Итак, лишь немногие были в эту эпоху совершенно свободны. Образовался целый ряд промежуточных состояний, вплоть до самых низших — крепостничества или рабства, продолжавшего существовать, как и в прежние времена.
Широкое распространение форм личной зависимости объясняется неуверенностью, которую испытывали многие в эту эпоху войн и смут, и дезорганизацией тех звеньев системы управления, которые могли обеспечить охрану и защиту человеческих прав.
За иностранцами признавались их права и законы, о чем можно судить на основании Liber Judiciorum — кодекса, в котором особо оговорены права иноземных купцов, прибывающих в морские порты или проживающих там.
Распределение земель. При вступлении в Галлию вестготы отобрали две трети земель римских поссесоров и половину их домов на основании закона о размещении войск, существовавшего в Римской империи, поскольку солдаты Атаульфа заняли римские провинции, входившие в Галлию, в качестве вспомогательных войск императора.
В Испании подобный передел, как это достоверно известно, осуществили свевы; несомненно, что после завоеваний Эйриха так же поступали и готы в отношении пахотных земель и частично лесов. Возможно, что то же самое они предприняли и по отношению к жилищам, рабам или servi adscriii, труд которых применялся в сельском хозяйстве, и сельскохозяйственным орудиям. Во всяком случае, в Испании изъятия частной собственности были меньшими, чем в Галлии.
Монархия. В политический порядок вестготы внесли больше изменений, нежели в социальный строй.
В период, предшествующий вторжению в Испанию, монархия вестготов носила смешанный выборно-наследственный характер; король избирался на народных собраниях, по избраны могли быть только лица определенных семей. Главными функциями короля было командование армией и отправление правосудия.
После вторжения вестготов на территорию империи их политический строй подвергался романизации, и к королям перешли экономические и административные функции, а также законодательная власть, причем они прибегали по своему усмотрению к помощи знати. Выборы короля перестали производиться непосредственно народом — это право перешло к аристократическому собранию, которое строго соблюдало наследственный принцип избрания королей. Престол принадлежал династии Балтов до тех пор, пока она не угасла. Затем в течение долгого времени (от Амалариха до Лиувигильда) шла борьба различных фамилий, которые домогались престола. Лиувигильд — первый монарх, ставший титуловать себя королем (rex) и носить все внешние знаки, присущие королевскому достоинству, — установил также подобающий церемониал[53] и тем самым подчеркнул самодержавный характер королевской власти и соответствие ее власти римских императоров.
Как уже было отмечено, Лиувигильд и другие короли, правившие после него, стремились обеспечить твердый порядок престолонаследия, назначая соправителями своих сыновей. Их поддерживало в этом высшее католическое духовенство, которое полагало, что таким образом можно будет покончить с анархией и гражданскими войнами; однако знать постоянно сопротивлялась подобным нововведениям, защищая принцип выборности короля. Эта тенденция господствовала и в законодательстве.
Имеется ряд распоряжений, предписывающих порядок избрания короля собранием знати и духовенства. Однако фактически имелось несколько случаев перехода трона по наследству. Несмотря на эту борьбу, абсолютистский характер монархии не претерпел изменений.
Система управления. Наряду с королем существовал совет из представителей знати, функции которого были чисто совещательными; король не обязан был руководствоваться мнениями совета в своей законодательной или административной деятельности.
С течением времени было создано другое политическое учреждение, в работе которого принимали участие епископы, вестготская и испано-римская знать. Точно не известно, каково непосредственное происхождение этих учреждений, именовавшихся соборами (concillas); эти соборы не следует смешивать с чисто церковными соборами; возможно, они были созданы по примеру древних провинциальных собраний, и таким образом в их деятельности проявилась древняя традиция в сочетании с новыми требованиями и прежде всего с необходимостью считаться с прелатами и нобилями, руководившими населением римского происхождения. Соборы имели одновременно и совещательный и консультативный характер. Первое достоверное сообщение об этих соборах относится к периоду правления Алариха II (VI в.), который передал на обсуждение подобного собрания для редактирования римский закон. После обращения Рекареда в католичество влияние соборов возрастает и наряду с этим расширяется и круг лиц, которые представительствовали на соборах. Вероятно, именно Рекаред реорганизовал это учреждение, и соборы превратились в центры законодательной деятельности, подчиняясь, однако, воле монарха, который представлял собой верховную власть. Соборы, в которые входили духовенство и знать, часто выражали политические и социальные устремления этих двух сословий. Кроме того, они являлись главными очагами культуры в вестготском государстве. Несмотря на это, короли не подчинялись ни соборам, ни высшему духовенству, которое в них преобладало. Короли проводили независимую политику, издавали законы, а на соборе они обычно искали только признания и одобрения своих действий и намерений и всегда добивались этого. Даже в случаях самой явной узурпации короли использовали таким образом в своих целях представителей знати и духовенства на соборах. При этом делегаты от знати назначались королем; король также назначал епископов, и такой порядок существовал до и после Рекареда. Порой, правда, короли принимали те или иные решения соборов, но так они поступали либо в силу обстоятельств (как это имело место с Рецесвинтом на VIII Толедском соборе), либо в тех случаях, когда их собственные воззрения совпадали со взглядами и мнениями духовенства и знати.
Соборы происходили следующим образом. По призыву короля их члены собирались в церкви св. Леокадии в Толедо. Дата созыва и выбор делегатов соборов зависели исключительно от воли короля. Открывался собор религиозными церемониями. Затем в присутствии короля зачитывались проекты законодательных актов, которые становились законами после утверждения их собором. Сперва, в первые дни, рассматривались церковные дела, в разрешении которых король принимал активное участие как гражданский руководитель церкви. На этих собраниях знать не присутствовала; представители ее являлись на собор лишь для того, чтобы участвовать в обсуждении политических и правовых вопросов, разбиравшихся позже. Однако законодательная инициатива принадлежала только королю и иногда епископам, но не представителям знати. По окончании заседаний двери церкви открывались для публики, принятые решения зачитывались всенародно. Король всегда сохранял право вето относительно решений, принятых не по его предложению. Таким образом, фактически соборы во всем зависели от короля; непосредственное окружение короля составляли зависимые от него лица — леуды (leudas) — своего рода буцелларии монарха, ядро придворной знати.
Выше уже отмечалось, что в течение долгого времени вестготы и население римского происхождения пользовались в сфере гражданского права различными законами. Однако одни и те же законы применялись и в области административной. Возможно, что коренное население сохранило кое — где нормы древнего обычного права. Существовало правило, что взаимоотношения между лицами одной и той же народности должны регулироваться согласно правовым нормам, принятым этой народностью. Во взаимоотношениях вестготов с римлянами применялись вестготские законы, не модифицированные в духе римского права. После унификации законодательства Хиндасвинтом эти различия исчезают. По-видимому, для победителей и для побежденных введено было общее законодательство, представленное в кодексе Liber Judiciorum, позже получившем название Fuero Juzgo. Новая правовая система не вытеснила старинных обычаев. Это явление свидетельствует, что в сложном по своей структуре общественном укладе функции властей, ведающих управлением, не могли отправляться достаточно эффективно.
