Гранадский эмират

Скудость документов или данных, которая уже отмечалась в отношении Гранадского эмирата, когда шла речь о социальных и политических учреждениях, в еще большей степени препятствует изучению его экономической истории. Хотя конкретные данные о развитии ремесленного производства и торговли в Гранаде отсутствуют, однако ряд косвенных свидетельств позволяет заключить, что в XIV в. экономика Гранады переживала период необыкновенного расцвета. В эту эпоху укрепились ее постоянные связи с Африкой, где выросли такие крупные торговые центры, как Тлемсен, возросло влияние Гранады в христианских странах. Вместе с тем отчетливо проявились обратные влияния не только испанской (преимущественно кастильской) цивилизации, но и культуры других стран, например, Италии. Однако быстрый упадок эмирата, гражданские войны, истощавшие его силы, и всеобщая анархия — факторы, наличие которых делает ненадежными и недостоверными суждения о степени благосостояния, достигнутого Гранадой. Поэтому уместнее будет привести конкретные данные для характеристики экономического положения этой области, заимствованные у одного арабского автора XIV в. — визиря Гранады Ибн Альхатиба или Бенальхатиба, уроженца Лохи.

Как сообщает Ибн Альхатиб (и его сообщения подтверждают позднейшие христианские писатели), Гранада была тогда городом с весьма значительным населением. Она занимала большую площадь и была окружена стенами; в городе имелось множество великолепных зданий, до 14 тыс. башен, несколько дворцов, великолепные старинные мечети, мосты и мощеные улицы. В окрестности Гранады было немало роскошных вилл султана, придворных и богатых горожан, утопавших в садах (almunias). Знать имела обыкновение проводить за городом много времени, особенно в период сбора винограда. Все это свидетельствовало о значительном благосостоянии, хотя и следует предположить, что оно распространялось лишь на определенные слои общества.

Во владениях Гранады, особенно расположенных близ города, возделывались фруктовые деревья, приносившие плоды круглый год, виноград, зерновые культуры, ароматические и кормовые травы. Пшеница произрастала в таком изобилии, что основным видом питания жителей Гранады был великолепный хлеб. Однако он не всегда был в изобилии в зимнее время, когда бедняки вынуждены были питаться хлебом из проса. Урожай собирался круглый год, повсюду были фруктовые сады, орошаемые водами многочисленных каналов. Жители Гранады вели торговлю сахаром собственного производства и в изобилии разводили шелковичных червей, а также кошениль для окраски пряжи, причем в искусстве этом с Гранадой могли сравниться лишь мануфактуры Ирака. Среди изделий подобного рода авторы упоминают знаменитые платья под названием molablad, almojdtiam, из тяжелого разноцветного шелка с узорами. В мастерских Гранады вырабатывались также парча, расшитые золотом и серебром шелковые ткани, бархат, дамас, сетки для волос и украшения для женщин, склонных, разумеется, к роскоши. Гранада славилась тончайшими ювелирными изделиями. Развитию этих отраслей ремесленного производства способствовала добыча золота, серебра, свинца, железа, ляпис-лазури и других металлов, и драгоценных камней.

Обширные пастбища позволяли разводить большое количество скота, а проточная вода использовалась для мельниц. Во времена Ибн Альхатиба в Гранаде и ее окрестностях насчитывалось более 130 мельниц.

Наконец, о развитии торговли свидетельствуют торговые соглашения с Венецией, биржи и торговые дома, сооруженные в Гранаде, особенно в кварталах, сохранивших и теперь старинные названия el Zacatin («старьевщик») и la Alcaiceria (название, повидимому, означающее купеческую биржу).

Однако эта картина блестящего расцвета, написанная, быть может, человеком, из патриотических побуждений склонного к преувеличениям и обладающего богатой фантазией, скоро поблекла. Сам Ибн Альхатиб говорит, что в столице часто бывали экономические кризисы и нередко ощущался недостаток в съестных припасах. Положение осложнялось чрезмерной регламентацией торговли и непомерными податями. Ибн Альхатиб отмечает, что в Гранаде нехватало многих товаров первой необходимости, в частности строительного леса и извести, что ремесло и торговля замирали, городское хозяйство было заброшено, здания ветшали, на запустение обрекались улицы и кладбища, жадность и безудержный эгоизм проявлялись на каждом шагу. Все это свидетельствует о том, что Ибн Альхатиб жил в эпоху упадка, когда близился конец гранадской державы. Он же указывает, что одной из основных причин разрухи было окончание периода мирного существования Гранады и участившиеся набеги кастильцев, вследствие которых постепенно уменьшалась территория страны и войско мусульман. Тем не менее даже после уничтожения гранадской державы сохранились многочисленные и ценные остатки былой культуры.

Пятый период

Установление политического единства и абсолютной монархии

(1479–1517 гг.)

Внешняя политическая история

Умиротворение кастильских владений. По окончании династической войны Изабелла I могла считать себя подлинной королевой Кастилии: ее права на корону никто уже более не оспаривал. В 1479 г. после смерти своего отца Хуана II, Фердинанд (Фернандо)^[199] вступил на арагонский престол. Брак обоих государей не внес существенных изменений в политическое положение их королевства. Фердинанд принимал участие в управлении Кастилией лишь на правах супруга Изабеллы, но если его влияние не проявлялось в сфере внутреннего управления Кастилией, то оно, однако, ощущалось во внешней политике этого королевства; влияние же Изабеллы в Арагоне было еще менее осязаемым. Естественно, что интересы обоих супругов во многом сходились. Но если исключить вопросы международного характера, то необходимо отметить, что стремления народов Кастилии и Арагона были столь же различны, как и в минувшие времена, что объясняется особыми тенденциями внутренней политики обеих стран и особыми условиями их развития. В Арагоне и Каталонии с завершением гражданской войны разрешены были в сущности основные политические проблемы. В этих странах территориальная экспансия в пределах полуострова закончилась еще во времена Хайме I, а поэтому они не были заинтересованы в войне с маврами Гранады. Борьба королевской власти против аристократии и горожан, разразившаяся в царствование Хуана II, утратила свою былую остроту в ту пору, когда арагонский престол занял Фердинанд, хотя для окончательного разрешения ряда наболевших вопросов и оказались необходимы меры, существо которых изложено будет ниже. Тем не менее в Арагоне и Каталонии имели место беспорядки, вызванные знатью; но они никогда не достигали такого размаха, как в Кастилии, где перед королями снова во весь рост встала проблема борьбы с силами феодальной анархии, проблема, разрешить которую можно было лишь энергичными мерами, применяя силу. Нельзя было осуществить завоевания вне Кастилии и укрепить королевскую власть, не умиротворив прежде страну. Задачу эту королева разрешила сразу же после окончания династической войны, применив чрезвычайно суровые меры. В Галисии и Андалусии королевской власти пришлось действовать с наибольшей решимостью; то, что произошло здесь, может дать наглядное представление о характере борьбы в остальных частях королевства.

В Галисии анархические тенденции и мятежное состояние знати и самого духовенства были традиционными, и в XIII–XV вв. вызывали серьезные беспорядки. В конце концов эта смута осложнилась восстанием «эрмандинос» и гражданской войной, так как Хуана Бельтранеха имела в Галисии многочисленных и верных сторонников. В то же время граф Каминья поднял настоящее восстание в 1478 г., желая отомстить сеньору Собросо — Гарсии Сармьенто, алькальду Понтеведры — Лопе де Монтенегро и другим магнатам. Пользуясь любым случаем, Сармьенто совершал нападение на замки различных сеньоров и разрушал их. Унять Сармьенто пытались архиепископ Сантьяго и граф Монтеррей. В свою очередь этот последний разрешил свой спор с графом Лемос оружием и отомстил ему за обиды.