— Болею. Я за всех переживаю, потому и звоню предупредить, чтобы не было сюрпризов.

— Добро. А насчёт спонсорской помощи посёлку… ты ведь не шутил?

— Никаких шуток, — серьёзно ответил я. — Сделайте совместно с Семёнычем нормальный парк или ещё что-нибудь полезное для людей. Но уговор прежний, моё имя нигде не упоминать.

— Помню-помню. Не по годам мудрое решение, не светить своим истинным статусом, Вадим. Я редко тебе об этом говорю, но за это я тебя искренне уважаю. Всё, отбой, пойду давать распоряжения нашему химику.

— Ой, подождите, последний вопрос, суперкороткий! — успел бросить я до того, как он положил трубку.

— Давай. Что там ещё?

— Наш новый инженер, Сергей. Как он? Нормально справляется?

— Нормально-нормально, втягивается, — отмахнулся директор. — Всё у тебя, Вадим?

— Всё. Больше не отвлекаю.

Я завершил вызов и убрал телефон в карман. Тем временем к нам, медленно, всем своим видом излучая вселенскую скорбь, брёл Павел Семёнович. В руке он, словно белый флаг, сжимал слегка помятый лист бумаги. Василиса же всё ещё вела переговоры с хмурыми инспекторами.

— Всё, Марин, — обречённо выдохнул глава администрации, подойдя ближе. — Закрывают пляж. Вот официальное распоряжение.

Марина, которая уже успела успокоиться, зная, что её зарплата в полной безопасности, сочувственно посмотрела на главу.

— Это же… если они сейчас в воде какую-нибудь болотную лихорадку найдут, все эти проблемы свалятся прямиком на мою голову! — простонал Семёныч, вытирая испарину со лба.

— Павел Семёнович, есть проблемы — мы, чем сможем, поможем, — уверенно произнёс я, чтобы хоть немного привести его в чувство. — В трудную минуту не бросим. Понадобятся лекарства какие от лихорадки — закупим, привезём. Что вообще говорят эти проверяющие?

— Да ничего они толком не говорят! Только жути нагоняют, — нервно всплеснул руками чиновник. — Они знают столько страшных слов на латыни… и, кажется, перечислили их все. Мне в какой-то момент даже показалось, что они этими своими заклинаниями прямо тут нам демона из ада вызовут!

Он раздражённо махнул рукой в сторону берега.

— А пока собрали образцы грунта, набрали воды, собрали дохлую рыбу. Напугали меня многомиллионным штрафом, пригрозили уголовной ответственностью и вынесли предписание: озеро закрыть до конца проверки. То есть, пока результаты из лаборатории не придут. Господи, да что же с этой рыбой стряслось? А если у меня сейчас народ в посёлке помирать начнёт, а⁈

— Давайте всё-таки не будем драматизировать, — спокойно осадил я его панику.

— Легко тебе рассуждать… — протянул Павел Семёнович, хитро прищурившись. — А ты не думал стать молодым главой администрации, Вадим Иванович? М?

— Нужно всего лишь дождаться результатов и не бежать впереди паровоза, — не поддался я на провокацию.

— Ладно, — Павел Семёнович тяжело вздохнул. — Поеду к главе района, доложусь. Знаешь золотое правило? Кто первый доложился, тот и создаёт ту версию правды, в которую поверит начальство.

— Понятия не имел, — соврал я. — Теперь буду знать. Денно и нощно учусь Вашей неисчерпаемой мудрости, о сенсей!

Павел Семёнович посмотрел на меня с подозрением и поджал губы, пытаясь определить, была ли в моих словах издёвка и сарказм. Затем снова опустил обречённый взгляд на бумагу в руке и в очередной раз тяжко вздохнул.

— Марин, — обратился он к Русалке. — Они тут сейчас всё сигнальной лентой затянут, таблички понавешают. Ты уж присмотри, чтобы наша местная школота эту ленту не стырила. Или бабки… Бабки даже хуже школьных хулиганов. Им эта плёнка может для огородов приглянуться, подвязывать что-нибудь. И ведь, в отличие от малолеток, этих божьих одуванчиков не больно-то и отругаешь.

Выдав эту тираду на одном дыхании, Павел Семёнович развернулся и побрёл к своей машине.

Вскоре освободилась и Василиса. Сотрудники санэпидслужбы и впрямь стали огораживать береговую линию полосатой лентой, тем самым прикрывая нам пляжный сезон.

— Как думаешь, они экспертизу в местной ветлаборатории будут делать? — задумчиво поинтересовался я, смотря, как «космонавты» натягивают ленту.

Василиса резко повернулась ко мне, смерив долгим подозрительным взглядом.

— Ты с какой целью интересуешься? — спросила она. — Хочешь смухлевать с результатами? Ты вообще понимаешь, насколько это всё серьёзно?

— Мне почему-то кажется, что это какое-то проклятие, Василиса Александровна. Согласись, всякая хтонь, которая у нас тут регулярно происходит, ещё ни разу не оказывалась банальной сибирской язвой. Фальсифицировать анализы я не собираюсь. А вот ускорить процесс пятью бутылками хорошего коньяка и узнать результат самым первым — очень даже хочу.

— Как представитель правоохранительных органов, я категорически предостерегаю тебя от дачи взяток! — с абсолютно серьёзным лицом заявила Василиса.

— Да, Вадим, ты же у нас работник почты, — со смешком встряла Марина, к которой вернулось отличное расположение духа. — Что бы по этому поводу сказал почтальон Печкин?

— Он бы сказал, что «его надо в поликлинику сдать, на опыты», — усмехнулся я в ответ. — Видите? Печкин тоже был ярым сторонником науки. Ну а если серьёзно, я звонил Котлярову, он стоит на том, что кирпичный завод тут ни при чём. Никаких выбросов с их стороны не было.

— Ты озеро сканировал? — спросила Василиса.

— Да. Всё чисто. И правда, наверное, нужно просто дождаться результатов. Но ухо держать востро, — задумчиво произнёс я. — У нас, вообще-то, не так давно завёлся один «друг», который вполне мог наложить проклятие или выкинуть ещё какой-нибудь мрачный фокус. Кстати, Марин, — я повернулся к Русалке. — Видишь вон ту каменную печь?

— Вижу. Гайк, конечно, сильно расстроится, что пляж закрыли. Он как раз собирался жарить там шашлыки на продажу.

— Шашлыки — это прекрасно. Но ты, как лицо, ответственное за эту территорию, должна знать, эта печь ещё и капище.

Марина задумалась.

— Ладно, допустим. Теперь я в курсе, хотя могла бы и сама догадаться. Вода, Огонь, Воздух, Земля… И что мне с этой информацией делать?

— Если вдруг у печи появится какой-то посторонний человек, — ответила за меня Василиса, — и начнёт возле неё колдовать, даже не думай его останавливать. Просто сразу звони мне или Вадиму. Но лучше — мне. Всего мы тебе пока рассказать не можем, но Вадим прав, причина этого рыбьего безумия может оказаться не бактериальной и не химической.

— Ну и страсти же у вас в Колдухине кипят… Вернее, теперь уже у нас. Я ведь вроде как тоже стала частью посёлка, — пробормотала Марина.

Покачав головой, она направилась к берегу, помогать проверяющим, которые ухитрились запутать сигнальную ленту в прибрежных кустах, из-за чего весь процесс изоляции пляжа застопорился.

* * *

Вся эта суета с озером, какими бы тревожными ни были симптомы, не могла отвлечь меня от главной, нависающей над нами угрозы — от Лжедобрыни. Массовый падёж рыбы мог, конечно, оказаться совпадением, но уж слишком подозрительным оно выглядело.

Быстро раскидав накопившиеся почтовые дела, а неразобранных и не розданных конвертов и извещений за время наших поездок по дельтам Волги и посёлкам Ростовской области набралось изрядно, я прыгнул в машину и рванул в райцентр. Я решил не отступать от своего плана и действительно договориться с лабораторией.

— Это ты так сильно за поселковое озеро переживаешь? — с усмешкой спросил седой работник лаборатории, неспешно и с явным удовольствием разглядывая бутылки элитного коньяка.

— Я сам на этом озере живу и люблю поплавать по утрам. Мало ли что? Вдруг у нас там в воде какая-нибудь чума завелась?

— Чума в озёрах не водится, — авторитетно заявил эксперт, убирая презент в шкафчик. — Вероятнее всего, у вас там вспышка аэромоноза. Если подтвердится, придётся озеро спускать и чистить дно. Извини, если напугал, но приятного в этом, действительно, мало, — он сочувственно развёл руками.