Вообще, не знаю, чем заняться. Почитать — так не читается, сесть писать — так не пишется, все раздражает, все из рук валится. Может плюнуть, да сорваться на рыбалку? У Савельева снасти есть, одолжу. Я бы на охоту сходил, да не подумал ружье прихватить.

Что бы хоть как-то занять себя, сбегал в магазин, купил хлеба, банку томатного сока. Сметана была в продаже в маленьких стеклянных баночках, так что взял ее тоже. В мясном выкинули краковскую колбасу. Пока народ не набежал, успел купить целый круг и суповой набор из говяжьих костей с небольшим количеством мяса на них. На солянку пойдет. А вообще Шарик был совершенно прав: советские магазины просто рай для собак, потому как продаются сплошные кости.

Дома сразу же забросил суповой набор в кастрюлю, залил водой, да поставил вариться. Пусть часика два покипит на медленном огне, как раз солянку сделаю, да побегу звонить адвокату. Заодно и домой звякну, а то Алиса, небось, беспокоится.

* * *

Прогулка до магазина и последующая работа на кухне меня успокоили, раздражение ушло. Пообедал и решил, что пора идти звонить. До аэропорта недалеко совсем, быстрым шагом за пятнадцать минут дошел.

Можно было воспользоваться таксофоном, благо они в зале ожидания есть, но посмотрел — целая очередь к ним стоит, лучше уж к знакомым попроситься. Прошел в техническую службу, где мне по старой дружбе разрешили воспользоваться телефоном.

Первым делом набрал номер адвоката, который тут же поднял трубку, словно ждал моего звонка.

— Алло, Петровский слушает.

— Здравствуйте, Сергей Абрамович, это ваш клиент Гарин.

— А вы пунктуальны, ровно два часа.

Ну, не говорить же, что случайно так получилось.

— Вы сказали, я сделал. Надеюсь, вы меня порадуете?

— Слушайте внимательно. Я получил ваши документы в поликлинике, опротестовал призыв на уровне областного военкомата. Пока ответа нет, но есть вероятность, что заставят еще раз пройти обследование. Пока в город ехать не нужно. Завтра звоните в то же время, в крайнем случае, я сам к вам приеду.

Ну, вот, а я уже надеялся, что ситуация разрешилась, и можно возвращаться. Печалька. Сразу же с женой решил поговорить. Ответил Виктор.

— О, наконец-то, Алиска извелась уже, ехать к тебе хотела.

— Позови ее, — улыбнулся, сразу же настроение поднялось.

— Да не надо ее звать, она уже трубку у меня из рук вырывает.

— Ой, Саша, как ты там, все хорошо, все есть, ты не голодный? — раздался взволнованный голос жены.

— Все в порядке, родная. Сытый я, вот, на обед солянку сделал. Не беспокойся. Не нужно ездить, адвокат сказал, что через пару, максимум три дня и все должно решиться.

— Соседка с военкомом разговаривала — тем, что за область отвечает, — проинформировала меня жена, — Сказала, что он дал приказ разобраться.

— Хм, удачно как, — хмыкнул я, — Адвокат сказал, что подал жалобу как раз в облвоенкомат. Ну, посмотрим, что получится.

Ладно, делать нечего, значит, придется мне еще дня три куковать на Соколе. Усы, что ли, покрасить, как в книге Успенского «Дядя Федор, пес и кот»? Как утверждают классики и современники, когда скрываешься, поменять внешность — первое дело. У Успенского как раз описан эпизод, когда приходит дядя Федор домой и видит, что Матроскин перед зеркалом усы красит. Дядя даже заподозрил, что кот влюбился и перед свиданием марафет наводит, но тот заверил, что дело не в этом, а в том, что старый котячий хозяин вернулся.

'- А усы тут при чем?

— А при том, — говорит кот, — что я теперь внешность меняю. На нелегальное положение перехожу. Буду в подполе жить'.

Одна беда, нет у меня усов, не ношу. Придется их сначала отпустить, но за три дня я с этим делом точно не управлюсь.

Пришел домой, пару часов попечатал, чувствую, все же нужно развеяться. Поеду-ка я на рыбалку. Забрал в аэропорту мотоцикл, поехал в гараж Савельева, благо ключ от него в общей связке находился. Нашел спиннинг, канистру бензина запасную в коляску поставил, коробку с блеснами взял. Далеко не поеду, знаю я пару неплохих мест, за час доберусь. Немного по трассе проехать, а потом по лесному проселку. Глядишь, поймаю чего, рыбки пожарю.

Сейчас хорошо, можно хоть ночью ехать — светло, белые ночи на севере стоят. Разве что сереет небо, но все равно хоть газету читай. Хотя выехал я не так чтобы поздно, всего-то пятый час дня.

За час до нужного места добрался. Дорога хоть и разбитая, но сухая, мотоцикл нормально идет, хотя и не разгонишься особо. Тут озерцо небольшое, в него ручей впадает. До самого водоема не дотянул, закатил транспорт в заросли, дальше пешком. Я снасти не успел забросить, как подсекло. За полчаса себе на жареху наловил, заодно и душу отвел. Но вроде возвращаться пока не хочется. Тут редко кто бывает, поэтому мотоцикл оставил, решил прогуляться вверх по ручью. Там по долине пройти, потом на сопку взобраться, вид просто отличный открывается.

Насторожили меня странные звуки. Вроде скрежет, потом голоса. Тайга есть тайга, мало ли кто по ней бродит. Осторожно выглянул из-за валуна, что на повороте распадка удачно в землю врос, а недалеко от меня человек пять в ручье копаются.

Я ведь геолог, сразу смекнул — ребятки золотишко моют. Похоже, нарвался я на нелегальных старателей. Оно ведь хватает золотоносных ручьев, которые для промышленной добычи не подходят, а вот так, вручную, вполне можно работать на свой карман.

Вот только лучше мне им на глаза не попадаться. Золото — вещь нервная, опасная. Не исключено, что с перепугу пристрелят, как нежелательного свидетеля, а потом и косточек в тайге никогда не найдут. Очень аккуратно отступил назад, да быстрым шагом по распадку вниз к мотоциклу. И как они его не слышали? Блин, ходу, ходу.

Интерлюдия

Василий Савельевич только ужинать за стол уселся, как в дверь затарабанили, потом еще и звонить начали — нагло, долго не отпуская кнопку.

— Да кого там черт принес? — нервно ругнулся хозяин дома.

— Сиди, Вася, я открою, — предупредительно произнесла жена, выплывая из кухни в прихожую.

— Дома Василий? — послышался недовольный голос брата.

— Дома, — послышался растерянный ответ жены.

Было отчего растеряться, брат выглядел не лучшим образом. Лицо раскраснелось, потное, рот перекошен, дышал он так, словно всю дорогу от военкомата бежал.

— Вот на кой ты меня в этот блудняк втянул? — сходу начал он предъявлять претензии.

— Да в чем дело? — изумился наезду Василий Савельевич.

— Ты мне что говорил? Никто за этого студента не вступится? Дочку он твою хитромудрую обидел, с командировкой заграничной обошел? Где, кстати, она?

— Да что с тобой? — ничего не понимая, опять задал вопрос хозяин квартиры.

— Со мной? Да практически ничего, если не считать того, что меня сначала в исполкоме сношали, потом в обкоме, а потом меня еще начальство на ковер вызвало. Будут проверять, как это так получилось, что повестка была выписана человеку с законной отсрочкой, — брат уже чуть не визжал, — Ты хоть понимаешь, что подвел меня? Мне моя должность не жмет. Еще год и я бы из замов на должность городского военкома прыгнул. А теперь могут вообще турнуть или отправят куда-нибудь на Чукотку оленей переписывать. Не знаю теперь, как выкручиваться буду.

— Дела, — растерянно произнес Василий Савельевич, — Но я же не знал, обычный же студент. Полина, а ну-ка зови Лиду.

Глава 12

Разрешение ситуации

Нет, ну это же надо так нарваться, ведь подумать не мог, что в натуральную засаду попаду. Я и место это знаю потому, что еще после первого курса мы неподалеку геологическую практику проходили. Я тогда свой японский спиннинг прихватил. Облавливал все водоемы по пути, да и охотился понемногу. Всю добычу в общий котел отдавал. Тогда и озерцо это оценил.

Но там точно не студенты были, видно же, что мужики от тридцати до пятидесяти лет, впрочем, они все небритые, не исключено, что бороды возраста добавили. В этом ручье мы золото обнаруживали, но содержание не сказать, чтобы фантастическое. Хотя все равно, грамм пять один человек за день намыть может, впятером — это уже 25.