Нет, не буду я рисковать, придержу информацию, а то потом хоть из Магадана убегай. Но вообще, если думаю подмять под себя часть артелей, нужно будет наводить порядок и пресекать все левые ручейки.

Принял душ, да засел за продолжение «Поттера». Мне бы до конца этого года сразу две части сделать. В принципе вполне реально — я практически половину тома написал уже. Сначала на лайнере, потом в гостинице во Владике, пока рейса на Магадан ждали. Основную часть на грузовом судне добил. Там реально делать было нечего, вот я и засел плотно за компьютер.

Решено, завтра целый день планирую заниматься сочинительством. Только на обед сбегаю позвонить домой и адвокату. Сколько на Соколе придется проторчать, столько и проработаю.

Встряски хватило практически до часу ночи, когда зевать начал. Решительно выключил компьютер, пора спать. Уже зубы чистил, когда вспомнил про письма, которые с собой захватил. Ладно, глаза уже закрываются, завтра с утра разберусь с корреспонденцией.

* * *

Интерлюдия

Видя в каком раздрае чувств находится брат, Василий Савельевич сообразил, что ситуацию нужно срочно выправлять. Шикнув жене, чтобы быстренько собрала на стол, он достал из холодильника бутылку «Васпракана», прекрасно зная, как уважает брат эту армянскую марку.

«Васпракан» — армянский коньяк советских времен с 18-летней выдержкой

— Вздрогнем, товарищ майор? — спросил Василий, разливая коньяк по фужерам.

— Что я, пить пришел? — недовольно покосился на него гость, буркнув, — С такими родственными подставами я скоро капитаном опять стану.

— А кто предлагает пить? — делано удивился Василий, — Нам сейчас всем нужно успокоиться. Давай, Петро, надо.

— Ладно, — хмуро бросил брат.

Он залпом, словно простецкую водку, влил в себя благородный 18-летний напиток, нашарил на столе колбасную нарезку, отправил следом за коньяком несколько кружков копченой колбасы. Полина, на дух не переносившая пьянок, в этот раз быстро сервировала стол и повинуясь взмаху руки мужа, ретировалась за дочкой.

Петр накатил второй фужер. Спиртное на него подействовало благотворно, майор явно пришел в себя.

— Ты можешь конкретно объяснить, почему ты этого студента так просил в армию призвать? — уже спокойно спросил он.

— Авторитет он дочки подрывает на курсе, специально назло ей делает, — объяснил Василий, — А самое главное, помнишь, я договорился ее в США послать по студенческому обмену?

— Ну? — то ли подтвердил, то ли нет Петр.

— Там блатные в первую очередь ехали, сам понимаешь, — разливая по третьей журчал Василий, — А тут количество мест увеличили и этого кто-то впихнул. Ну, я подсуетился, договорился, чтобы вместо него дочку отправили. Уже визу получили, все на мази, а тут американцы заартачились, Лидку выкинули, а этот, как фон-барон на ее место. Вот ты бы не отомстил?

— Справедливо, — кивнул военный, — Только раз его просунули в обход тебя, значит, у него связи есть. И, судя по всему, немалые. Я уже по шапке из исполкома получил, из обкома, мое начальство на дыбы встало. Меня даже слушать не стали. Вот прикинь, ради простого пацана стал бы кто беспокоиться на таком уровне?

— И что, ничего нельзя сделать?

— Что? Полковник с обкомом ссориться не станет. Отправлю пацана на повторное обследование. На материк, сам понимаешь, никто его не повезет. Сам подумай — с чего главврачу портить отношения с областным и городским руководством? Вот и смотри — не простой это пацан. Мне вообще сейчас проскочить бы между капель дождя. Вроде неплохие у меня отношения с полковником, не должен выдать, только как оно будет, кто знает, — майор порывисто вздохнул.

— Здравствуйте, дядя Петя.

— Привет, привет, — покачал головой уже более-менее успокоившийся дядя, — Расскажи-ка нам, что этот твой недруг представляет.

— Обычный студент, только наглый очень, думает о себе слишком много, — пожала плечами девушка, — Родители у него в Сусумане работают на прииске, обычные рабочие. Вообще не понимаю, почему с ним в институте носятся? С первого курса преподаватели все для него делают. На картошку ездили, так его на блатную работу поставили, все пашут, не разгибая спины, а он в гараже прохлаждается или на тракторе ездит, а по выходным на охоту ходит или на рыбалку. Потом он еще и с секретарем комсомольским не разлей вода стал. Я пыталась собрание сделать, чтобы о нем вопрос рассмотреть, так секретарь отменил, меня еще и отругал. Мои поручения этот Гарин игнорировал, и ничего ему за это. Еще и гадости про меня всякие распускал.

Последние фразы Лида хнычущим голосом произносила, под конец она расплакалась навзрыд. Прибежавшая мать бросилась утешать дочь.

— Не знаю, не знаю, — угрюмо произнес Петр, — Родители простые работяги, говоришь? Так я и поверил, чтобы за обычного студента третьего курса такие люди заступаться стали. Что-то ты, дорогая племянница, тень на плетень наводишь.

— Подожди, — задумчивым тоном вдруг произнес Василий, а это не он лекции в городе читал? У нам тоже была. Как раз про Америку рассказывал. Высокий такой парень с простоватым лицом? Не?

— Да, — навзрыд сообщила дочь.

— Постой, так что же ты сразу не сказала? — встревожился хозяин квартиры, — Он же вроде писатель, в нашей газете работает. Ты с ума сошла? Ты что, не понимаешь, что я должность могу потерять?

Понадобилось двадцать минут расспросов, чтобы Лида более-менее связно рассказала о своем однокашнике. Фыркнув презрительно, она поведала о том, как студенты рассказывали, что на свадьбу Гарина сам Миронов приезжал и не один, а с Ширвиндтом.

— Нет, ну бред же полный, чтобы такие артисты знаменитые.

Василий побледнел:

— Доча, ты дура? Да я сам Миронова на улице видел, когда он курить выходил. Там на свадьбе все городское начальство собралось.

— Ну, вы меня подставили, — рассердился Петр, — Все, забудь про этого Гарина. Нет его, даже не смотри в его сторону.

— А что же делать? — растеряно спросила Лида.

— То, что дядя сказал, — хлопнул рукой по столу Василий Савельевич, — Все, ты его не знаешь. Пусть все забудут про этот случай. А потом видно будет.

* * *

Проснулся опять рано утром, зарядку сделал, кофе намешал, увы, у Савельевых турки нет, зато банку растворимого кофе «Нескафе» в шкафчике нашел, тоже дело. Позавтракал, вспомнив про корреспонденцию, пачка толстенькая, нужно внимательно разобраться. Сначала просмотрел письма из редакций. Ничего срочного там не оказалось, вопросы по дальнейшим планам, уведомление о переизданиях. Сразу же накидал ответы, чтобы сразу с деловой перепиской разобраться.

Продаваемое в СССР в 80-х растворимое кофе «Нескафе Классик»

Директор интерната написал, что все нормально, ничего особенного не нужно. Но просьбы есть — если можно, то послать книги для библиотеки, в том числе свои. Это я сделаю, запас книжек у меня неплохой, я, как писатель, имею возможность заказывать новинки. Отмечаешь, посылаешь уведомление, а книги потом по почте приходят. В принципе, чтобы не мучиться, сделаю большой ящик, оплачу, как контейнерную перевозку. Еще директор задавал вопрос, не могу ли я помочь с музыкальными инструментами. В детдоме свой ансамбль замутили, но инструмент у них кондовый до ужаса. Тоже не проблема, закажу через Ксаныча, без проблем привезут все что нужно: синтезатор, гитары, ударную установку. Еще приглашал заезжать, мол, очень меня ждут.

Особенно порадовало весточки от Миронова и Захарова. Сейчас обоим отпишу, как и Цою. Записка от него совсем небольшая — на пол листа, видимо, не любитель он писать, приглашал меня в Ленинград на концерт. Самого или с женой. В принципе, можно будет смотаться, заодно и электрогитару отдам, специально же для него выбирал. Все, как Виктор любит — полностью белую. Считай, часов до девяти сначала читал, потом сам писал письма.