Историческая и научная литература. Уже отмечалось, что в этот период приобрела значение историческая литература, превзошедшая историческую литературу других европейских стран, несмотря на то, что она в известной степени подверглась чужеземным влияниям. Хроники XII в. — Пелайо Овиедского, Альфонса VII, Силосская хроника, Historia compostellana и др., написанные на латинском языке или романсе, свидетельствуют о значительном прогрессе в манере изложения хода исторических событий. Развитию этого рода исторической литературы способствовали два крупнейших хрониста — архиепископ Толедский Родриго Хименес де Рада и епископ Туйский Лукас. Родриго Хименес, наваррец по происхождению, родился в 1170 г. Он обучался в Париже и по возвращении в Испанию был сперва избран епископом Осунским, а затем стал (в 1208 г.) архиепископом Толедским. Заслуга Родриго Хименеса заключается в том, что он подверг критическому пересмотру древнюю историческую литературу (хрониконы), подчинив ее строго определенной системе, и дополнил старые источники своими собственными блестящими работами, в которых проявились глубокие познания этого историка и его высокая культура, обогащенная традициями классической древности. Таким образом, он является основоположником испанской истории, хотя не следует думать, что его труды обладают всеми качествами, которые мы вправе требовать от современных исторических работ. Несомненно, им свойственны элементы вымысла, ошибки, некритическое отношение к источникам. Хименес написал на латинском языке «Краткую католическую историю», «Историю остготов, гуннов, вандалов и свевов», «Историю арабов» и «Историю готов». Последний труд — важнейшее произведение Хименеса, охватывающее период до смерти Альфонса VIII. Сам автор перевел его на романсе.
Лукас, как историк, стоит ниже Хименеса, хотя, подобно своему коллеге, он также обучался за рубежом и, кроме того, немало путешествовал в странах Востока. Его труды — «Всемирная хроника» (Chronicon mundï), Доведенная до 1236 г., и «Житие св. Исидора» страдают серьезными методическими недостатками, а также отсутствием надлежащего критического подхода к источникам. «Всемирная хроника» является заурядной и при этом весьма небрежной компиляцией старых летописей.
В других областях науки в Кастилии в XI–XIII вв. не встречается крупных имен. В Кастилии подвизались лишь переводчики и компиляторы трудов арабских, итальянских и французских ученых. Два наиболее известных автора XII в. — Гундисальво и Хуан Севильский — вышли из школы переводчиков арабских рукописей, которая возникла в Толедо при Альфонсе VI и достигла своего расцвета в правление Альфонса VII, который содержал при своем дворе раввинов, изгнанных альмохадами, знатоков арабского языка, способствовавших усилению переводческой деятельности толедского центра. Это не значит, что прежде не было переводов арабских произведений; однако их было немного, и они охватывали только точные и естественные науки — математику, медицину. Толедская же школа, напротив, обращается к арабской философии, и ее переводы распространяются в Европе, где многие ученые получают таким образом возможность ознакомиться с идеями греческих философов. Из различных стран Европы в Толедо к европейским и мудехарским переводчикам поступают в этот период заказы на переводы различных арабских книг. Таким образом, были переведены труды Авиценны, Альгазаля, Авицеброна, Птолемея, Абуль Касима, Аверроэса и др.
К концу этого периода, к эпохе правления Фернандо III, относится появление произведений дидактического жанра — переводов на романсе арабских, персидских и индийских сборников нравоучительных сказаний и притч. Этот жанр представлен был переводами — «Книги о двенадцати мудрецах», «Цветов философии», «Книги добрых притч», «Тайны тайн» и сборниками басен «Калила и Димна» и «Сендебар».
Замки и военные лагери. К концу XII в. вырабатывается тип феодального замка, который получает всеобщее распространение. Как правило, замок снаружи окружался рвом с изгородью, за которыми возводилась массивная внешняя стена с рядом круглых или квадратных башен. Сверху стена венчалась зубцами (almenas), под прикрытием которых бойцы вели стрельбу из луков. Система внешних оборонительных сооружений завершалась выдающимися наружу выступами в верхней части стен и башен; пол в этих выступающих частях стен был прорезан щелями (matacanes), через которые воины могли метать различные снаряды на осаждающих в том случае, когда последние приближались к стенам замка. Ворота защищались башнями и вынесенными вперед, за внешнюю линию стен, укреплениями (barbacanes). Мосты, перекинутые через рвы, были подъемными.
Во внутренней части замка имелись две группы зданий: одна, предназначенная для ремесленников, с магазинами и т. д., а другая — для сеньоров и воинов. Обе группы зданий отделены были друг от друга стеной. Внутри замковой территории находилась изолированная рвом высокая башня, носившая название башни вассальной клятвы(torre del homenaje), которая служила последним убежищем в случае штурма. В сеньориальных городах замок или жилище сеньора, который господствовал над всеми остальными укреплениями, строился так, чтобы в случае необходимости можно было выдержать натиск восставших горожан. В монастырях и епископских дворцах воспроизводилась та же система оборонительных сооружений. Стены как в сеньориальных, так и в свободных городах окружали селение со всех сторон, образуя иногда двойной пояс укреплений с глубоким рвом посередине. Стены городов возводились из битого камня и земли и снаружи облицовывались каменными плитами. Башни на наружных обводах, подъемные мосты, особые укрепления у ворот сооружались в системе городских оборонительных сооружений по образцу подобных же построек в замках феодалов.
Города по-прежнему состояли из узких и извилистых улиц, но строятся уже более крупные дома. Корпорации и многие частные лица сооружают удобные и красивые здания. В вольных городах возводятся здания ратуш (casa de villa) с большими залами для собраний, а с конца XII в. воздвигаются вечевые башни (atalayas) с колоколами. Звон колоколов этих башен возвещал об общегородских собраниях, военной тревоге, сборе ополчения и т. д.
Обычаи. С XI в. благодаря росту материального благосостояния, а также и вследствие того, что все более и более значительные области испанского севера становились глубоким тылом в войнах реконкисты, быстро изменяется и образ жизни сельского и городского населения.
Этим изменениям в немалой степени способствовал и рост городов и городской культуры.
Совершенствуется тип жилища. Как общее правило, в домах появляются очаги, не всегда, впрочем, снабженные дымоходами; поэтому во многих домах дым мог выходить из помещения только через двери и окна (стекол же в последних не было и в XII в.), и люди жили в постоянном чаду. Дома, как и прежде, строились преимущественно из дерева и легко становились жертвой частых пожаров.
Поэтому в городах в определенные часы запрещалось разведение огня.
Хотя страсть к роскоши стала проявляться и в быту, обычаи и нормы житейского обихода все еще оставались весьма примитивными.
Одежду носили, не меняя и не стирая ее, вплоть до износа. Вилок не употребляли, ели из общих мисок, кости и остатки еды грудами оставляли на столе. Скатерти были неизвестны.
В кампаниях реконкисты выработались своеобразные военные обычаи. Войска сопровождались священниками и монахами, которые во время сражений воодушевляли солдат, поднимая распятие и показывая раскрытые евангелия. То же происходило и в мусульманских армиях, как это известно, хотя бы в отношении битвы при Асагале или Салаке. Военные лагери представляли собой настоящие селения. В лагере Фернандо III у стен осажденной Севильи ряды палаток образовывали улицы и площади, причем целые кварталы занимали в этом городе — бивуаке ветошники, менялы, бакалейщики, аптекари, мясники и т. д., что позволяет составить представление о размерах обоза, необходимого для содержания и экипировки войска. Тем не менее нужно иметь в виду, что кампании, подобные походу на Севилью, сильно отличались от заурядных набегов, а между тем именно такие набеги и были наиболее типичным способом ведения войны. Осады укрепленных городов вследствие отсутствия военных орудий, которые могли бы действовать на расстоянии (пушки начали употребляться только спустя более чем столетие), продолжались много лет и требовали специальной организации.
