Подкалывали Цзиня, что он мог бы ещё тогда сойтись с женушкой, и уже своих детей в школу отправлять. Засмущали дядюшку, который, как выяснилось, вообще не обращал тогда внимания на подруг сестры.

Он их воспринимал, как «бесплатное приложение» к Лин-Лин, или как свиту сестры. И вообще, куда в пансионате можно было смотреть мимо учебников и тетрадей? Ещё на доску, и во время приема пищи — в тарелку.

За былую невнимательность теперь ему периодически дома нормально так прилетает от Цзян И…

Учителей повспоминали. С их методами обучения… Указкой по пальцам за неверный ответ. Указкой по спине за плохую осанку. Кулаком по столу, если ученик отвлекся. Без разбора, кто там чей сын (или дочь).

Это был очень хороший пансионат. С лучшими из возможных — на то время — преподавателями.

Даже делясь историями, где учительский ремень исполосовал до крови спину их соученика за попытку списать на экзамене, взрослые не возмущались произволу. Нет, они реально с уважением отзывались об учителях.

Магия какая-то!

В заключительный год, в самый последний день занятий все ученики выпускных классов дружно швыряли во двор растерзанные на бумажные клочки конспекты. Каменный двор в летнюю жару побелел, как снегом замело.

Так живо расписывали они процесс выдирания листов и отправку их в полет, что ворона без труда это представила.

Вспоминая тот порыв освобождения, эти трое смеялись.

Залился мелодичным смехом и малыш Хан, он у нас любит, когда вокруг смех и веселье. Непременно присоединяется. А то как же: веселятся, и без него? Так не пойдет!

Даже ворона улыбнулась. Мне еще предстоит ощутить эти эмоции, да и нагрузки в младшей школе не такие страшные, чтобы мечтать от них избавиться. Заранее морально подготовимся…

А затем Цзинь всё разрушил.

— Как сейчас помню, — посмеиваясь, ностальгировал дядюшка. — Ван Шаоян так перевесилась через перила, что чуть не улетела вслед за своими конспектами.

Тут-то смех и погас. Как выключателем щелкнули. Братишка только хихикал, но и он «убавлял громкость», а затем притих, жуя кашку.

— Знаешь, я ведь не отправила вам свадебный подарок, — произнесла Мэйхуа с легкой задумчивостью. — Раз Хэ сегодня наш гость, исправлю это упущение задним числом.

— Мэйхуа, что ты, — кашлянул гость. — Это совершенно лишнее.

И вот тут с адским скрежетом сложились в моей голове все частички «пазла».

— Та шумная рыжая тетя с кудрями, в пальто и пижаме, — озвучила я свой поток мысли. — Которая ещё что-то кричала на улице… Она ваша бывшая соученица? И жена господина Хэ?

По-моему, только мы с братиком не подавились едой после этого заявления.

А что? Детская непосредственность рулит! Я буду эксплуатировать это оружие, пока не затупится… То есть, пока не перерасту.

Гость так и вовсе свел большой палец с указательным. Надавил на подушечку, отпустил. Жест, который называют — самоудержание. Господин Хэ словно пытался что-то сжать. Кулак? Прошлое? Но выучка не допускает явного проявления эмоций.

Он незаметно для других сжал пустоту.

— Мамочка, я вспомнила, — радостно улыбаюсь, чуть-чуть жалея, что с отросшими передними зубами это не пугает людей. — Та тетя кричала, что обошла и победила мою мамочку. Мам, подари им хороший подарок.

— Хороший?

— В пижаме?

— Победила?

Высказались одновременно трое взрослых. Сами угадайте, кто что сказал.

— Дядечке и так досталось, — ворона повернула голову к гостю, похлопала ресницами. — Мы встретили тетю в столице. Но господин Хэ сегодня у нас, потому что в городе пробудет лишь два дня. Не торопится домой? Та тетя казалась яркой и шумной, но не слишком умной. Господин Хэ сказал, что намерен выполнить сыновий долг. Но у них с тетей нет своих деток. Разные интересы?

Они слушали меня с удивленными лицами. Как дослушали, повисла тишина. Такая же густая, как рисовый отвар с курицей и овощами в тарелке малыша Хана.

Но для каждого из них «порция» тишины была разной на «вкус».

Маму, кажется, развеселили мои рассуждения. Вопли «кудряшки» и тогда-то не произвели на нее впечатления. А по прошествии времени вспоминать их скорее забавно.

Шэнли призадумался. Особенно на «разных интересах». Мать! Тонкий намек — это вот так! На чужом примере, но по живому.

Плечи Хэ Шаня дрогнули, опустились на полсантиметра. На лице застыла улыбка, за которой читалось внутреннее согласие.

У этого брака громкая фамилия. Благосостояние. Красочные фотографии в семейном альбоме. Яркая картинка, за которой — пустота.

Ни счастья, ни взаимопонимания, ни наследников. Ничего.

Схема: он платит, она красивая — имеет право на существование в том случае, если она — домашний питомец. Скажем, милейшая пушистая мырлыкалка. Или птичка (но не обломинго).

В жизни двух людей оба что-то вкладывают в отношения. Не обязательно деньги. Фи, пошлость какая, всё сводить к деньгам.

Любовь и забота, быт, общие увлечения, единые ценности. Интеллектуальные беседы, ведь бывает, что семья — союз двух умов. Малыши, опять же (но это дело не мгновенное, и не всегда простое). Список можно продолжать.

А отношения фигуристой красотки с банкоматом — это ну такое… Впрочем, кому-то нравится. И даже не устают со временем. Некоторые.

Ну всё, не хватало еще начать жалеть «красного принца»!

— Моя девочка, как обычно, права, — высказалась Мэйхуа. — Мы с Танзином в недавней поездке купили антикварное зеркало. Удивительно тонкой работы. Ван Шаоян всегда любила красивые вещи. И любоваться собой ей нравилось, сколько помню. Думаю, это будет удачный подарок. Распоряжусь, чтобы упаковали и прислали к вам домой.

Сейчас переведу для вас недосказанное: «Пусть она старается увидеть в зеркале победительницу. Ту, которой так хотела стать, но получила лишь иллюзию триумфа».

Лицо гостя потемнело, но при этом… чуть разгладилось? Как илистый пруд со стоячей водой сразу после грозы. Ветер стих, волны улеглись, но муть ещё не осела обратно на дно, в глубины памяти.

Тоже считал «посыл» от одной женщины к другой?

Правда, куда тоньше, чем вопли на Серебряной улице.

А подтекст «красивых вещей», к коим, очевидно, причислялся и он сам, как дорогой трофей, господин Хэ тоже уловил?

На дурака не похож, так что, скорее всего да.

— А раньше, до рыжей тети, вы собирались жениться на моей маме? — сделала удар на добивание эта ворона. — Вы поэтому так на нее смотрите?

Нет, не потому что злая. Просто лучше уж сразу вытащить из омута всех чертей, чем гадать о совместном прошлом мамы и «красного принца».

Цзинь подавился салатиком.

— А-Ли, это слишком, — понизила тон мамочка.

— Прямо? — уточнила я.

— Справедливо, — подхватил гость, заработав на этом пару очков. — Между семьями действительно велись разговоры о брачном союзе. Мы тогда были юны. Важнее всего были итоги экзаменов, а соглашения старших воспринимались, как что-то очень далекое.

— Теперь всё в прошлом, — предупреждающе качнула головой Мэйхуа. — Незачем вспоминать. Я желаю вам с Шаоян счастья.

«Мам, а ты что-то чувствовала к этому Шаню?» — осталось не выспрошенным.

Даже если и да… Что это меняет теперь? Ничего.

Так что кивну ей: прекращаю вести себя вызывающе. Тем более, что гость приехал по делу.

— Чай сейчас подадут, — перевела тему умница моя. — Хэ, что за проект ты хотел обсудить?

Мужчины заговорили наперебой, взахлеб вещая о совместном проекте с участием: оптоволокна, щедрого госзаказа и ещё какого-то программного обеспечения, которое может принести большую пользу населению китайской глубинки…

Я в какой-то момент отвлеклась на братишку, выпала из нити оптоволоконной истории. Малыш Хан явно провел активный день и утомился, нас ждавши. Теперь он откровенно клевал носом над столом. При этом возмущенно мычал и брыкался в ответ на предложения пойти в кроватку.