— Но тогда нам самим выгодно торговать там пшеницей — зачем нам они нужны тут? Мы им будем поставлять пшеницу по двести кредов за тонну, тридцать кредов у них будет маржа, это пятнадцать процентов. Других вариантов мы предлагать не будем — решил я.

— Да и их потребности в пшенице вся Земля не обеспечит, и стоимость пшеницы сразу взлетит до небес в таком случае — ответила Сара.

— Ну а что они предлагают? — спросил я.

— Они предлагают свои современные агротехнологии для увеличения урожайности наших полей, в СССР это очень актуально. Может ради этого стоит поступиться выгодой? — спросила Сара. — Они хотят окультурить у нас в СССР площади, которые у нас не используются для земледелия — это казахстанские степи. Они уверяют, что лет через пять они смогут снимать там по сто центнеров с гектара.

— То есть, они будут выращивать у нас пшеницу и перевозить к себе по десять кредов за тонну? Без десяти процентов страховки? Наша цена за перевозку тридцать пять плюс двадцать три — пятьдесят восемь кредов за тонну. Да они просто жлобы! У них будет маржа сто семьдесят кредов за тонну! Не вижу смысла делать им скидку.

Ну хотя посмотрим, может есть у них другие аргументы, для того чтобы нам снизить цену для них за перевозку пшеницы. Надо понять, чем еще можем загрузить наши корабли для продажи товаров на Коре. Что еще интересного есть на Коре? Что мы там сможем купить интересного для нас? — спросил я.

— Очень дорогое мясо, так же на порядок дороже, чем у нас — усмехнулась Сара. — Там все продовольствие очень дорогое, примерно на порядок дороже, чем у нас на Земле. У них часть пахотных земель вследствие ядерной войны превратились в безжизненную пустыню, там даже сорняки не растут. Единственно на этом фоне океанская рыба всего раз в пять дороже, чем у нас, там она является основным источником белка для большинства населения.

— У нас мясо мы можем закупать в Бразилии и Аргентине, там оно совсем дешевое — сказал я. — Надо делать рефрижераторный корабль для перевозки говядины. За полгода сможем изготовить Айк?

— Разумеется капитан! Модификацию СГМК для перевозки продуктов изготовим за полгода — ответил Айк. — Или можем просто установить рефрижераторные модули в обычный грузовой корабль. Или сделать такие контейнеры для крепления снаружи корабля. Они будут дешевле — им не потребуется энергия для поддержания низкой температуры для замороженного мяса — вакуум идеальный изолятор.

— Ну а что насчет пшеницы? — спросила Сара.

— Надо поработать с СССР по этой теме. У нас в СССР у самих не хватает пшеницы, совместные предприятия возможны только на условиях раздела продукции, которая выше номинальной урожайности. Они должны добавить зерна в сборы СССР, а не убавить. В Америке мы сможем ее закупать, но от этого цена быстро пойдет вверх — ответил я. — Будем конечно скупать все излишки для торговли с Корой. А насчет других площадок для производства пшеницы надо думать, чтобы это не привело к перекосу экологии.

— В СССР много целинных земель — сказала Сара. — Их можно использовать для увеличения производства зерна. Они-то точно в плюс пойдут. И еще интересный момент — у них очень дорогой хлопок, примерно раз в двадцать дороже, чем на Земле — вот еще продукт для торговли с Корой. У нас его достаточно в Индии и Бразилии производят, помимо этого можно там очень выгодно продавать другие натуральные ткани — из шелка и льна.

— Ну хорошо, пусть о производстве пшеницы болит голова у руководства СССР. Сведем их — пусть договариваются — предложил я. — Чего мы-то будем голову ломать над этим? А вот насчет хлопка и тканей из него — информация очень интересная. Все-таки лучше туда поставлять хлопок, наверняка у них своя технология его обработки и производства тканей из него.

— Да, действительно, стоит подключить к этому руководство СССР. Но пока надо ограничить их контакты с другими странами. Этот тариф будет действовать только для пшеницы и других злаков, выращенных на территории СССР их совместными предприятиями — уточнила Сара.

— Надеюсь, вы их оснастили шпионскими нейросетями? — спросил я.

— Ну как без этого? — улыбнулась Сара. — У всех активированы нейросети, и они следят за их деятельностью, ограничивая враждебную деятельность по отношению к нам, землянам. Мною было изначально поставлены условия, что без нейросети не один человек с Коры на борт корабля не взойдет. И это было принято без споров.

— Что еще там есть интересного? — спросил я у матери.

— Я привезла сто миллионов коммуникаторов, они там называются смартфонами — умными телефонами по-другому. Цена просто смешная — полкреда в рознице, оптом по две десятых креда обошлись. К ним пришлось купить все оборудование — базовые станции, центры коммуникации, спутники связи — для передачи трафика между коммуникационными центрами, когда между ними нет прямой связи по оптоволокну. Ну к этому тысячи километров оптоволоконных кабелей. Ну и я привезла персонал для этой техники, двенадцать основных специалистов, конкурс был огромный! Дешевая еда у нас для многих жителей Коры была интереснее высокотехнологичной техники. Я рассчитываю охватить мобильной связью территорию СССР, может быть частично страны СЭВ — сообщила Сара.

— Охренеть! — не удержался я. — Во сколько это тебе обошлось?

— Очень дешево, я скупала складские залежи устаревших моделей, а коммуникационное оборудование бывшее в употреблении пару лет — у них очень часто происходит очередная смена поколений аппаратуры связи, вот они вынуждены менять из-за высокой конкуренции в этой области. В этом комплекте имеется оборудование для так называемых дата-центров, огромных хранилищ данных, высокоскоростного интернета — это компьютерные сети. В общем все для перехода СССР в новый компьютерный век. Все вместе обошлось нам в пятьдесят семь тонн золота — ответила Сара.

— Ну ладно — успокоился я. — Наверно после твоих скупок цены на эту аппаратуру подпрыгнули?

— Нет Костя, я же сказала, что скупала складские залежи устаревших моделей. Они уже ушли с рынка, у них был только один путь — на утилизацию, которая тоже обходится у них не дешево — пояснила Сара. — Мы просто выручили коммуникационные фирмы на Коре, скупив у них эту аппаратуру.

— Ну ладно, что еще интересного привезла? — спросил я.

— Помимо этого я закупила сто тысяч ноутбуков, это персональные компьютеры в виде складывающейся книжки, ты, кажется, такие хотел производить, они там от двух до десяти кредов всего. Я брала ноутбуки среднего диапазона по пять кредов — ответила Сара.

— Только куда Сара мы будем продавать эти ноутбуки? Надо с ними получше познакомиться. Мы же хотели ограничить импорт этой техники с Коры.

— Ну по правительственным учреждениям СССР, да и в США можно будет продать, для сбалансирования уровня техники — предложила Сара. — К ним я привезла семь специалистов, по железу и по программному обеспечению.

— Блин, прямо не знаю, что сказать… Вся моя производственная программа по компьютерам рушится — вздохнул я.

— Но я же всего сто тысяч ноутбуков привезла, а потребность в них — миллионы — сказала Сара.

— Так мне придется делать свои ноутбуки не хуже тех, что ты привезла с Коры. А у меня такие выйдут лет через пять — ответил я.

— Мы можем ввести на них заградительные пошлины и продавать по цене самолета — сказала Сара.

— Ну ладно, можем продавать по цене БЭСМ-6, она стоит полмиллиона рублей при производительности один миллион операций в секунды с плавающей точкой — сказал я. — Какая производительность у твоих ноутбуков?

— Один гигафлоп — ответила Сара, тут же прикрыв свой рот рукой.

— Вот видишь, я это предполагал — вздохнул я.

— Давай по миллиону рублей их продавать — предложила Сара. — Ценить будут больше.

— Боюсь, что если продавать и по десять миллионов рублей, это ничего не даст. Все равно их будут покупать, просто перестанут выпускать большие ЭВМ — сказал я.

— Костя, эти ноутбуки не предназначены для непрерывной работы — уточнила Сара. — Джес, специалист с Коры, мне об этом сказал. Для вычислений предназначены серверы, которые мы купили в составе аппаратур связи, у них производительность в сотни гигафлоп. Эти ноутбуки могут через сеть загружать задания на серверы.