– Ошибаешься, – проворковала Лауриэль. – Клинки я обычно обнажаю только по стоящему поводу. Пока что передо мной его нет.

Не выдержав, Аделина фыркнула.

– Зато есть трое светлых неудачников, которые преградили дорогу двум первокурсницам в надежде самоутвердиться хотя бы за их счет. Увы, даже это не вышло, – добавила она и, не желая продолжать разговор, плечом уверенно оттиснула правого эльфа и потянула Лауриэль дальше по коридору.

Всплеск раздражения и недовольства троицы утонченных хамов Лина почувствовала спиной. Она даже приготовилась выставить щит, если те вдруг решат сотворить какую-нибудь пакость. Однако, к счастью, ни преследовать, ни делать что-либо вдогонку девушкам светлые эльфы не стали: слишком вокруг было людно.

– Н-да, типичные светлые, – констатировала Лауриэль.

– Но почему они здесь, а не в Альваоре? – поразмышляла Аделина. – У светлых эльфов очень сильная магическая академия, да и боевая академия имеется.

– Знаешь, меня тоже это заинтересовало. На беглянок вроде нас они точно не тянут. Хотя… а вдруг? Представляешь? – хохотнула Лауриэль.

Представив пугливо сбегающих из-под венца эльфов Аделина хихикнула. Затем устало зевнула и пробормотала:

– Ладно, демон с ними. Пусть делают, что хотят, а я – спать.

Мысли о долгожданном отдыхе вытеснили все остальное и, едва очутившись в комнате, Аделина разделась и рухнула на кровать. Устроившаяся с книгой Лауриэль едва успела пожелать ей спокойной ночи, как Лина отключилась.

Остаток дня Артур следил, как маги-ремесленники укрепляют разрушенное крыло дворца, и вместе с братом восстанавливал контур защиты. Закончив, когда время уже почти перевалило за полночь, он впервые за долгое время почувствовал себя изрядно вымотанным. Слишком много сил пришлось потратить! Много даже для него.

Все благодаря сыну. Единственному, кого Артур не мог контролировать. И чем старше становился Ксандер, тем острее чувствовалось, что двум архивампирам, даже родственникам, на одной территории удержаться тяжело.

Лучшим выходом было бы выделить сыну собственное место для проживания, и в ином случае Артур так бы и поступил. Но только не теперь, когда Ксандер мог в любой момент сорваться и натворить глупостей.

«Или уйти…»

Артур резко тряхнул головой, отбрасывая слишком кошмарную мысль. Он этого не допустит. Любой ценой. Даже если придется прибегнуть к крайним мерам.

Войдя в спальню, он без удивления увидел, что Тень все еще не спит. Жена сидела в глубоком кресле с книгой в руках, но несмотря на внешне спокойное лицо, Артур чувствовал, что она изрядно напряжена.

– Ну? – подтверждая эту догадку, сразу спросила Тень. – Насколько все плохо?

Артур подошел ближе и устало потер виски.

– Ну, ты и без меня видела, во что сын превратил крыло…

– Я не о разрушениях, а о самом Ксандере, – перебила Амелинда. – О его внутреннем состоянии. На обеде мне он, разумеется, ничего толком не сказал. Только буркнул, что «сорвался», «не сдержал выброс» и что все уже под контролем. Но лично я сильно в этом сомневаюсь.

– Знаешь, как ни странно, но именно в этом он не соврал. Самоконтроль Ксандера и впрямь впечатляет несмотря на то, что девочка поиграла на его нервах по полной программе.

В глазах Амелинды мелькнуло понимание.

– Хуже, чем я когда-то на твоих? – с грустной улыбкой уточнила она.

Артур криво усмехнулся:

– Поверь, по сравнению с дочерью Анхайлига ты была сама невинность. Аделина потребовала признания прямо там, при нас и даже при Анхайлиге. Наплевав на все последствия и с полным убеждением, что, если надавить, Ксандер наконец перестанет отпираться. И она не просто давила на все болезненные точки, она по ним едва ли не кувалдой била!

– Ох… – Тень нервно выдохнула.

– В общем, любой другой на месте Ксандера уже давно слетел бы с катушек. Даже я. А он все-таки промолчал. Из последних сил. И до сих пор каким-то чудом держится, хотя измотан до предела. Но когда этот предел перешагнет… – Артур не закончил, не желая произносить собственному сыну приговор.

Тень немного помолчала, переваривая услышанное.

– Он может стать опасен? – спросила она наконец.

– Для окружающих – пока нет, – Артур отрицательно качнул головой. – Ксандер занимается саморазрушением. Сдерживает Зов так яростно, что ломает прежде всего себя. А после крушит мебель, стены, защитные контуры и архитектурный облик дворца.

– И что теперь? – тихо спросила Амелинда. – Только не говори, что будешь и дальше просто наблюдать, как он жертвует собой ради мира, который, возможно, уже не сохранить.

Артур вытянул жену из кресла и, прижав к себе, мягко поцеловал:

– Не волнуйся. Я всегда нахожу выход из любой ситуации, ты же знаешь. И я давно понял, к чему все идет, так что способ помочь сыну у меня есть.

Амелинда чуть прищурилась.

– И какой же?

– Расскажу, – заверил Артур. – Но позже. Когда все будет готово. Хорошо?

И поцеловал снова, увлекая ее на кровать.

Ксандеру не спалось. Архивампир лежал в одной из гостевых комнат, которые мать все-таки выделила ему вместо уничтоженных покоев, и смотрел в темный потолок. Он даже задремать позволить себе не мог! Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором снова и снова вставала Аделина, а в ушах звенел ее дрожащий от боли и обиды голос. И слова, от которых до сих пор холодело внутри: «Я готова рискнуть».

Его девочка всерьез решила идти к кровавой богине ради призрачного шанса остаться с ним!

Ксандер резко выдохнул.

Нет. Нет, демоны все побери, нет!

Аделина не должна даже думать об этом. Ни о Верте, ни о попытке привязать себя к темной эльфийке. Ни о чем из того безумия, которое в отчаянии уже успела выстроить в своей голове!

Пальцы Ксандера сжались так сильно, что ногти впились в ладони. Глупая безрассудная девчонка! Если бы только Лина понимала, как мало в ее плане шансов на спасение и как много на быструю, страшную смерть! Хотя… самое жуткое, что она понимала! И все равно не желала отказываться от задуманного.

«Я готова рискнуть».

Зато Ксандер не был на это готов! И не мог этого допустить, поэтому весь остаток дня мучился в нетерпеливом ожидании. Как назло, именно теперь, когда надо было действовать быстро, во дворце до самой ночи стояла суета. С трудом дождавшись, когда ремонтники и, главное, отец с дядей отправятся отдыхать, Ксандер рывком подскочил с постели.

Ему нужно было наконец добраться до дневника Грега Кровавого – архивампира, который наверняка изучал проклятие Темного безумия. После недавнего разговора с отцом, Ксандер знал, что тот держит дневник в личном сейфе. И сегодня Ксандер намеревался во что бы то ни стало его из этого сейфа достать.

До кабинета отца он добрался быстро и так же быстро миновал первый контур защиты. Его Ксандер научился обходить давно, в качестве тренировки, еще когда готовился к проникновению в сокровищницу гномов. Остановившись перед одной из дубовых панелей, за которой находился отцовский сейф, Ксандер провел ладонью по дереву и прикрыл глаза.

Защитное плетение он увидел сразу: многослойное, с несколькими ложными контурами и усыпляющими ловушками для слишком самоуверенных взломщиков.

И все же даже у этой защиты можно было найти слабое место. Ведь ее создавал отец, который затем научил сына тому же самому. Поэтому Ксандер слой за слоем приглушал сторожевые заклинания, закольцовывая их на самих себя, или подделывая отцовский отпечаток силы своей, близкой по крови. И в конце концов замок тихо щелкнул.

Панель отъехала в сторону, открывая взору архивампира встроенный в стену стеллаж с несколькими забитыми документами полками. Ксандер торопливо, но осторожно принялся перебирать бумаги и папки, пока наконец не наткнулся на пухлую тетрадь в потемневшем от времени кожаном переплете. Одного взгляда на вытесненный в правом верхнем углу герб хватило, чтобы сердце Ксандера радостно дрогнуло. Нашел!