Пол приятно холодит босые ступни. Нафиг тапки, летом лучше без них. С Лафитом-то что делать? Может и в самом деле сейчас сфоткать и выставить лот на Авито? Поставить ценник, скажем, тысяч сто пятьдесят, если не возьмут, через несколько дней снижу до ста тридцати, уж тогда-то точно купят. Янь гарантировано не будет интересоваться, что я с её подарком сделал, она уж и забыла поди. С другой стороны, какой смысл избавляться от вина? Стоит себе и стоит, как говорится, есть-пить не просит. Ну, получу я вместо него деньги, и куда их? Пополнить клад в сумке? Продать всегда успею. Поэтому извлекаю из холодильника лишь джем и масло, пусть оттаивает. А пока — как там мечтала Анна? — душ, чай, тупой сериал, постель? — вот и мне нужно также, только вместо душа ванная, надо поваляться в тёплой воде, пусть мышцы погреются. Трусы отправляются в зев стиралки, а я голышом в ванную, где обнаруживаю, что шампуней у меня аж два, оба почти целые, геля для душа и вовсе три, а вот пенка для ванн почти закончилась, чуть-чуть прям, на самом донышке.
Ну и фигня, поваляться можно и просто в тёплой воде, но, тем не менее, когда стал набирать воду, направил струю в бутылку с пенкой, потряс её и вылил содержимое в ванну, потом ещё раз это же повторил, вот и красиво, пузырьки пошли по поверхности.
Провалялся наверное с полчаса, ну, может чуть меньше, потом ополоснулся ещё под душем, чтобы мыльную пену смыть, а затем умышленно вытерся не сильно насухо. Когда тело влажное, ощущаешь приятную прохладу. Ага. Выйдя, обмотав бёдра полотенцем, на лоджию, даже холодок почувствовал, до гусиной кожи. На улице, чувствую, градусов до двадцати уже опустилось. Или ниже.
Люди внизу уже почти все разошлись, первый рабочий день недели подошёл к концу, нужно готовиться ко второму. И детей с площадок эвакуировали, ну почти всех. Те, кто постарше, кое-где кучкуются, но их совсем мало. Что ж, пора и мне в люльку, точнее, на мой спальный аэродром. От винта! Но вначале чай со сладкими бутербродами.
Кусков тостового хлеба, а другого, увы, нет, осталось три. Если сейчас два намажу, завтра придётся обойтись одним. Да и фигня. Каша — тот же хлеб. Так что, намазываю маслом пару, затем сверху джемом. Тоже поди химия сплошная, да и пусть, не отравят же. А получилось вкусно, с чаем объедение. Куда в меня столько лезет? Отвечал же, похоже, мои ментал и эмпатия жрут калории что та лошадь. Угу, закон сохранения энергии.
Только я опять забыл айфон таскать с собой, вот он и начал заливаться в спальне. Пришлось, не доев даже первый бутерброд, тащиться за ним, уронив по пути соскользнувшее полотенце. Похожу голым, кого это волнует? О, опять тот незнакомый номер с израильским кодом.
— Только не говорите мне, что это не мой друг Юрка Кравчук звонит, — говорю, ответив на вызов.
— Он, он самый, — рассмеялся однокашник. — Причём, не первый раз звонит, только кое-кто почему-то не отвечает.
— На то есть уважительная причина, — поясняю. — Ты мне названиваешь, когда я или в ванной, или в туалете, а потом не перезванивал. Неужели ты думал я сам стану на незнакомый иностранный номер перезванивать?
— Да, Лёха, это было бы совсем на тебя не похоже. Не перезванивал, думая, что ты уже лёг спать. Привет, дружище.
— Привет, Юрка, рад слышать. Просто очень рад, ты даже не представляешь, насколько. Как у тебя дела?
— А как они у меня могут идти? Норм всё. Вот сейчас только с моря пришёл, накупался. — принялся он рассказывать о своём житье-бытье в Ашдоде.
По тону уже понимаю, что хреново ему там. Пыжится конечно, но и так понятно. На море он, видите ли, каждый день ходит. Да оно у него стопудово уже в печёнках сидит. А уж когда услышал от меня, что я со знакомыми ездил на рыбалку на Клязьму, и всё у нас там было отлично, и отдохнули, и шашлыков наелись, и накупались, и рыбы полный багажник наловили, только вот погода подкачала, жарковато, третью неделю уж жара под двадцать пять градусов стоит, вот тут Юрка не сдержал стона. Понятно, у них там пекло, хоть яичницу на теле готовь, да ещё ливанцы с иранцами постреливают. И пляжи засраны. И вообще, радостного мало.
Просто чувствовал, с какой тоской дружище выслушивал мой рассказ и об успехах на работе. Тоже наверняка хочет чего-то сам в жизни достичь, а не просто жить за счёт награбленного дедом. Я Юрку знаю, он реально не только умница, а и трудяга. Тяжко в безделье-то пребывать.
— Слушай, — говорю ему. — Кончай уже дурью маяться. Возвращайся и побыстрее. Тут отличная тема есть, как раз по твоим интересам. Консалтинг. Там увеличение работ кратное, да и ген директору свои честные люди нужны. Я эту начальницу знаю. Помогу туда устроиться. А? А после работы, хоть в театр, хоть в нормальный кабак, хоть в ночной клуб. Девчонки-то у нас какие, сам же знаешь и помнишь? Вот. Короче, не мути. Своим скажешь, что я тебя уговорил, на коленях дескать стоял. Приезжай, нам тут веселее будет. И Сонька здесь ближе. Вдруг срастётся? — пускаю в ход козырь
— Не знаю, Лёха, — вздыхает, но чуйка подсказывает, что он уже сломался. Почти что. — Так-то да, ты во многом прав. Отсюда по любому надо линять. Присматриваю Черногорию или Сербию, там нас вроде пока не щемят особо. Испания ещё. Но, фиг знает. Домой бы конечно хотелось, но лучше после того, как вот эта вся байда закончится. Лёш, что там в вашей тусовке, в рабочей, говорят. Надолго это затянется?
Блин, ну и вопросы. Я ему что, оракул что ли?
— Юр, честно, не знаю, — говорю искренне. — На работе у нас про такое не говорят. Кое-что конечно слышу. В Ударнике, ну на Можайском озере, когда отдыхал, офицеры МЧС на эту тему несколькими фразами перебросились, но в основном таксисты у нас всё знают, от них чего-то слышал. С мужиком классным тут познакомился, Фёдор Ильич зовут, он тоже как-то что-то сказал. В общем, быстрой победы не ждут, Юр. Там ведь у этих американских и европейских пидарасов хоть и не сложилось быстро нас задушить и начать мародёрствовать, но другого-то плана, плана Б, у них, походу, нет. Так что, будут хохлов в ноль стачивать. Барыгам-то пофигу на чём воровать. Можно и на человеках. Заметил, как часто гомосятина в Киев ездит за откатами? Табунами. Приехали, откат получили — налом или золотишком — дипломатическим багажом вывезли без досмотра на границах, а через офшоры, которые британцы контролируют, спокойно отмыли. Пока бюджетов хватает, будут воевать и воровать. Да и выхода у них нет. если не получится нас разделать, им капец полный будет, они друг дружку жрать начнут. Так что, увы, Юрка, порадовать тебя не могу. Кажется, надолго. Не жди, возвращайся сейчас.
— А ты уверен в победе этого режима? — хмыкнул Кравчук.
— Режима? Юр, я уверен, что воюет страна, а не режим. В победе я уверен как человек, а как аналитик не исключаю любых вариантов. Может всё быть. Как тот Ильич мне сказал, у нашей страны в этом смысле плохой бэкграунд, мы как минимум трижды умудрялись сдаться разгромленному нами врагу — после смерти императрицы Елизаветы, затем, когда у стен Стамбула остановились при ком-то, не помню, в первую мировую, да и с девяносто первым, он говорит, не всё понятно. Только, если уж мы вонючему гомосячьему говну проиграем, тогда может нам и правда пора уйти, освободить место другим народам? Но я всё ж верю в лучшее. В победу.
— Да ты, смотрю, воином там стал, Лёш, — в голосе друга прорезался сарказм. — Давно с СВО вернулся.
— Ну, воином, не воином, только ведь главный удар-то крысы наносили по экономике и финансам, рассчитывая, что мы тут из-за последних ежей на жарёху убивать друг друга начнём, им бы осталось добить выживших и приступить к грабежу. Но, ты сам ведь здесь недавно был, всё видел своими глазами, как мы тут живём. И в этом заслуга в том числе и моих работодателей.
— Ладно, что-то мы не в ту степь заехали, — после нескольких секунд молчания произнёс однокашник.
— Скажи ещё, что это я туда свернул. — блин, чай совсем остыл. Разговаривать же и прихлёбывать с одновременным поеданием бутерброда — это было б неуважение к университетскому другу. — А тема да, не очень приятная. Собственно поэтому её в личных беседах стараются и не затрагивать. Кому интересно, можно, вон, Соловьёв Лайф посмотреть.
