В более благоприятном положении были мудехары. Регламентируются правила ношения одежды мудехарами; им, например, запрещается стричь волосы кружком и отращивать пейсы (garcetas)[177]; мудехаров отягощают податями, которые они обязаны были уплачивать королю, духовно — рыцарским орденам или сеньорам, в зависимости от места расположения данного города или селения. Но зато они сохраняли собственных судей и мечети и могли публично отправлять свой культ — праздновать рамадан, посещать гробницы своих святых и т. п., несмотря на запрещения пап, например, Климента V (Вьеннский собор 1311 г.).
Касаясь свободы религии, следует отметить, что в эту эпоху индифферентизм достиг крайней степени. Объясняется это тем, что короли руководствовались главным образом экономическими интересами страны, т. е. необходимостью ее заселения, фискальными соображениями и заботами об обработке полей; сеньоры же были заинтересованы в получении ренты, а следовательно, и в том, чтобы их владения, которым угрожала опасность превратиться в пустоши, были заселены. Документы конца XIV в. свидетельствуют, что феодалы охотно предоставляли маврам права свободного исповедования ислама, требуя взамен уплаты податей и обработки земли и запрещая им продажу недвижимого имущества христианским клирикам, кавальеро и инфансонам.
Пожалованные королями общие привилегии были весьма значительны. Педро III разрешил маврам свободно выбирать место поселения, продавать и покупать, но собственному желанию все виды имущества, на что ранее был наложен запрет. Альфонс III в 1328 г. разъяснил, что уголовные дела мавров подлежат юрисдикции христианских судов или «portant veu» (заместителя королевского прокурора), действия же этих должностных лиц носили покровительственный характер и были более благоприятны для мудехаров, чем решения их собственных судей. И даже бальи, или судьи, были настолько благожелательны по отношению к мудехарам, что удовлетворяли их нужды, связанные с религиозным ритуалом. Так, калатаюдской общине (альхаме) разрешено было в 1354 г. иметь собственную бойню с христианским мясником, который «убивал бы скот и разделывал туши согласно еврейскому ритуалу». Поэтому пет ничего удивительного в том, что мавританские общины в Арагоне в XIV в. и по численности, и по богатству превосходили все прочие, о чем свидетельствуют данные об уплате податей по общинам Уэски, Теруэля, Сарагосы, Борхи, Дароки и других городов (в 1315 г.) То же происходило и в Валенсии. Вообще можно сказать, что повсеместно сельское население состояло преимущественно из мудехаров, подчинявшихся сеньориальным обычаям и платившим поземельную подать — экзарико (exarico).
В XV в. резко меняется характер законодательства; в этот период оно стремится ограничить религиозную свободу и окончательно подчинить мудехаров юрисдикции христианских судов, лишив их права самоуправления, эти мероприятия вызывают эмиграцию мудехаров в Гранаду, причем переселение мудехаров за пределы королевства достигает значительных масштабов. В 1403 г. король Мартин I запретил мудехарам публичное отправление таинств мусульманской религии, а в 1429 г. в Тортосе был созван собор, который должен был возобновить старые законоположения ограничительного характера. Эффективность мероприятий подобного рода была, однако, незначительной.
Следует отметить, что мудехары служили в королевских войсках, и, как правило, части, которые комплектовались ими, были весьма падежными.
Политическая организация. Арагонский хустисья. Еще в более определенных формах, чем в Кастилии, идет в Арагоне характерная для того времени борьба между королем и знатью — носительницей реакционных тенденций феодальной эпохи. Знать стремится расширить и укрепить свои политические привилегии и придать государственному устройству аристократический характер. Король же защищает не только свои растущие суверенные права, но отстаивает также уравнительные принципы системы законодательства и стремится, естественно, к тому, чтобы все рычаги управления страной находились в руках центральной власти. Так же, как и в Кастилии, в этой борьбе рука об руку со знатью выступают многие города с явно выраженными феодальными тенденциями, причем подобная деятельность приносит ущерб последовательному демократическому развитию буржуазных городских учреждений.
Эта борьба, на первых порах отмеченная крупными успехами знати, завершилась в Арагоне быстрее, чем в Кастилии, и результаты ее были более, прочными. Еще во времена Хайме I меняются функции хустисьи (решения кортесов в Эхее 1265 г.) и в его компетенцию входит разбор тяжб между рикос омбрес и королем. Впрочем, право назначения хустисьи: остается за королем. Также воссоздается должность судьи, которому поручается разбор тяжб между дворянами, причем эти судьи присваивают себе право, ранее принадлежавшее исключительно только монарху.
Спустя немного времени знать добивается от Педро III Генеральной Привилегии 1283 г., несмотря на сопротивление, которое оказывал ей этот — энергичный король, в деятельности которого отчетливо проявляются абсолютистские традиции. Эта хартия благоприятствовала лишь укреплению вольностей аристократии и городов с олигархическим устройством. Затем хустисья превращен был в верховного судью, которому подведомственны были все дела, разбиравшиеся при дворе, причем в своих решениях он зависел от сеньоров и их союзников — горожан. Проявляется, таким образом, стремление отменить все законодательные акты Хайме I и восстановить, древние фуэрос и беспорядочные нормы обычного права. Знать, кроме того, добилась от короля возвращения узурпированного ею имущества, некогда отобранного в казну Хайме I.
Далее, ей удалось добиться уменьшения срока обязательной военной службы; было установлено, что знать не обязана платить налоги, установления которых желал король и которые предназначены были для ведения внешних войн. Дворянство получило возможность приобретения новых оноров (от пожалований которых воздерживался Хайме I, отдавая себе отчет в связанных с ними злоупотреблениях) и право заселения земель королевского домена без уплаты каких бы то ни было сборов и податей королю и городам.
Все эти выгоды, приобретенные знатью, явились источником постоянных смут, происходивших в период правления короля — неудачника Альфонса III. В конечном счете знать добилась пожалования ей Привилегии Унии — хартии, которая была для этой социальной группы еще более благоприятна, чем Генеральная Привилегия. Согласно Привилегии Унии, король не имел права предпринимать какие бы то ни было действия, направленные во вред любым лицам, присоединившимся к Унии, без посредничества хустисьи или соизволения на то кортесов. Кортесы же должны были собираться ежегодно в Сарагосе и назначать советников, в обязанности которых входило разрешение совместно с королем всех дел, связанных с управлением Арагоном, Валенсией и Рибагорсой.
В случае, если король учинил бы действия, противные условиям Привилегии Унии, ее члены могли отказать монарху в повиновении и избрать другого короля, причем подобный акт не считался нарушением верности суверену. В свете подобных фактов вполне справедливыми поэтому представляются слова Альфонса III, который говорил, что «в Арагоне столько королей, сколько рикос омбрес».
Спустя несколько лет, в 1300–1301 гг., Хайме II удалось лишить действенной силы некоторые положения, фиксированные в Привилегии, но добился он этого косвенным путем, не отменив Привилегию в целом и признав ее действенность. Но следует отметить, что новые законодательные акты общего порядка, в которых отмечалось, что все старые законы, не противоречащие этим актам, остаются в силе, фактически способствовали реставрации правовых норм, действовавших до обнародования Привилегии. Так, король вновь приобрел прерогативы, присвоенные хустисьей. Попытки подобной частичной реставрации были не более как эпизодом в борьбе со знатью. Феодальная аристократическая партия (знать и города) снова одержала верх и при этом добилась еще больших выгод, навязав в 1347 г. Педро IV пункты Привилегии Унии, которыми признавалось за Эрмандадой (союзом знати и городов — Ред.) право низложения и изгнания короля и выбора нового монарха в том случае, если король карал рикос омбрес не по приговору хустисьи и совета магнатов. Кроме того, королевство было разделено на округа (sobrejunterias), управляемые представителями Унии. Уния присвоила себе право обнародования общих законодательных актов, относящихся к сбору налогов, способам передачи и приема замков и т. п., причем королю было отказано в праве получения субсидий и взимания в свою пользу податей. Этим далеко не ограничивалось право на совершение злоупотреблений, которое получила знать. Уния не только совершала действия, направленные против короля, но и терроризировала всех, кто был несогласен с ее программой, а именно демократические города Юга и сторонников короля. В результате победы при Эпиле борьба разрешилась в пользу монархии. Отменив Привилегию, Педро IV утвердил в 1348 г. на кортесах в Сарагосе (признавших недействительной Унию) новые законы, в которых проявлялись свойственные ему централизаторские и абсолютистские тенденции. Однако он не затронул исконные арагонские вольности и изменил фуэрос Хайме II скорее в плане административном, чем под углом зрения политических реформ. Генеральная Привилегия продолжала сохранять свою силу и осталась в той же редакции, в какой она была принята Хайме II.
