голову на бок, посмотрела на меня словно на глупое дитя. Она была красива, эта незнакомая женщина. С белоснежной кожей, огромными глазами с длинными, пушистыми ресницами; кукольным, небольшим носом и пухлыми, чувственными губами.

— Ай-яй-яй, — она шутливо погрозила мне одном пальцем. — Неужели ты так невнимательно читала тот исторический роман?

Женщина, взмахнув длинным рукавом, в одно мгновение переместилась прямо по воздуху в сторону от меня, и теперь нас разделяло несколько шагов.

— К-какой роман?

Кажется, пытаясь справиться со всем, что на меня навалилось, мозг включил одну из защитных реакций, и теперь я смотрела на вещи слегка притупленно, через прозрачную пленку. Словно они происходили не со мной. Наверное, это был единственный выход для меня окончательно не сойти с ума.

— Я — богиня Кицунэ, — кажется, ей надоело играть со мной.

Она расправила плечи и окинула меня взглядом свысока. Налетевший сильный ветер подхватил ее одежду и длинные волосы, и они взмыли в воздух за ее спиной, где по-прежнему неподвижно парили девять лисьих хвостов.

— По глазам вижу, что ты меня не знаешь, — она скрыла досаду за хищной улыбкой. — Но я не буду тебя винить. Ведь ты познакомилась с нашим миром через взгляд этого заносчивого Минамото, — проворчала она.

Ветер усилился. Кажется, поводом для того послужил гнев богини.

— Своим незнаниям я не хотела тебя обидеть.

Кицунэ лишь рассмеялась в ответ и покачала головой.

— Ты не можешь меня обидеть, глупая ты смертная. Ты не виновата. Вся вина лежит на проклятом Минамото.

Я прикусила губу, чтобы не начать с ней спорить. Такеши Минамото был замечательным персонажем. Или уже человеком? Господи, все перемешалось в моей голове. Так он реален? Это не вымысел? А может, я все-таки впала в кому? И это лишь мой сон?..

— Что я здесь делаю? — спросила я, имея в виду сразу все: и странную комнату, и сад, и разговор с Кицунэ. — Разве я не умерла?

— Не совсем, — отозвалась она и посмотрела куда-то вперед. — Идем. Я кое-что тебе покажу.

И она поплыла по воздуху, по-прежнему не касаясь земли. Я последовала за ней по деревянной веранде, которая шла вдоль всего строения, оказавшегося традиционным одноэтажным японским домом. Вскоре роскошный, полный зелени сад закончился, и мы оказались перед вишневым деревом, одиноко растущим посреди поляны. Сотни розово-белых лепестков срывались с его густых ветвей и кружили вокруг, медленно оседая на землю.