Шу и Цуй, скорее всего, нам понадобятся в деле «выкуривания крыс». Но не на первых порах.

Не сегодня: рано утром выйдет объявление об уходе господина Чана. Официальный некролог в печатной прессе — не по статусу. А вот заявление от студии после нашего с Кевином Лю совместного стрима — уместно.

Про стрим: просмотров с записью трансляции Кевина в разы больше, чем моих. Смотрели его и Гонконг, и материк. И заграница тоже, судя по комментариям на разных языках. Привлекли мы внимание, нечего сказать.

Сегодня же пройдет и церемония прощания. Мэйхуа всё устроила. Чу Суцзу поможет родне усопшего с одеждой, чтобы все подобающе выглядели.

Мы с мамой, разумеется, тоже придем. И на похороны: всем составом работников студии. Теперь иначе нельзя. Всё наше поведение должно говорить: Чан умер, не сболтнув лишнего.

Его роль в поджоге неведома нам. О посылках, пейджере и так далее, мы ни сном ни духом.

Пусть поганая душонка, что всё это затеяла, считает Мэйхуа и эту ворону двумя дурочками. Удачливыми и наивными — безопасными и беззубыми.

Зуб, зараза такая, грозится снова отправить меня в ряды шепелявых. Только прошлую утрату отрастила!

Хорошо, что у моей Мэй в сценарии мало реплик. Да и те можно переозвучить: всё одно будем сводить несколько вариантов озвучки. На путунхуа, на кантонском и на инглише. Очень я настаивала на последнем, потому как не хотела, чтобы герои в сторонней озвучке говорили не подходящими голосами.

Чувствительные ушки у нового тела требуют гармонии и в звучании тоже.

Проговорили мы с мамочкой сильно за полночь. Встали с рассветом — дела не ждут.

Великие и не очень.

В гостиной, не сговариваясь, замерли у окна. Обычно туристы выбирают окна с видом на город. На высотки, да с ночной подсветкой, грех не хотеть любоваться. Но мы выбрали менее престижный и куда более умиротворяющий вид.

Окна — на залив, где в воде отражалось жемчужно-розовое рассветное небо.

Выходили в море рыболовецкие судна. Солнышко цеплялось за верхушки гор. Золотистая рябь шла по воде дорожкой — прямо к нам.

За самой темной ночью приходит рассвет.

Он несет надежду. И новые возможности: сделать больше хорошего, найти ответы. Приблизить финал отложенной партии вэйци.

От этой незаконченной игры уже последствия расходятся, что круги по воде от черного камушка. Черными, напомню, играл Кевин.

До стрима Гонконг слыхом не слыхивал о Ли Мэйли. Зато каждый горожанин, включая дряхлых стариков и младенцев, знал Кевина Лю. Он же тут один из живых символов современной эпохи кино и музыки.

И тут — кумир миллионов на публику проявляет заботу о некой девочке. Толкает речь свою сильную, провокационную. Поднимает волну любопытства в народе: кто же это такая, раз о ней печется их кумир?

Поисковик разрывался запросами обо мне, прекрасной и скромной. Нам было не до того, сами понимаете.

В интернете всю мою фильмографию разобрали по «косточкам». С отзывами и комментариями.

Вечер, который я пропустила, можно было смело называть: «В сети только и разговоров, что о Мэй-Мэй».

Ведь «материковые» китайцы народ отзывчивый. Им несложно рассказать о своей «младшей сестре» (и немножко демоне).

«Нефритовый» канал TVB (Television Broadcasts Limited[1]) экстренно купил права на повторную трансляцию «Дела о фарфоровой кукле», «Шелеста осенних листьев» и первого сезона драконьей истории.

«Маленькая госпожа видит призраков» в стадии переговоров.

В Гонконге две свободно вещающих телекомпании. Старейшая — ATV, где A — это про Азию, а остальное про телевидение. Но она постепенно уступает первенство во многих областях второй по «старшинству» TVB.

Нефритовый канал — главный бесплатный канал, флагманская сетка вещания. Жемчужный — второй бесплатный канал, где в основном идут зарубежные программы на инглише.

Люди скупили запасы «дивиди» с «Я помогу тебе взлететь». А ведь новый день только наступал…

Мамочке уже поступило (в электронном виде) предложение по поводу «Счастья на каблуках» и «Бионической жизни». Изучать она его будет в машине, чтобы за завтраком уделить время самому важному — детям.

Тот, кто устроил поджог, явно желал нашей студии зла. Убытков, а то и разорения.

Уже одобренные к вещанию работы не принесут нам ни юаня. Вся прибыль пойдет студиям-производителям.

Но они принесут мне известность.

За дорамы от студии Бай Хэ эта ворона получит и деньги, и славу. Больше как сценарист… Ну а кто написал сценарий к фильму, где снимается кумир всея Гонконга?

То-то же. Одна из ведущих телекомпаний раздобыла информацию без труда. И сыграла на опережение.

Как люди узнали о Мэй-Мэй, так узнают и о сценаристе Бай Я. Следующий виток фанатского (в смысле, фанатов нашего Т-1000) любопытства.

Предсказуемо. Весьма на руку нам.

Творчество этой вороны расширяет границы. Теперь и в Гонконге.

[1] Television Broadcasts Limited (англ). — Телевизионная вещательная компания с ограниченной ответственностью. Это официальное название гонконгской медиакорпорации, известной под аббревиатурой TVB.

Глава 23

Если бы мы просто выпустили стрим с церемонии запуска съемок «Скайнета», такого эффекта не было бы. Реклама фильму — да, естественно. Народ заинтересовался бы — самим проектом, где есть Кевин Лю. И мои фанаты подтянулись бы, включая режим «ждуна».

Мэй-Мэй дурного не посоветует. Опять же, два прошлых проекта Бай Хэ взлетели.

Но мы дали в эфир: переживания, страсть, участливость. Вовлекли зрителей живой подачей. Заставили, можно сказать, выпить крепкий «эмоциональный коктейль».

И всё вместе, смешавшись, вызвало «опьянение». В хорошем смысле.

Кто-то чуткий в руководстве телекомпании заметил шторм в сети и предпринял быстрые шаги. Китайцы умеют в скорость. Даже в разгар национальных праздников.

Впрочем, телевизионщиков выходные и праздничные дни редко касаются. Ведь именно в праздники у большинства трудяг появляется свободное время на просмотр телевизора.

Это самое «сладкое» время, и глупо пихать в него что-то из разряда «и так сойдет».

Не знаю, кого там в сетке вещания подвинули, но «Дело о фарфоровой кукле» транслировать начнут прямо завтра. Я такой оперативности не встречала нигде и никогда. Однако ж — факт.

Мэйхуа уточнила: оказывается, права на показ «Дела» выкуплены были уже давно. Но в показ дорама не пошла, потому что кто-то из руководства решил, что интереса она не вызовет. Мандарин не всеми жеван в достаточной степени, а на субтитры вшитые отвлекаться — терять вовлеченность. В общем, купили и отложили.

Чтобы сейчас, оседлав волну заинтересованности, оперативно «Дело о фарфоровой кукле» в ход (и в эфир) пустить. А с остальными проектами с моим участием разбираться уже по ходу «Дела».

Выбор, как по мне, идеальный. И речь не о том, чтобы соблюсти порядок выхода моих работ. И не о том, чтобы здешние зрители наблюдали за тем, как растет Мэй-Мэй.

Нет. Соль в другом. Здесь любят ужастики. Триллеры, мистику. Ограничения по цензуре не коснулись Гонконга. Так что теперь и с материка создатели всего мистического и пугающего массово перебираются сюда.

«Дело» не сериал-ужастик, конечно. Но мистики в нем с избытком. А уж моя версия демона должна зайти местным, как родная. Про призраков, думаю, им тоже понравится дорама.

Вообще, забавно получается.

В этом году ворона снялась всего в одной дораме. «Белые журавли возвращаются». Её как раз запустили — успех первых серий внушительный. Я не упоминала, потому как — не до того. Но помощницы отслеживают динамику, докладывают мамочке. Та улыбается.

У вороны в «Журавлях» далеко не главная, но яркая и запоминающаяся роль. Фанаты пищат и млеют.

«Радость бытия» выстрелила на задрипанном (ничего личного, речь исключительно об охватах и влиянии) Сычуаньском телевидении.