Нгуги Ва Тхионго
Кровавые лепестки
В память Нджинджи ва Тхионго, скончавшегося 6 апреля 1974 года
Страшные щупальца первобытного мира! Змееподобны ветви мангровых деревьев, отвратительны их шестипалые корни, под которыми прячутся жаба цвета темного мха и лилия с запахом ядовитым и кровавыми лепестками. Путник, этим зрелищем завороженный, погибнет, сбившись с дороги.
Дерек Уолкотт. Болото
Ngugi wa Thiong’o
PETALS OF BLOOD
Печатается с разрешения Ngugi wa Thiong’o с/о The Marsh Agency Ltd.
© Ngugi wa Thiong’o 1977
© Перевод. А. Файнгар, наследники, 2025
© Издание на русском языке AST Publishers, 2026
Автор выражает признательность:
– Союзу советских писателей, который предоставил мне свой дом в Ялте для завершения работы над романом;
– д-ру Сэмюелю Кибичо, который открыл мне мир литературы, и в частности романа;
– Стивену Тхиро, без которого я, возможно, не стал бы писателем;
– а также многим другим, борющимся вместе с нами за свободу, знающим, что, какой бы длительной и тяжелой ни была эта борьба, победа будет за нами.
Часть первая. Дорога…
Я взглянул, и вот – конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить… И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч… Я взглянул, и вот – конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей… И я взглянул, и вот – конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»… и дана ему власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечом, и голодом, и мором, и зверями земными.
Откровение 6:2–8
Он презирал жестокость королей. Но из его милосердия выросла лютая гибель, и дрожащие монархи приходят опять, с ними их обычная свита: сборщик податей, поп, палач, тюремщик, вельможа, законник, солдат и шпион.
Глава первая
1
Пришли за ним в воскресенье. Он только что возвратился домой после ночного бдения на горе. Прилег отдохнуть, раскрыл Библию на Книге Откровения. В дверь постучали. Вошли двое полицейских – один высокий, другой коротышка.
– Господин Мунира? – спросил коротышка. Над его левой бровью красовался звездообразный шрам.
– Да.
– Вы преподаете в начальной школе Нью-Илморога?
– У вас есть какие-то сомнения на этот счет?
– Нет, конечно нет. Но ведь нужно все проверить. Убийство есть убийство.
– Что вы имеете в виду?
– Вам надлежит явиться в полицию.
– По поводу?..
– Убийства, чего же еще? Убийства в Нью-Илмороге.
Высокий, до сих пор молчавший, поспешно добавил:
– Ничего особенного, господин Мунира. Просто снимут свидетельские показания.
– Можете не объяснять. Я понимаю – вы только выполняете свой долг. Разрешите мне одеться.
Они переглянулись, удивленные его спокойствием. Вскоре он вернулся с Библией в руках.
– Вы никогда не расстаетесь с Библией, господин Мунира, – с удивлением сказал коротышка: эта книга вызывала в нем почтительный страх.
– В эти дни, что еще отделяют нас от второго пришествия, мы каждую минуту должны быть готовы сеять семена веры. А здесь, – Мунира показал на Библию, – предсказано все: раздоры, убийства, войны, кровь.
– Вы давно в Илмороге? – спросил высокий, чтобы прекратить разговор о конце света и втором пришествии. Он исправно ходил в церковь, и слова Муниры его рассердили.
– Что, допрос уже начался?
– Нет-нет. Это не для протокола, господин Мунира. Просто любопытство. Мы ничего против вас не имеем.
– Двенадцать лет, – ответил он.
– Двенадцать лет! – изумились полицейские.
– Двенадцать лет в этой пустыне.
– Значит, вы приехали, когда Нового Илморога еще не было…
2
Абдулла сидел на стуле у входа в свое жилище в той части Илморога, которая называлась Новый Иерусалим. Его левая рука была забинтована. В больнице его продержали недолго. Намучившись ночью, он испытывал сейчас странное спокойствие. Правда, он и здесь, дома, старался понять, что же все-таки произошло, но тщетно. Может быть, поймет в дальнейшем, но сумеет ли он когда-нибудь объяснить, как осуществилось то, что было всего лишь желанием, намерением? И действительно ли он этого хотел? Он поднял голову: перед ним стоял полицейский.
– Абдулла?
– Он самый.
– Вам надлежит явиться в полицию.
– Сейчас?
– Да.
– Надолго?
– Не знаю. Вы должны дать показания, ответить на кое-какие вопросы.
– Ладно. Только отнесу домой стул.
Однако в участке его заперли в камеру. Абдулла стал возмущаться. Полицейский ударил его по лицу.
– Когда-нибудь наступит день… – пытался сказать Абдулла, ощущая внезапный прилив старого гнева и новой горечи.
3
В больницу, куда поместили Ванджу, пришел полицейский инспектор.
– Боюсь, вам нельзя ее видеть сейчас, – сказал врач. – Она не в состоянии отвечать на вопросы. Она еще в беспамятстве и все время кричит: «Пожар… пожар… сестра матери моей… тетушка моя дорогая… погасите огонь, погасите!..» Ну и прочее – в таком же роде.
– Записывайте ее слова. Это может дать нам ключ, если только…
– Я не назвал бы ее состояние критическим. У нее сильный шок и бред. Дней через десять…
4
Карега заснул быстро. Он поздно вернулся с заседания профсоюзного комитета пивоваренного завода «Илморогская Тенгета». В дверь постучали, он вскочил с постели. У двери стоял наряд вооруженной полиции. Офицер в форме цвета хаки вышел вперед.
– В чем дело?
– Вам надлежит явиться в полицию.
– Зачем?
– Для снятия свидетельских показаний.
– Нельзя ли подождать до завтра?
– Боюсь, что нет.
– Дайте мне переодеться.
Он вернулся в комнату и оделся. Прикинул, как дать знать остальным. Он слышал шестичасовой выпуск последних известий и знал, что забастовку запретили. Все же он надеялся, что, несмотря на его арест, забастовка будет продолжаться.
Его втолкнули в «Лендровер» и увезли.
Акиньи, собираясь к заутрене в илморогскую церковь, случайно бросила в эту минуту взгляд на дом Кареги. Она делала это всегда чисто автоматически и не раз уже обещала себе отказаться от этой привычки. Она заметила отъезжающий «Лендровер», подбежала к дому – раньше она никогда там не бывала – и увидела на двери висячий замок.
Через несколько часов новость стала известна всем. Разгневанные рабочие собрались у полицейского участка и потребовали освободить Карегу. Начальник полиции обратился к ним с умиротворяющей речью, что бывало весьма редко.
– Я прошу вас мирно разойтись. Карега задержан, чтобы дать кое-какие показания. Это никак не связано с вашим вчерашним решением о забастовке. Речь идет об убийстве, совершенном в Илмороге.
– Это вы убиваете рабочих! – выкрикнул кто-то.
– Вы убиваете наше рабочее дело!..
– Да здравствует борьба рабочих!..
– Разойдитесь, пожалуйста, разойдитесь! – отчаянно взывал к толпе полицейский.
– Это вы убирайтесь! Вы и тираны из иностранных фирм, вместе с их местными подпевалами!..
– Долой господство иностранцев, опирающихся на черных компрадоров!.. Долой эксплуататоров!
Настроение разгневанной толпы становилось угрожающим. Начальник полиции вызвал своих помощников. Они позвали на помощь других – вооруженных винтовками – и оттеснили толпу к центру Илморога. Несколько рабочих получили серьезные ранения и были доставлены в больницу.
