— А где же мы документы возьмём? Ты подумала, Лайза? Нам две границы пересекать — с Аймерией и Илларией. Или нас, по-твоему, пропустят чисто за красивые глазки? — я даже уперла руки в боки, будто пан! Нет, ну а что? У нее что-то одна идея бредовее другой сегодня! Пирогов объелась?

— Так в Илларии легко документы сделать, даже проще простого, я бы сказала, — вздохнула девушка, наконец перестав труситься от холода, — А границу легко пересечь окольными путями. С Аймерией легко, с Илларией через лес.

— Счастье-то какое! Нет, я не поеду! — фыркнула я, идя обратно к городу, — Село, аул, да что угодно, но в Энгельсаре и нигде! Другая страна! Неизвестно, что там! Я. Не. Поеду! — в моем голосе прозвучала несвойственная мне сталь.

Нет. Ни в какую Илларию я не поеду. И не пойду. Чует мое место пониже поясницы, что счастья я там не найду, только проблем не оберусь.

— Госпожа, но вы же понимаете, что однажды ваш муж вас найдет. Вы — жена дракона. А драконы — следопыты. Они издревле выслеживали свою жертву, и успешно. Более чем успешно. Здесь вам не скрыться, — ее голос стал напоминать какую-то отчаянную мольбу. Отчасти, мне было жаль эту девушку. Жаль саму себя, потому что я была с ней согласна. Если Эмильен пошел на такое, то перерыть всю страну в моих поисках для него труда не составит. И он найдет. Все же я не агент MOSAD-а и со стенами и землёй сливаться не умею!

Однако, что-то во мне все же противилось словам воровки и девушки, что меня, выходит, обманывала. Да, я, конечно, сейчас могу банально вешать ярлыки на нее, но все же… Червячок сомнения грыз меня изнутри.

— Давай так, Лайза, — я повернулась к ней вновь, так как до этого смотрела на холодную луну, — Пару дней. За это время я куплю то, что считаю необходимым для своей будущей работы, а там посмотрим. Если жизнь подскажет — поедем в твою Илларию, — девушка охотно кивнула и даже улыбнулась, а я не смогла удержаться и улыбнулась в ответ.

Нет, все же она права по большей части. Фокусников, по ее словам, любит знать. А это значит, что однажды я, если буду работать в Энгельсаре, проколюсь и меня узнают. И доложат герцогу. А в другой стране это маловероятно.

Да и перспективно это — работать за границей.

Но вот чем это все обернется?

Глава 23

Прошла неделя…

— Да-да, все идеально! — кивнула я, отдавая деньги крепкому мужчине-плотнику, пока грузчики этой самой плотницкой лавки, а по совместительству его сыновья, затаскивали ящики в крытый обоз, купленный мною.

А ещё, кроме удобного обоза, в котором можно и переночевать, и даже жить какое-то время, я купила красивое белое выходное платье, отороченное мехом и лишенное корсета, пышных юбок, завязок и прочего, белый цилиндр, белые перчатки, белый фрак и брюки с туфлями к нему, ну и платье зажиточной горожанки (в котором я пришла в салон покупать платье и заказывать фрак. Все же в пыльных лохмотьях туда не пойдешь), а после наведалась ко всем, к кому только могла и купила все: от пилы и волшебной палочки до ящика для распиливания. Даже карты игральные нашла! Вот удивился-то мужчина, что карты девушке нужны! Ах, да, ещё же Лайзе черный фрак сшили и платье неплохое купили, чтобы она соответствовала нашей легенде…

В общем, влетело это все в копеечку. Треть шкатулки уже была пуста. Но это меня не расстраивало — инвестиции окупятся, если девушка мне мозг не запудрила.

А судя по разговорам с другими гражданами, богатые часто баловались услугами фокусников, так что у меня был реальный шанс устроить свою жизнь по высшему разряду, поработав там, где мне было легко, где я была в своей стихии.

Хотя… Мечты маленькой девочки, которая смотрела на арену советского цирка и мечтала там выступать, давно разбились о суровую реальность и противного начальника. Поэтому самой большой моей мечтой теперь было заработать кучу денег на безбедную старость и потом просто лежать и перекатываться с печки на лавку, кушая хлеб с солью и икоркой.

В общем, вижу цель — не вижу препятствий!

Переодевшись в приличное платье зажиточной горожанки, которая, впрочем, знает цену хлебу, да и себе тоже, я села на козлы и взяла в руку удила вороного коня, которого я купила специально для того, чтобы он возил этот крытый обоз со всей кладью.

И кличка у него была прикольная — Герцог. Ну а что? Коню не обидно, мне — отдушина! Ругаю его, а вроде как бывшего мужа!

Управлять конем я, кстати, научилась совсем недавно, буквально пару дней назад волей случая, впрочем, в нашей с Лайзой паре я была единственной, кто хотя бы коней не боялся! Поэтому водить больше было банально некому.

— Ты закинула чертежи? Вещи? Яблоки на месте? Овес? Закрыла плотно? Мы точно достаточно купили еды? До того города соседнего насколько далеко? — я заметно нервничала, поэтому завалила Лайзу вопросами, пытаясь отвлечься, пока она пыталась влезть на козлы.

— Все хорошо, Эсми, — кивнула она, после чего сильно зевнула и добавила, — все хорошо. А до города пара дней пути, если неспешным шагом. Ладно, я пойду, вздремлю, — медленно моргнув, девушка встала и ушла внутрб обоза, пока я, пришпорив коня, ехала вперёд, по сначала каменному, а после земляному, но вбитому сотней колес тракту, что по бокам порос травой, сейчас скованной инеем. Впрочем, ещё сверху сыпались редкие снежинки, что то и дело попадали на нос лошади, от чего Герцог фырчал и то и дело тряс головой, явно нервничая, а я все ехала вперёд, любуясь видами, в основном степью, что раскинулась бескрайним морем прямо за стенами Столицы. А ведь Столица правда была огорожена со всех сторон высокой каменной стеной, толщиной примерно в два автомобила Роулс Ройс, — чтобы предотвратить любое нападение или отразить в случае необходимости. И перелезть через нее было очень тяжело даже без препятствий, а со стражей наверху — совсем дело гиблое. Прибьют, как пить дать!

Впрочем, совсем скоро я совершенно забыла об этом, вернее, мне стало не до этого: я уснула. Просто отрубилксь и упала на лошадиный круп лицом.

А впереди была развилка.

Глава 24

Когда я очнулась, с неба сыпал редкий снег, хотя нет, даже не снег — крупка, а тонкий месяц луны, почти еевидный на небосводе, освещал своим холодным ледяным светом тракт, по которому мы ехали. Дорога к этому моменту несколько стала шире, на ней уже больше не встречались редкие зелёные кустики пастушьей сумки да ракитника, нет — она была утоптана. Да и сами поля, простиравшиеся до того по бокам от подмерзшего и лишь потому не чавкающего грязью пути, тепепь были оголены. До этого то и дело взгляд натыкался на редкие, а иной раз и частые, деревья, а сейчас же это были голые прерии с невероятно высокой травой, примерно по пояс, даже по плечо обычному человеку. И это море зелени колыхалось туда-сюда от ледяных порывов ветра, создавая причудливое серебристое сияние.

Ночь, было видно, давно вступила в свои права, месяц уже стал потихоньку клониться в сторону, а значит, время перевалило за полночь.

— Лайза! Лайза, ты спишь? — спросила я обеспокоенно, распахивая дверцу обоза, за которой, свернувшись калачиком на сене между ящиками, спала девушка, — Лайза, Лайза! Ответь! — я встала и потормошила ее, позволяя Герцогу везти нас. А что? Я столько часов проспала у него на крупе, а он меня не скинул! А то потерялась бы так где-нибудь, а эта тетеря и не узнала бы, где! И чудо, кстати, что уснула я на крупе — засни я на дереве на козлах, замёрзла бы небось. Насмерть.

— Ну что? — спросила сонно девушка, от души меня пихнув рукой. Ее дыхание поднималось вверх столбами пара, несмотря на теплоту обоза, — Чего? На развилке нам налево…

— Лайза, я уснула! — рявкнула я, толкая ее. Офигеть… Мама! Развилка-то… А я и забыла! И проспала! Господи, только не говорите, что я повторила «подвиг» того мужика из «Коловрата» и свернула направо, к пыткам и хану!

— Лайза, а как понять, туда мы свернули или нет? — предприняла я ещё одну попытку ее разбудить. Медленно сев и зевнув, девушка побила себя по щекам ладонями, пытаясь проснуться, а после отряхнуласт от соломы.