153

Этот пассаж имел глубокий смысл. С одной стороны, уход бедноты на общинные земли означал освобождение от угнетавшего ее мирского порядка, основанного на частной собственности, в котором ей отводилась участь наиболее обездоленных и презираемых. С другой стороны, обрабатывая общинные земли и пустоши, диггеры не нарушали законов, охранявших частную собственность, и, следовательно, они не были подсудны этим законам.

154

В начале июня 1649 г. Уинстенли в письме Ферфаксу отмечал: «Мы сознаем, что начатая нами обработка пустоши — предмет интереса всей страны; некоторые ее одобряют, другие — нет, некоторые являются друзьями, исполненными любви, и считают, что она преследует благо нации… другие являются врагами, полными негодования, и распространяют ложь о нас…»

155

В этой доктрине переплелись элементы подлинной истории с мифологией, восходившей не только к фольклорной традиции, но и к сообщениям тогдашней историографии.

156

Уинстенли не ошибался не только по сути вещей, но и формально, именуя свод законов Республики 1649 г. «королевским», поскольку после казни короля было официально объявлено о том, что законы, действовавшие ранее, остаются в силе и при новом режиме.

157

Учреждение, основанное на признании всех держателей земли от короля на рыцарском праве его вассалами, вследствие чего король осуществлял над их владениями право сюзерена, в частности право опеки над малолетними наследниками (в случае смерти их отца) и распоряжения — до их совершеннолетия — доходами с их земельных владений.

158

Вот что сообщал Уинстенли в письме к Ферфаксу 9 июня 1649 г.: «Когда Вы посетили нас на холме (Св. Георгия), мы сказали Вам, что многие сельские жители, которые вначале были обижены на нас, теперь благорасположены к нам, видя справедливость нашего начинания, содействуют нам».

159

Эта акция была ускорена одним обстоятельством. Воспользовавшись растущей среди малоимущих слоев населения симпатией к начинанию Уинстенли и его соратников, неизвестные лица разъезжали по графствам и, предъявляя поддельное письмо за подписью Уинстенли, собирали средства, которые, разумеется, ими же и присваивались.

160

Так именовались во время крестьянского восстания 1607 г. те, кто сносил возведенные на общинных землях изгороди. Как мы убедились в отношении диггеров, подобный стигмат являлся образчиком сознательной клеветы.

161

Его обнаружил и опубликовал английский исследователь У. Эйлмер.

162

Необработанная площадь, заросшая кустарником.

163

Один из ведущих проповедников секты так называемых рантеров, Лоуренс Кларксон, рассматривал функции Уинстенли в этой должности как «постыдное отступление» от его начинаний на холме Св. Георгия. На этом основании он обвинил Уинстенли в «самолюбии и тщеславии».

164

Состояние можно было оценивать двумя способами: либо указывая его совокупную (разовую) стоимость, либо оценивая его по тому, какой доход оно приносит в год (проценты на деньги, отданные взаймы, годичный доход с земли, дома). В данном случае речь идет именно о последнем способе оценки.

165

Единственное исключение из этого представления делалось для горнодобывающей промышленности.

166

С целью отвести от своего «проекта» выдвигавшиеся против диггеров их врагами обвинения в стремлении ввести не только общую собственность на земле, но и «обобществление жен» Уинстенли в своей утопии несколько раз подчеркивает: «Каждая семья будет жить отдельно, как она теперь живет».

167

Настораживает то обстоятельство, что каждая семья является в поле с «достаточной рабочей силой» только во время посева, жатвы и доставки хлеба на склады, но чем же они занимаются, если речь идет о земледельцах, в остальное время? Может быть, правомерно допустить, что в каждой семье земледелие совмещалось с ремеслом.

168

Необходимо отметить, что наряду с продуктами национального производства в «Законе свободы» фигурируют изделия, доставляемые в страну из заморских стран. Они хранятся в каждом городе или местечке в так называемых общих складах, из которых каждая семья может получить необходимое для собственного пользования или для переработки. И хотя Уинстенли не уточняет, каким путем заморские продукты приобретаются, не будет далеким от истины допустить, что деньги сохраняются как средство международного обмена.

169

Об элементе патриархальности в этой последовательно демократической системе конституирования аппарата управления см. ниже, с. 382. Отец семейства включен в эту систему управления в качестве ее основания.

170

Единственное, о чем заботится «Закон свободы», — это обязанность глав семейств следить за тем, чтобы продукты не подвергались порче из-за того, что их заготовлено больше, чем семья способна потребить.

171

Поскольку «идеальное общество» мыслилось как возможное ближайшее будущее Англии, в его изображение то и дело вторгаются обстоятельства, привнесенные в него из общества, реально существующего, и поэтому далеко не идеальные. На эту «непоследовательность» утопии Уинстенли мы уже обращали внимание.

172

Призыв Уинстенли к опытному познанию тайн природы — единственный путь увеличить власть человека над ней — настолько близок лейтмотиву философии Бэкона, что вопрос о том, знал ли Уинстенли работы Бэкона понаслышке или читал их сам, не может не волновать науку. К сожалению, ответ на него останется, по-видимому, навсегда только гадательным.

173

В 1660 г. Уинстенли все еще оставался в Кобхеме, о чем мы узнаем из предъявленного ему иска об уплате 144 ф. ст. долга наследникам лондонского купца, с которым Уинстенли в свое время (до своего разорения в 1643 г.) вел торговые дела.