Раздался оглушительный раскат грома. В ушах резко зазвенело, и я едва не потерял концентрацию, чуть было не выронив водяной шар. Но всё обошлось, внутри Вила безвольно обмякла, повиснув в воде, словно оглушённая взрывом рыба.

Пользуясь её оцепенением, я быстро защёлкнул на её запястьях оковы. Василиса тут же активировала их силу, и я с облегчением сбросил напряжение. Бо́льшая часть удерживающей массы воды с гулким шумом обрушилась вниз и стекла обратно в реку.

Теперь, управляя компактной водяной капсулой литров на сто, я плавно понёс безжизненное тело Вилы над высокой травой, направляясь к плоту-«бухлоходу».

— Она вообще жива? Выглядит так, словно мертва… — с явным беспокойством покосился я на Василису.

— Да ничего с ней не сделается. Сердце бьётся, дыхание в норме, — отмахнулась та. — Просто притворяется. Подержишь её так ещё минуту?

Не дожидаясь ответа, Василиса шагнула вперёд и начала делать широкие пассы руками. Трава под её ладонями послушно пригибалась к земле, образуя идеально круглую и ровную плоскость, словно здесь только что приземлилась миниатюрная летающая тарелка. Затем она принялась выводить в воздухе светящиеся магические знаки, которые оседали на примятую зелень идеальным кольцом.

Это был обережный круг. Василиса оставила в нём лишь небольшой разрыв. Я плавно пронёс водяной шар через эту брешь, опуская Вилу точно в центр. И как только Василиса резким жестом замкнула круг, водяные щупальца, подчинявшиеся моей воле, мгновенно потеряли форму и разлились по траве, потихоньку впитываясь в землю.

Вила осталась лежать по центру, прямо на мокрой зелени. Она не шевелилась.

— А, ну хорош придуриваться! — недовольно гаркнула Василиса.

Ресницы пленницы дрогнули. Она распахнула глаза, и в них полыхнула дикая, первобытная ярость. Сперва её испепеляющий взгляд впился в Василису, затем медленно переполз на меня.

— Твари… — прошипела она сквозь зубы. — Какие же вы твари. Ублюдки. Ненавижу вас.

— Мы сейчас не будем играть в хорошего и плохого полицейского, — спокойно произнёс я, приседая на корточки у самой границы магического круга.

Вила прищурилась и резко взмахнула рукой. Это была отчаянная попытка призвать природную магию, предполагаю, что она намеревалась вырвать из земли острый корень и проткнуть мне глаз, ну или что-то в таком духе.

Однако магии не последовало. Активированные кандалы безжалостно гасили любую искру её силы, и рука Вилы бессильно опала вниз. Эффект неожиданности был исчерпан.

Пленница с отвращением уставилась на закованные запястья. Она яростно дёрнула кистями раз, другой, в тщетной попытке сбросить металл. Само собой, магический артефакт просто так было уже не снять.

— Меня зовут Вадим. Так ты Маринка или Маришка? — спросил я, пытаясь нащупать хоть какую-то нить для диалога.

Вила уселась на примятую траву, обхватив колени руками. Она запрокинула голову и шумно, с неприкрытым раздражением выдохнула.

— А с чего мне вообще с вами лясы точить, уроды? — процедила она. — Вы же меня всё равно в расход пустите, как и моих сестёр. Разве не так?

— Не так, — спокойно ответил я. Я ухватился за эту фразу, потому что любой, даже самый агрессивный ответ, уже был диалогом. — Добрыни с нами нет. Мы здесь одни, и у нас нет особых причин тебя убивать.

Вила, склонила голову набок, прищурилась и с издёвкой цыкнула.

— Бедную девку обмануть удумали? Или вам во мне бесплатная рабыня видится? Чего от меня надобно?

— Для начала, просто имя. Так Марина, Маринка или Маришка?

— Да хоть калачом назови, только в печь не засовывай, — фыркнула она, немного сбросив градус напряжения. — Допустим, Маришка. И что с того?

— Я Вадим. Ну, это я уже говорил. Суть в другом, ты прорвалась к нам из Нави. Сюда, в Явь, ну не сюда конкретно, а прямо в Колдухин. Я хочу знать, как это вышло. О тебе, о побеге и о том, что вы там задумали вообще. Ты, считай, наш главный свидетель. Расскажешь всё?

— А мне с этого какой навар? — она дёрнула плечом. — Для таких, как я, есть программа защиты свидетелей, вообще-то, я слыхала. Чего вылупились? У меня, между прочим, этот… смартфон есть, я кино смотрю. Я столько всего пропустила! Сижу тут, зла не творю, рыбку кушаю, картошечку ращу. Батарею телефона от солнечной панели заряжаю…

Она кивнула на крышу «бухлохода». Там, в утренних лучах, и правда поблёскивала криво прилепленная простецкая, но, похоже вполне рабочая солнечная батарея.

— Через телефон тебя и вычислили, — ледяным тоном сообщила ей Василиса.

Вила, вздрогнула.

— НКВД? Опять? Их же вроде того… распустили?

— Названия меняются, работа ведётся. Мы, кстати, не Инквизиция, Маришка, — голос Василисы звучал сухо, как будто она вела допрос. — Однако по пятам за нами идёт именно она. И вот они сначала вытрясут из тебя душу с пристрастием, а потом отправят обратно в Навь.

— Они отправят. А вы, стало быть, благодетели? — глаза Вилы снова сузились.

Я переглянулся с Василисой. Та промолчала, давая мне карт-бланш.

— После прорыва из Нави ты никого в Колдухине не убила. Ну, и вообще никого… во всяком случае, мы об этом не знаем, — осторожно подбирая слова, произнёс я. — Формально у нас к тебе претензий нет. Так что мы можем заключить сделку. Ты даёшь нам исчерпывающую информацию и предельную откровенность, а мы от тебя отступаемся. Отпускаем на все четыре стороны. И живи здесь, мультики смотри дальше.

Вила хмыкнула, обнажив ровные зубы.

— Красиво стелешь. То есть вы сами принесли мне проблемы на блюдечке, приставили нож к горлу, а теперь обещаете этот нож убрать, если я выверну карманы? И это вы называете честной сделкой?

— Честной, Маришка. Абсолютно честной! — с вызовом ответил я. — Не надо корчить из себя невинную овечку. Это ты притащила к нам Вия! Это вы пытались открыть ему веки и вырезать весь мой посёлок. Да я могу прямо сейчас казнить тебя собственными руками, и моя совесть даже не шелохнётся. Я один из немногих двоедушников, кто знает, как пересечь границу обережного круга. Ты и так должна нам столько, что вовек не расплатишься.

Вила смерила меня долгим взглядом.

— Ладно, чего разорался-то? — наконец процедила она, заметно сбавив тон. — Хорошо, расскажу. Думаете, мне жалко? Но где гарантии, что вы меня отпустите?

— Никаких, — отрезала Василиса. — Только наше слово. Всё, время пошло. Рассказывай. Начни с того, кто ты такая и как вообще затесалась в прислугу к легендарному злодею. И давай как есть, без сказок и вешания лапши нам на уши. Мы ведь можем и обидеться, верно? А ты сейчас явно не в том положении.

Вила медленно отвернулась. Её взгляд, полный картинного, чисто женского трагизма, устремился на восток, туда, где над горизонтом уже поднялось ласковое утреннее солнце, заливая остров золотым светом.

Глава 13

Не виноватая я!

Вила повела плечами и вскинула подбородок.

— Кто я такая? Вы и сами прекрасно знаете. Вила! — в её голосе слышалась усмешка. — Откуда мы берёмся? По материнской линии. Мать была Вилой, бабка — тоже… А про отца даже не спрашивайте. Понятия не имею, кто он, да и знать, в общем-то, не хочу.

Василиса, возвышавшаяся над пленницей, тяжело вздохнула, не пытаясь скрыть нарастающего раздражения. Она скрестила руки на груди.

— Оставим родословную, это сейчас совершенно неважно, — отрезала она. — Меня интересует другое. Как вышло, что ты дух природы, сама суть и защитница лесов — спуталась с Вием?

Вила выпрямила спину, руки же её остались на коленях. Её взгляд устремился куда-то сквозь нас.

— Оренбургская губерния… я там жила. По молодости я и впрямь берегла свой лес. Но не думайте, что я какой-то дикий, поехавший лесной двоедушник. Я жила среди людей. Работала на лесоповале. Когда появились первые грузовики, мужики даже научили меня управлять такими. С лошадьми ладила отлично, стреляла без промаха… А потом небо над нами почернело. Началась эта кровавая заварушка, белочехи, казаки атамана Дутова, банды Карамышева, Красная гвардия. Всё смешалось.