— У меня есть время. Эревейр сегодня с Беком и Элли. Они взяли его на рыбалку.

Айша достает кожаные изделия и раскладывает их в центре нашего круга, поверх незаконченного лоскутного одеяла. Кемли, сидящая рядом, радостно улыбается нам.

— Это замечательная идея. Очень продуманно. Она будет чувствовать себя желанной гостьей. — Она протягивает большую ложку для размешивания моей Релви, которая немедленно начинает жевать ее и что-то лепетать. Старшая хихикает и оглядывается. — Если вам нужно, чтобы я присмотрела за вашими комплектами, пока вы будете готовить подарки для нее, я буду более чем счастлива.

— Мы не хотим тебя задерживать, — нерешительно говорит Джорджи.

— Ха, — говорит Кемли, и на мгновение ее голос звучит точь-в-точь как у ее сына Пашова. — Что сегодня должна делать эта пожилая женщина? Готовить для Боррана? Стейси с Пашовом уединились. Мой Зеннек где-то бродит, а Пашов и Фарли оба с другим племенем. Мне не о ком беспокоиться. — Она наклоняется и берет Шему за маленький слюнявый подбородок. — Кроме этих двоих.

— Справедливо, — говорит Джорджи и смотрит на Айшу. — Так мы сделаем это?

— Мы так и сделаем. — Ее глаза сияют от удовольствия. — Я попрошу моего Химало вырезать для нее гребень. У него очень ловкие руки. — Ее голос понижается до мурлыканья, а затем она издает озорной смешок.

— Фу, слишком много информации, — говорю я ей, но это только заставляет Айшу смеяться еще сильнее.

***

Мы работаем над новой туникой до поздней ночи. Химало появляется, когда солнце садится и температура падает, и устраивается в дальнем конце хижины, чтобы вырезать новый костяной гребень. Кемли приводит малышей в мою хижину и наблюдает за ними там вместе с Эревэром, который возвращается со своей рыбалки с самой маленькой рыбкой на крючке, гордый, как любой ша-кхайский охотник. Я покрываю его личико поцелуями и говорю, какой он замечательный, и мы оставляем ее на ночь в снегу. Завтра мы ее почистим, и я приготовлю для него особенный ужин. Я немного поболтала с Беком, Элли прижалась к нему и наблюдала за мной большими настороженными глазами из-под спутанных волос. Поблагодарив их за то, что они взяли моего сына с собой на рыбалку, я извиняюсь за то, что очень занята, и возвращаюсь в хижину Айши, чтобы еще поработать над туникой.

Джорджи и Айша вышивают маленькие узоры на рукавах, а я делаю отверстия для кружев спереди и пришиваю низ. Мы болтаем о парах и детях, рассуждаем о жизни на пляже, и это здорово — до поздней ночи проводить время в женском кружке по шитью, даже если огонь в костре горит сильнее обычного, чтобы у нас было достаточно света для шитья. Я выпытываю у Джорджи подробности о другом племени, но у нее нет никаких секретных новостей, которыми она могла бы поделиться, или новостей об Эревене, о которых я еще не слышала. Ну что ж.

Становится поздно, и мои руки начинают сводить судорогой от того, что я часами держу большую костяную швейную иглу, но когда рукава с вышитыми солнцами и лунами, туника приобретает форму. Они выглядят так мило, что мы сидим и по очереди вышиваем несколько звездочек по краю юбки-туники.

— Ну, утром я собираюсь заняться вышивкой, — объявляет Джорджи, когда с последней звездочкой покончено. — Но это получилось чудесно.

— Оно такое красивое, что я хочу оставить его себе, — признаюсь я, ухмыляясь. — Вот только после двух комплектов я не думаю, что эта талия мне теперь подойдет. — Я поглаживаю свой уже не такой плоский живот.

— Просто подожди, пока твоя пара вернется домой и подарит тебе третий комплект, — говорит Айша, бросая на Химало страстный взгляд, который говорит о том, что она более чем готова к тому, чтобы ее компания покинула ее хижину и дала ей немного побыть наедине со своим мужчиной.

— Я не против, — смеюсь я, и это правда. Я бы с удовольствием родила еще одного малыша. Больше всего я бы хотела, чтобы моя пара был дома и я могла смотреть на него так, как смотрят друг на друга Химало и Айша.

— Не против? — спрашивает Химало с легким недоумением на широком лице.

— Это фигура речи, — говорит Джорджи, поднимаясь на ноги и потягиваясь. Она складывает руки на пояснице и закрывает глаза, и в этот момент под туникой становится виден ее новый намек на беременность. Боже, я, должно быть, думаю о детях. Я завидую. Я бы хотела снова забеременеть.

Мне действительно нужно потрахаться.

— Нам пора уходить, — добавляет Джорджи, подавляя зевок. — Вэктал подумает, что я умерла. Опять фигура речи, — добавляет она, прежде чем двое ша-кхаи успевают спросить. — Давайте отдадим это ей утром, хорошо?

— Конечно, — говорит Айша и бросает на Химало взгляд из-под ресниц. — Иди сюда, пара, и потуши огонь. Он слишком сильно горит. — Она делает легкий жест в сторону очага, на ее лице появляется страстная улыбка.

Да, что-то подсказывает мне, что она имеет в виду не очаг. Мы с Джорджи сворачиваем тунику, убираем наши принадлежности для шитья и убираемся к чертовой матери оттуда.

***

— Мы поговорили и решили, что ты должна отдать ей это, — объявляет мне Джорджи на следующее утро, когда мы встречаемся перед хижиной Айши. — Не все мы.

— Подожди, что? Я? — мой протест не был услышан, когда Айша вручила мне аккуратный сверток, бережно завернутый в бледно-белый мех. — Почему я одна?

— Все так, как говорит Шорши, — говорит мне Айша. — Если мы пойдем все вместе, мы объединимся.

— Нас будет слишком много, — поясняет Джорджи. — Элли и так пуглива. Если появится куча людей, которые будут тыкать в нее чем попало, какими бы благими намерениями мы ни руководствовались, она почувствует себя в ловушке. Но если это будешь только ты, бывшая подружка Бека… — она пожимает плечами. — Я думаю, все пройдет намного лучше. И Бек доверяет тебе. Он знает, что ты не станешь делать ничего плохого.

— Ты думаешь, если я подарю ей тунику, это будет воспринято как проявление доброго умысла?

— И расческу, — добавляет Айша. — Моя пара очень усердно работал над ней.

— Туника и расческа, — поправляю я, недоверчиво глядя на Джорджи. — действительно?

— В том-то и дело. — Выражение лица Джорджи решительное, а язык ее тела напоминает мне выражение лица Вэктала, когда он принимает решение. Он упирает руки в бока и принимает такое решительное выражение… примерно как у Джорджи сейчас. — Мы не знаем, что подумает Элли. У нас самые лучшие намерения, но она нас не знает. Она провела половину своей жизни в клетке, где с ней обращались как с домашним животным. Мы можем надеяться, что ей понравится наш подарок, но реальность такова, что большую часть удовольствия она получит от того, как он преподнесен, а не от того, что это за подарок. — Джорджи протягивает руку и сжимает мою. — Ты сможешь это сделать. Пойди и подари ей это, сделай так, чтобы она почувствовала себя желанной и симпатичной. Не заставляй ее думать, что мы пытаемся ее изменить, потому что она ужасно выглядит.

— Даже если она выглядит ужасно, — тактично добавляет Айша.

— Никакого давления, — говорит Джорджи и одаривает меня озорной улыбкой. — Мы будем стоять перед ближайшей хижиной, чтобы наблюдать. — Она снова сжимает мою руку, а затем разворачивает меня. — А теперь иди. Иди.

Вот дерьмо. Я прижимаю сверток к груди.

— Хорошо. — Я ненадолго задумываюсь о том, чтобы вручить его Джорджи и попросить ее оказать мне честь. Но, по правде говоря, я хочу увидеть лицо Элли, когда она получит свой подарок. Я хочу, чтобы она знала, что это племя заботится о ней, даже если она держится от нас подальше. И я хочу, чтобы она знала, что я хочу быть ее другом. В прошлом я предлагала ей дружбу, но я знаю, что на это нужно время. Я хочу постоянно напоминать ей, чтобы, когда ей будет удобно, она знала, что я здесь.

Но сейчас я должна сначала вручить ей этот подарок.

Я направляюсь к хижине Бека и Элли на дальнем краю деревни, оглядываясь назад. Айша и Джорджи устраиваются перед одним из складских помещений, делая вид, что разговаривают, хотя и поглядывают на меня. Хитрые штучки. Я медленно продвигаюсь вперед, не торопясь, направляясь к их дому. Внезапно меня охватывает беспокойство — что, если Элли воспримет наш подарок как оскорбление, а не как то, что задумывалось? Я знаю, Беку все равно, как она выглядит. Кто я такая, чтобы говорить, что она должна измениться?