Но демократические элементы не были однородны. В ходе быстрого экономического развития Балеарских островов все резче и резче намечалась дифференциация плебейского населения, особенно заметная на острове Майорке. Торговая деятельность была основной сферой, в которой находила приложение активность обитателей Балеарских островов. Поэтому вскоре возникла плутократия или денежная аристократия, представленная как дворянами, так и простыми горожанами. Доступ в эту социальную группу был открыт для всех, а состав ее часто менялся по мере того, как создавались капиталы и исчезали состояния, накопленные прежде, — черта, присущая коммерческой жизни. Богачи, породнившиеся с немногочисленными оставшимися на Балеарах аристократами, гордые своими богатствами, ведущие жизнь на широкую ногу, образовали настоящую плутократию (mano mayor), органически связанную с городами. Все остальное население взирало на нее с почтением и завистью. Эта плутократия часто пользовалась привилегиями военного сословия (в эпоху завоевания было всего лишь 6 фамилий, принадлежащих к этому сословию, а затем число их дошло до 120), а также прерогативами, связанными Со званием «кавальеро», которое сперва носили представители шести родов, а затем — выходцы из сорока пяти фамилий, либо со званием «достойных людей» (hombres de honor) или идальго, причем благодаря этим привилегиям новоиспеченные аристократы освобождались от некоторых податей (например, от уплаты monedaje).
Подобное возвышение плутократических элементов вызывало серьезное расстройство общественной жизни Майорки, так как классовые различия накладывали отпечаток и на экономические отношения; все более укоренялись привычка к роскоши и тщеславие быстро разбогатевших лиц. И вскоре вредные особенности, присущие этому укладу, отразились на положении крестьянства. В деревне со времени завоевания существовало две социальных группы (если не считать нескольких сеньоров, проживавших в своих имениях): бывшие горожане, которые предпочли деревенскую жизнь и сельское хозяйство торговле (возвышение их над средним классом отметил один майоркинский дворянин, который назвал их «омужичившимися достойными горожанами» — homens de honor empagesiis), и второй класс — свободные колоны — иммигранты-бедняки, которые переселились на Балеарские острова и обрабатывали земли, обложенные цензом и сдаваемые в аренду их владельцами. На островах сложилась сельская плутократия, в среде которой, естественно, преобладали «достойные горожане» и которая соперничала своими богатствами со столичными буржуа. Пример этих последних, привлекательность городской жизни для сельских дворян и многочисленные браки между представителями городской и сельской аристократии — все эти причины содействовали концентрации населения в Пальме, столице Майорки. А в силу этого медленно, но неуклонно город поглощал наиболее деятельную часть сельского населения. Несмотря на королевские указы, подобные распоряжению Педро IV от 1367 г., согласно которому нужно было иметь собственный дом в городе и прожить в нем три месяца подряд, чтобы получить права гражданства, отток населения в города возрастал и рост этот вызывался следующими причинами: во-первых, повышением налогов и податей, которые с конца XIV в. легли тяжелым бременем на зависимое сельское население, отчасти из-за общей скудости казны, отчасти вследствие обострения отношений между городом и деревней, а во-вторых — изменениями, Которые произошли в экономическом укладе горожан. Их богатства, нажитые торговлей, подвергались большой опасности с середины XIV в. из-за постоянных войн Педро IV и его преемников, эпидемий, наводнений и кораблекрушений, из-за роста итальянских республик и турецких завоеваний на Востоке, наносивших большой ущерб торговле с Левантом. Поэтому в поясках противовеса они меняют назначение своих капиталов, покупая земли и приобретая земельные ренты или государственные доходы, вызывая этим застой капитала и перекладывая всю тяжесть поборов и рент на сельское население.
В то же время изменился состав сельского населения; оно утратило свои наиболее стойкие элементы, ушедшие в город. В сельских местностях осталась лишь масса бедных колонов, которые арендовали мелкие участки земли и обязаны были платить землевладельцам ренту, отбывать различные повинности и вносить тяжелые подати, невыплата которых приводила к конфискации и продаже имущества, из чего извлекали выгоду городские кредиторы. Не следует думать, однако, что все состоятельные сельские жители переселились в города. Даже к концу изучаемого периода сохраняется несколько богатых крестьянских семей, потомков первых «омужичившихся достойных горожан» и хозяев крупных, но рассеянных на значительных территориях земельных владений (особенно в таких районах, как Аларо и Буньола или в Инке, Арте и Поленсе) в северной части острова Майорки. Но и в экономическом и в правовом отношении они стояли ниже горожан; еще в худшем положении находился многочисленный сельский пролетариат, почти целиком зависевший от столичных собственников. Эти последние неизменно проявляли больше забот о получении ренты, взимавшейся неумолимо, чем об обработке полей, и в результате сельское хозяйство пришло в упадок уже к концу XV в.
Таким образом, появился сельский плебс, полный ненависти к буржуазии Майорки, — колоны и батраки(setnaneros, mayorales, mozos, misatjes). Батраками становились иногда колоны, так как при подобном изменении статуса положение их улучшалось. Покинув свои земли, они освобождались от налогов и вымогательств и жили своим трудом, в котором нуждались земельные собственники. В дальнейшем стремление крестьян избавиться от угнетения и положить конец режиму, основанному на экономическом и политическом неравенстве, привело к жестокой борьбе их с горожанами.
Мудехары, евреи и рабы. Мусульманское население, которое оставалось на островах ко времени смерти Хайме, было весьма многочисленно, но оно тем не менее не играло значительной роли в социальной истории Балеарского королевства. На острове Менорке мавры были покорены входе завоевания, осуществленного в 1287 г. Альфонсом III. В результате из вассалов арагонской короны они превратились в ее бесправных подданных. Там мусульман либо уничтожали, либо продавали в рабство. На Майорке после завоевания ее в 1229 г. осталось гораздо меньше свободных мавров, чем было их в ту пору на Менорке, где условия договора о вассалитете, заключенного в 1232 г., были относительно благоприятны для мавританского населения. На Майорке мавры вскоре были поглощены завоевателями, хотя коренным жителям острова и были предоставлены известные вольности. Много мавров-пленников, захваченных в нескольких успешных кампаниях, превратилось в рабов короля или сеньоров, или же было продано в рабство с публичных торгов. Ассимиляции мавров способствовало также обращение многих из них в христианство и постепенное освобождение от рабства их потомков, которые смешивались и сливались с плебейским населением острова.
Зато евреи имели большее значение, причем судьба их была сходна с судьбой их единоверцев на полуострове. Весьма важные юридические памятники, дошедшие до нас в большом количестве и касающиеся положения евреев, отчетливо свидетельствуют о различном отношении к правовому положению еврейских общин со стороны общественного мнения и королевской власти. Государи Майорки и Арагона (к Арагону остров был присоединен со времени Педро IV) открыто покровительствовали им (хотя имели место и кратковременные периоды, когда корона придерживалась иной политики), предоставляя еврейским общинам привилегии свободной торговли и освобождая их от муниципальных и общих налогов (кроме податей, непосредственно платившихся королю); короли способствовали также автономии еврейских общин, свободе отправлений религиозного культа и росту частных накоплений, которые состояли прежде всего из процентных выплат по займам, предоставленным христианам. Различные привилегии от 1285, 1291, 1311, 1334, 1339, 1360 и других годов подтверждают обязательство евреев уплачивать королю подушную подать (cabessatge) в размере одной двадцатой доли их имущества. Но они были освобождены от податей, взимавшихся в пользу майоркинского муниципалитета (несмотря на протесты городского совета), а также и от других налогов, связанных с финансированием военных предприятий. Административная самостоятельность еврейских общин признается другими привилегиями XIV в. Им разрешается избирать собственных секретарей, которые имели право, по соглашению с советом общины, давать различные распоряжения и налагать штрафы. При этом категорически запрещалось вмешательство в вопросы управления и организации общин со стороны христиан и даже со стороны самого короля (привилегия 1328 г.), и общинам предоставлялось право самостоятельно производить раскладку налогов и разрешать все вопросы, связанные с податным обложением. Секретарям и членам совета общины было предоставлено также право разбора (в определенных случаях) уголовных преступлений, совершенных евреями. Этим лицам разрешено было применять особую меру наказания — тальон — в случае ложных доносов. Никого нельзя было подвергнуть пытке без особого на то разрешения короля. Общины имели собственные тюрьмы. В суде евреи могли давать присягу в соответствии с Десятью Заповедями Моисея, причем текст присяги не приспосабливался к соответствующей формуле «Обычаев». Однако все эти привилегии не исключали применения к евреям смертной казни (путем повешения за ноги). Просьбы об отмене этого рода наказания, которые мотивировались неоправданной жестокостью подобной меры, оставались неудовлетворенными.
