— Д-да... То есть нет, конечно, нет... Я не буду гулять по Замку, я прямо сейчас лягу, — ошарашенно пробормотала Джерелдин.
— Спокойной ночи, дитя моë. Надеюсь, вам удастся поспать.
Леди Вудвилл ушла, и Джерелдин наконец осталась одна. Ещё раз осмотрела комнату, заглянула в бледно-жëлтую ванную, умылась, переоделась в пижаму, включила ночник, выключила верхний свет, села на край кровати — всё это она делала автоматически. Она казалась себе героиней какого-то кино и как будто смотрела на себя со стороны. Вот девушка, высокая, худая, симпатичная, сидит на чужой кровати в чужой спальне... в чужом доме... нет, Замке! Разве это могло быть реальностью?
Наконец Джерелдин улеглась. Матрас удобный, пуховое одеяло толстое, подушки средней мягкости — всё как надо. При слабом свете ночника она уставилась на балдахин над головой. Подумать только, балдахин! Как на картинках. Это даже забавно. Вот они посмеются с Китти, когда она ей расскажет...
И в эту минуту Джерелдин наконец осознала. Поняла не разумом, а сердцем — она никогда ничего больше не расскажет Китти. Так вот что означает смерть — невозможность поговорить с любимым человеком. И Джерелдин зарыдала в голос. Она подвывала, и мычала, и кусала подушку, и когда наконец уснула, совершенно обессиленная от нахлынувшего горя, лицо еë было залито слезами.
Глава третья
Ей приснилось, что у её постели сидит Китти, смотрит ласково, качает головой, улыбается и говорит:
— Не бойся, я тебя не оставлю. Как ты могла подумать? Динни, я тебя никогда не брошу. А ты делай, что надо. Ты знаешь, что делать.
Сон был таким ярким, что Джерелдин, проснувшись, в первую секунду даже не поняла, почему Китти нет рядом. А потом к глазам вновь подступили слëзы. Наверное, она могла бы часами лежать так и тихо плакать.
Нет, она не может и не должна лежать часами! Китти не зря сказала в этом удивительном сне — Джерелдин знает, что делать. Конечно, знает. Ей срочно надо поговорить с полицией. Объяснить: Китти не из тех, кто может лишить себя жизни... то есть была не из тех. И она совершенно точно не могла принять цианид по ошибке. Джерелдин должна убедить полицейских, что Китти убили.
У неë есть цель!
Часы на тумбочке (дорогие, массивные, с позолоченными ангелочками над циферблатом) показывали одиннадцать. Джерелдин забеспокоилась. Конечно, леди Вудвилл сказала, чтобы она отдыхала... но всё же нехорошо было так долго спать. Все в замке наверняка давно позавтракали и разошлись по своим делам. Где ей теперь найти хозяйку? Как попасть в полицию? Разумеется, никакой Уилсон ей не нужен, она могла бы дойти до деревни пешком, она любила долгие прогулки, но нельзя же уйти из Замка тайком! К тому же — а вдруг ворота закрыты?
Джерелдин поспешно вылезла из постели и поëжилась: за ночь камин догорел, в комнате стало прохладно. Она открыла шторы. Окно выходило на небольшую берëзовую рощицу за рвом и конюшню, из которой какая-то девушка как раз вывела гнедую лошадь. Наверное, та самая племянница, подумала Джерелдин, но дальше наблюдать не решилась. Пора было торопиться.
Вчера, лихорадочно собирая сумку, Джерелдин додумалась взять чëрную блузку. С тëмно-синим кардиганом и синей юбкой это будет выглядеть более или менее прилично, хотя, конечно, полноценным трауром такую одежду не назовëшь. А есть ли у неë чëрные вещи? Неужели придётся ехать в Кромфилд за покупками?
Наконец Джерелдин вышла в коридор. Ночью она не разглядывала его пристально, теперь же увидела, какой он широкий и длинный. И полутëмный. Понятно, почему лорд Вудвилл недоволен отсутствием привидений — здесь для них подходящая обстановка. Даже странно, что Китти умерла не в таких декорациях, а в их мирном коттедже.
Джерелдин неуверенно направилась к лестнице, и тут ей повезло — навстречу шла молодая горничная в белом фартучке.
— О, мисс... вы ведь мисс Хорнби, да, новая гостья? Мне так жаль, что вашу тëтю... что она умерла.
Джерелдин когда-то видела эту девушку в деревне. В еë речи слышалась еле уловимая фамильярность. Или Джерелдин только показалось? Но горничная, конечно, знала, что новая гостья — всего лишь деревенская жительница.
— Леди Вудвилл не велела вас будить, но вы, наверное, хотели бы чаю? Я передам на кухню...
— Нет-нет, спасибо, я хотела бы... Где все? То есть... леди Вудвилл?
— Лорд и леди Вудвилл и их гости собрались в средней гостиной. Это на первом этаже, мисс Хорнби. Как спуститесь, справа.
В средней гостиной! Значит, есть и малая, и большая?
Горничная поспешила дальше по своим делам, оставив Джерелдин размышлять, обходились ли в Замке таким образом с каждым гостем или только с ней. Разве не должна была горничная проводить еë? Или это нормально, что вновь прибывшего бросают одного посреди Замка?
Она почувствовала себя ужасно одинокой среди этих старинных каменных стен. Вот Китти не растерялась бы, не вела себя как маленькая глупая девочка, не стояла бы столбом, нервничая перед встречей с незнакомыми людьми в неведомой средней гостиной.
Джерелдин знала за собой эту неприятную черту — вдруг решить, что сделала что-то не так, засомневаться в себе, потерять всякую уверенность. Впрочем, ей обычно удавалось справляться с этим состоянием... особенно когда Китти была рядом.
Теперь некому подбодрить, утешить, сказать ласковое слово. Совсем одна.
Ну нет, рассердилась Джерелдин, надо быть храброй! Она помотала головой от досады на саму себя, глубоко вздохнула, сжала и разжала кулаки и отправилась на поиски нужной комнаты. Спустилась по лестнице, наугад открыла первую же дверь справа и вошла — как в воду прыгнула.
Это явно была та самая гостиная, потому что в ней сидело много людей. И все повернулись, чтобы посмотреть, кто вошëл. У Джерелдин пересохло во рту от волнения, но среди чужих лиц она увидела милое лицо леди Вудвилл и немного успокоилась.
Плотный старик с орлиным носом и кустистыми бровями встал навстречу Джерелдин, и она догадалась — это лорд Вудвилл.
— Мисс Хорнби, очень сочувствую вашей потере. Будьте в замке как дома, в такое время вам не стоит оставаться одной.
Леди Вудвилл принялась знакомить её с двумя старыми леди, но Джерелдин пропустила их имена мимо ушей, потому что еë вниманием всецело завладел незнакомый мужчина. Он тоже встал при её появлении, и она осознала, что смотрит на него с интересом. Высокий, ей под стать — мало кто из знакомых мог сравняться с еë почти шестью футами. Джерелдин всегда стеснялась своего роста, но рядом с этим человеком можно не стесняться — он выше. Красивый. Эффектные тëмно-рыжие волосы. Небольшой шрам на брови, придающий лицу мужественность и загадочность.
Фанфары, подумала она. Фанфары! Не это ли имела в виду Китти, когда говорила — ты сразу поймëшь? Не то чтобы Джерелдин поняла... не то чтобы в еë душе затрубили те самые фанфары... но она о них вспомнила и мысленно улыбнулась Китти.
Однако это усилило еë растерянность.
— К нам как раз только что прибыл представитель Скотленд-Ярда, — сказала леди Вудвилл.
— Мисс Хорнби, я инспектор Редли, — заговорил мужчина. — Примите мои соболезнования. Рад, что вижу вас, нам надо поговорить.
Голос у него был приятный, тон сочувствующий, и Джерелдин взяла себя в руки. Он полицейский! Как удачно. Ей не надо идти в деревню, полиция уже здесь.
— Я очень хочу поговорить, — сказала она. — Вы должны знать, что Китти убили.
Красивый инспектор внимательно посмотрел ей в лицо, но не успел ничего ответить — вмешалась леди Вудвилл:
— Садитесь, дитя моë. Вы ведь не завтракали. Сейчас принесут чай, и вы с инспектором немножко подкрепитесь. Вам нужны силы, Джерелдин. Скажите, инспектор, нам лучше оставить вас с мисс Хорнби наедине?
— Нет, пожалуйста, не надо, — запротестовала Джерелдин, почувствовав, что наедине с этим человеком она будет робеть. — Я хочу сказать, мне нечего скрывать... и вы так добры ко мне, леди Вудвилл, я нуждаюсь в вашей поддержке.
