А ворона осталась одна, не считая совы. Грустить: делегировать «раздачу» гармонии в эти «варварские» страны не удастся.
Сама, всё сама…
Чтобы не расплющило масштабом проблемы, взялась за учебник. Я не клубничный леопард, чтобы фанатично зарываться в задачники перед итоговыми экзаменами, но и лениться себе не позволяю.
Легко привыкнуть к безделью, возомнить себя всезнайкой. Основа-то есть для самомнения — знания меня-прошлой.
Да только они не работают. Точнее, не все и не всегда.
А то, что я сдавала предварительно — там было в среднем по девяносто баллов. И спешила, и кое-что малознакомое попалось. Этого достаточно, чтобы свободно пропускать занятия при необходимости.
Но для вывешивания на доску успеваемости по итогам года — уже как-то несолидно даже.
Мне, конечно, не предъявят дома: «Ты точно наш ребенок? Нам стыдно называть тебя своим. Тупица, что будет работать дворником. Никаких тебе больше игр с друзьями!»
Это я не нагнетаю, а пересказываю выкрики одной семьи в адрес соученика брата Ли Чжуна. Они так громко верещали перед воротами школы, что сложно было не услышать.
Брат был в шоке. Его добрые и простодушные родители стояли и хлопали глазами. Даже ворона малость прифигела от услышанного.
За годы в теле ребенка из Срединного государства я много раз задумывалась об учебе. Так-то сложно не думать, когда каждый день варишься в этом котле. Видишь детей, которые слово: «Прогулка!» — слышат только в школе…
А дома у них: занятия с репетитором, занятия самостоятельные, проверка заданий с родителями, домашнее чтение, но не для души — книжечку развлекательную, по вкусу личному — а по учебной программе. Можно с опережением.
Для таких детей, точнее, для их родителей, но они успешно перенесли на отроков свои чаяния, образование — это способ изменить жизнь.
Знания, как ступени. По ним отпрыск должен карабкаться до самой вершины. Успех — цель. Разгрызание гранита науки — средство.
Правда, есть риск зубы обломать. Стресс, выгорание — только часть последствий.
Для меня же получение знаний — это обогащение.
Люди могут предать. Даже самые близкие. Знаю по опыту.
Бизнес может прогореть. Потерять доход и накопления — плевое дело.
Дом — не дай Мироздание! — смоет цунами. Или ещё какая-то напасть обрушится.
Знания же — останутся. Да, часть из них без применения со временем подзабудется. Так при надобности «пыльный багаж знаний» обновить можно. Это всяко легче будет, чем учить с нуля.
Я хочу больше узнавать о мире, в котором живу. Расширять свои границы. Уныло как-то при доступности знаний цепляться за лень и невежество, разве нет?
Убиваться ради экзаменационных баллов или делать культ из образования — не моё. Вбирать новые знания, когда есть на то желание, силы и время — вот это по мне.
В общем, эта ворона зарылась в учебные пособия. Не по принуждению. По любви — к знаниям.
Вспомнила о хвалебном отзыве на «Скайнет» уже перед сном.
Исправилась, ознакомилась.
Ник этого сотрудника «Трибуны» можно перевести как Веретено. Наплел он, конечно, немало. В смысле количества иероглифов.
Веретено спрял очень цельную картину. Серьезно, он большой молодец.
Хоть кто-то увидел в Элис не желтоволосое пугало, а испуганную девушку, бойца и мать.
Веретено оценил игру моего брата. И мою тоже, но это как бы можно оставить за скобками.
Терминаторы у него в отзыве были не: Кевин Лю и второй, крупный. Веретено расписал достоинства обоих персонажей. И то, как мастерски воплотили их актеры.
Наконец-то кто-то отметил роль Кайла Ли! До того разве что девушки плакались, что им де мало романтической линии. И что появляться в снах Кейси — это хорошо, но недостаточно. Как слону — одна порция баоцзы.
Я для себя выделила ещё такой момент. Сотрудник онлайн-портала (малозначимого в текущем периоде, затрапезного, непопулярного) дважды сходил на «Небесную сеть». За свои кровные. Потому что в первый сеанс, цитирую: «Был слишком поглощен происходящим. Должен был трезво оценивать, а сам пялился на экран и сопереживал героям, как любой другой зритель».
Чтобы оправдать звание профессионала, человечек нашел билет на утренний сеанс. Пересмотрел фильм «свежим взглядом» и… «Снова вытирал запотевшие окуляры в финале», — конец цитаты.
Эта ворона взяла деятеля на заметку. С утра сотрудники Бай Хэ получили несколько заданий.
Собрать все рецензии от Веретена. Прислать выжимку (лучшие — целиком) госпоже директору.
Выяснить в общих чертах, без деталей, на какие фильмы другой критик, Дядюшка с ножницами, давал положительные отзывы, а какие засирал (нет других слов).
Ещё я попросила набор всех фигурок упаковать качественно и отправить в офис «Триумфа», для Веретена. Если что, имя его настоящее в конце статьи было указано, согласно требованиям. Не ошибутся. Мне просто ник глянулся.
Так сразу после похвалы как-то иначе поддерживать автора статьи или сайт чревато. Скажут: купили.
Гадов ядоносных злонамеренных выше крыши любого гонконгского небоскреба. Не будем же давать им лишний повод.
Суббота у вороны день безбурный. Суета и волнения остаются за воротами школы. В классе живописи мастера Вана (частая фамилия у нас тут, почти как Ли) нет места ни нервозности, ни побегушкам.
Здесь царят покой, шелест бумаги сюань и вдохновение. Запах тоже особенный, больше нигде в школе такого нет. Пахнет костром. Древесный дым — сосна, не иначе — и что-то неуловимо горькое. Полынь?
Так пахнет тушь. Тушь в брусках — «мо» — растирается с водой на камне-тушечнице. Это часть ритуала, возможность настроиться на нужную волну.
Здесь само время течет иначе — вместе с тушью, что медленно впитывается в бумагу.
Мы пишем цикаду.
Цикада — символ возрождения и благородства. А не просто какой-то там жук с крыльями! Да и не жук она вовсе, цикады к другому отряду относятся.
Кроме тонких ассоциаций есть более понятная для первоклашек. Цикада — голос лета.
Именно летом, с приходом палящего зноя, заводят они свои песни. Маленькая, невидимая с земли цикада поет в жаркий полдень, и кроны деревьев наполняются всеобъемлющим звуком.
Кого-то он бесит, другим кажется жутко романтичным. Но мало кто остается равнодушным к стрекоту цикад.
Крылья — самое важное. Учитель показывает, класс не дышит — следит за кистью.
Кончик волосков кисти едва соприкасается с бумагой. Движение легкое, но протяжное, как вздох томления. Линия должна быть непрерывной. Сбиться, значит начать сначала. Цикаде со сломанным крылом не взлететь…
След от касания кисти, что тончайшая паутинка.
Прозрачное крыло цикады соткано на наших глазах из пустоты.
— Ах! — проносится слитное.
Только на этом моменте мы восстанавливаем дыхание.
— Теперь вы.
Сперва — отдышаться. Расслабить и руки, и дыхание. И дух.
Бумага сюань не дает права на ошибку. Ластиком стереть или замазать неудачное касание нельзя. Бумага впитывает всё безвозвратно.
Мастер Ван обходит класс. Говорит он редко, лишь по необходимости. Такая уж манера обучения.
— Торопишься, — не ругает парнишку за соседним столиком, констатирует. — Цикада ждала много лет под землей, чтобы выбраться на свет. Ты же стремишься нарисовать её за минуты. Не подходит.
Именно это ожидание под землей в виде личинки, сбрасывание старой оболочки, превращение в крылатое существо, чтобы наполнить летний воздух неумолчным звоном — и есть метафора возрождения для китайцев. Умирает в земле, воскресает в воздухе — так говорят.
Отсюда же традиция класть в рот умершего нефритовую цикаду. Символ вечности, гарантия перехода в иной мир, надежда на перерождение. В захоронениях эпохи Шан и далее археологи находят амулеты нефритовых цикад. Эпоха Шан — это около 1600−1046 гг. до нашей эры.
Давно. Совсем давно.
Поднебесная помнит: в рот амулет не вкладывают, но символ на гроб или урну наносят нередко.
