Глава 13

Физики — теоретики

Для нас было важно попытаться ускорить перемещение между звездными системами. Наш прокалыватель пространства обеспечивал перемещение корабля на один световой год за сутки, если это перевести на скорость, то это будет примерно сто десять миллионов километров в секунду. Поскольку один прыжок он делает на один миллион километров, получается, что в секунду ему приходится делать сто десять прыжков, то есть максимальная частота прокалывателя пространства у нас сто десять герц. Длина прыжка регулировалась, чтобы его можно было использовать для перемещения между планетами внутри звездных систем, буквально до тысячи метров было минимальное расстояние прыжка. Но энергии на прокол пространства тратилось очень много, так что на короткие расстояния применение его было нерентабельно.

Частота проколов тоже могла меняться, но ее можно было увеличивать не более ста десяти герц. Кстати, сюда, на Землю, «Пионер-873» летел на частоте пятьдесят герц, это было связано с износом реактора и прокалывателя, которые потом Айк починил, заменил изношенные компоненты. Я спрашивал Айка, с чем связана такая частота — он не дал мне конкретного ответа, сказал только, что такая частота заложена в документации на прокалыватель, а он делает его точно по документации.

Ну и на этом спасибо, что у нас есть такой прокалыватель, который создал межзвездные мост. Но хотелось бы летать побыстрее!

С другой стороны у нас было ограничение в плане его секретности — мне совсем не хотелось терять на него монополию, и с другой стороны боялся его милитаризации — использования в качестве оружия. Нужны были физики-теоретики, с помощью которых можно было бы расколоть этот орешек знаний наших предков. Возможно мы не добьемся большей частоты проколов, но зато получим знания о принципах его работы, чего не было в библиотеке Айка. Видимо это была рутинная информация, других объяснений у меня не было.

Но это означало, что команда физиков, которая будет заниматься прокалывателем, останется на «Пионере-873» на всю жизнь… Сложный выбор это был для потенциальных исследователей, пока мне казалось, что я таких фанатиков не найду. Хотя Айк уверял меня в обратном. Таких фанатиков можно будет найти не только в СССР, но и даже в Англии. Исследователи-ученые разных стран схожи в своем фанатизме. А нейросети не дадут им проболтаться и использовать полученные знания не по назначению, так что и держать их на Луне не будет необходимости. Ну только эксперименты тут проводить.

Я согласился с доводами Айка и решил все-таки набрать команду теоретиков. Когда мы поймем теорию, возможно нам удастся найти причины, по которым частота прокалывателя ограничена ста десятью герцами. И возможно нам удастся ее увеличить, а значит сократить время в пути для наших межзвездных кораблей.

У нас были хорошая школа физиков-теоретиков в Дубне, хотя там занимались фундаментальными исследованиями, в частности проникновением в глубины строения материи — раскалывали элементарные частицы на еще более мелкие, чтобы понять основы построения нашего материального мира.

После «создания космического корабля нового типа» у меня появился карт-бланш на вербовку любых научных сотрудников из институтов СССР, в том числе и из Курчатовского института, которые занимались проблемами создания термоядерного реактора — руководство страны резко сократило финансирование проекта ввиду того, что такие реакторы уже у меня имеются, и готов их поставлять по заказам СССР.

Правда в небольших количествах, на «Пионере-873» я могу их выпускать не больше десяти в год, и то они почти все уходят на строящиеся межзвездные корабли. Надо будет подумать над возможностью расширения их производства.

Для производства термоядерных реакторов можно будет организовать площадку в СССР, это не такие опасные новинки технологии, которые могут опрокинуть равновесие на планете. А не использовать ли это как повод для набора в свою команду физиков-теоретиков? Кто мне в этом поможет из правительства? Устинов наверно, надо будет с него начать, он отвечает за контакты со мной. Звоню ему по коммуникатору, здороваюсь.

— Дмитрий Федорович, я тут подумал насчет производства термоядерных реакторов в СССР, вы же говорили мне, что вам они необходимы — напомнил я.

— Да, все верно. Вы готовы передать технологию? — сразу взял быка за рога Устинов.

— Ну не полностью передать, примерно девяносто процентов технологического цикла будет у вас, только материал обшивки реакторной зоны будет за мной — ответил я. — Мне тоже надо денежку на этом зарабатывать. Да и держать в руках контрольный пакет как говориться.

— Константин Иванович, это уже государственная программа для этого требуется, нужно все просчитать и принять постановления Совмина и Политбюро — сказал Устинов.

— Ну тогда действуйте, я готов хоть завтра этим заняться. А пока давайте я наберу в специалистов по этому профилю. Часть вернется на заводы, а часть у меня останется — предложил я.

— Хорошо, я дам такое распоряжение в Институт атомной энергии имени И. В. Курчатова (ИАЭ им. И. В. Курчатова). — сказал Устинов. — Там у нас сосредоточены кадры, которые занимаются термоядерным синтезом. И разошлем циркуляр по профильным НИИ, чтобы подготовили списки желающих заниматься термоядерным синтезом в реальном плане.

ИАЭ им. И. В. Курчатова

Я приехал в Курчатовский институт в сопровождении Устинова, он представил меня руководству института, что наша корпорация сама разработала и производит термоядерные реакторы. Стоит вопрос об их серийном производстве в СССР, для этого требуются профильные специалисты, вот за ними и приехал руководитель корпорации «Звездный путь» Корбин Константин Иванович.

Для встречи со специалистами отвели актовый зал, там меня уже представил директор ИАЭ академик Александров. Я вышел на трибуну и начал свою вступительную речь.

— Уважаемые товарищи! Настало время начать серийное производство термоядерных реакторов, которые были разработаны нашей корпорацией. Для этого нам нужны специалисты — научные кадры и инженеры с профильной специализацией. Начнем производство с реакторов минимальной мощности три гигаватта, постепенно переходя к более мощным моделям — закончил я фразу. И посмотрел в зал — там народ забурлил. Мне это было понятно, причины этого были ясны. Они тут много лет бьются над проблемой удержания плазмы, академики причем. А тут выходит какой-то пацан и говорит, что будем производить термоядерные реакторы серийно. Несмотря на присутствие Устинова, серьезность этого у присутствующих вызвало дружное сомнение. Я тут же переиграл свою речь, предложил задавать вопросы, чтобы стало понятно, чем им придется заниматься.

— Есть ли работающий образец? По какой схеме выполнен ваш реактор? — спросил первый ученый.

— Да, работающий реактор имеется, он находится в Подмосковье на территории санатория «Лесная сказка», выполнен он по схеме Токамак, мощность три гигаватта. Вот с этой модели начнем их серийное производство — ответил я.

— Но почему мы об этом только сейчас узнали? — спросил академик Александров.

— Секретность этого проекта не позволяла привлекать много народа — ответил Устинов. — Это достижение останется в СССР, мы будем сами производить и продавать эти реакторы по всему миру, скопировать их невозможно.

Дальше посыпались вопросы по теме конструкции реактора, я их пресек.

— Конструкция реактора засекречена, специалисты, получив допуск, будут с ней ознакомлены. Остальным знать ее ни к чему — общая схема Токамак, остальные детали являются технологическими секретами производства — ответил я на попытки узнать о конструкции реактора. — Кто хочет об этом узнать, должны подписать пожизненный контракт на работу с нашей корпорацией. Хотя и в этой работе будут различные уровни секретности, только небольшое количество работ будет сопряжено с такой высокой секретностью. В основном это исследовательские работы, эксперименты по созданию более мощных моделей реакторов. Кто хочет этим заниматься всю свою жизнь — добро пожаловать в нашу корпорацию. Высокие оклады гарантируются.