В тюрьме погасли все лампы.

Резервные генераторы не включались.

И у каждого человека, лежащего в оцепенении на полу или пытающегося подняться на ноги, голова кружилась от дезориентации, у всех было одно и то же ощущение: что сам воздух, атмосфера тюрьмы были вывернуты наизнанку, как будто время, пространство и законы физики были вывернуты и потеряли смысл.

Затем люди начали кричать.

Заключенные колотили чем попало по решеткам своих камер.

Раздавались стоны и страдальческие вопли.

А в блоке "С" над всем этим с пронзительными истерическими нотками возвышался один-единственный голос:

- Помогите мне! Господи Иисусе, помогите мне! Вытащите меня отсюда! – надрывался кто-то. - Здесь что-то есть! Оно схватило Джоуи Кея! Оно вылезает из этих гребаных стен...

Именно в этот кульминационный момент все двери камер в тюрьме распахнулись, выпуская осужденных во тьму, к тому, что их там ждало.

Одиночка.

Оказавшись в темноте, Филли увидел, как пульсирующее голубое свечение лижет края стальной двери в камеру Слоата. Оно переливалось под ней, растекаясь светящейся лужей, похожей на лунный свет.

Затем дверь распахнулась, и что-то отбросило на стену тень, похожую на ветви, колышущиеся на ветру. Филли повернулся, но там ничего не было. Отползая на четвереньках от голубого сияния, он услышал звук, похожий на сухой шорох прямо позади себя... щелчки, словно хитиновые пальцы терлись друг о друга. Филли замер, дрожа, с колотящимся сердцем, затем снова начал ползти, охваченный безумным страхом, который не отпускал его.

Звуки не прекращались.

Его активно искали.

И он с детским ужасом понял, что нечто, находящееся за ним, хочет, чтобы он увидел его. Вынуждало его посмотреть на себя.

Внезапно появилась сильная вонь крови, мяса и чего-то еще хуже... вроде сухого, гниющего сена. Холодная тень упала на Филли, и он закрыл лицо руками и начал рыдать, как в детстве, когда ветка древнего дуба царапала ночью его окно.

А потом поднял глаза, зная, что должен посмотреть.

То, что он увидел в голубом свете, было ниже человека, может быть, пяти футов[45] ростом... оно было похоже на сгорбленного ракообразного, покрытого оранжево-розовыми сегментами, разделенными рельефными гребнями. У существа было два набора суставчатых конечностей, которые заканчивались чем-то вроде крабовых клешней... только они были с тремя когтями, один из которых противостоял двум другим.

Тварь протянула лапу и поманила его.

Филли закричал.

Существо не шелохнулось. Оно стояло на другой, более толстой паре конечностей, балансируя на кончиках клешней. У особи были крылья... несколько комплектов крыльев, которые оно складывало с кожистым, скрипучим звуком. Был у него и хвост, который казался продолжением тела. Он сужался к острию с острыми шипами, выступающими из костных гребней.

Дрожащий, высокий жужжащий голос произнес:

- Ты спасен, малыш. Иди ко мне...

Филли просто сидел, качая головой из стороны в сторону.

Он не понимал, что обмочился.

Или что его кишечник опорожнился.

Или что он бормочет и пускает слюни.

Он воспринимал только тот ужас, что стоял перед ним.

У этого были имена, много имен, и они возникали в голове Филли: Внешний, Грибок из Юггота, Ми-Го. Все это не имело для него смысла, но воспаленный мозг был рад, что ему есть что назвать, ибо человеческий разум требует определения для всех вещей.

Ми-Го.

У него была голова в форме костяного восьмиугольника, покрытая тонкой блестящей плотью. У твари не было ни глаз, ни рта... только глубокие продолговатые камеры, расположенные на морде. В них не было ничего, кроме темноты, как во впадинах черепа. От головы отходили антенны... сочлененные, как ноги паука. Они мигали разными цветами и постукивали друг о друга.

Это были щелчки, которые он слышал.

Хотя у существа не было глаз, Филли знал, что Ми-Го смотрит на него. Было ощущение, что тварь злорадствует. На тот моменту Филли знал очень мало, но был уверен, что это было именно злорадство.

Измученным, мальчишеским голосом Филли пропищал:

- О, пожалуйста... пожалуйста... нет... не прикасайся ко мне... не трогай...

- Никакой боли, малыш, - прожужжал голос. - Только избавление...

К этому моменту они уже окружили Филли, шесть или семь Грибов с Юггота. Он стоял перед ними на коленях, всхлипывая, с теплым безумием в голове. И когда они протянули конечности и коснулись его, разум охранника лопнул, как кровавый волдырь, и вытек, как сок.

Комендант Шинс работал допоздна, когда тюрьму тряхнуло. Он тоже шлепнулся на задницу, а к тому времени, когда головокружение отступило, вокруг было темно.

Телефон не работал.

Ноутбук отключился.

Мобильник не подавал признаков жизни.

- Что, черт возьми, происходит? - закричал он. - Где этот гребаный свет?

И тут он понял, что не один в комнате. Бледный и мерцающий голубой свет, казалось, лился прямо из стен, а Эдди Слоат появившийся там, шагнул к нему, как смерть.

Это был сомнамбулический фантом с лицом из трупной слизи и телом из шелестящих, голодных теней. Он протянул к начальнику тюрьмы пальцы, похожие на белые подсвечники, и изо рта у него вырвались два извивающихся черных щупальца, идеально гладких, идеально маслянистых и абсолютно смертоносных.

К тому времени, когда Шинс подумал о том, чтобы закричать, щупальца уже сдавили его горло, и кричать было уже невозможно.

Хаос, полнейший хаос.

Пока охранники поднимались на ноги, многие из них были порезаны и истекали кровью от разлетевшегося стекла, заключенные - теперь уже свободные - начали буйствовать, кричать, вопить и орать. Они избивали конвоиров, резали их, калечили, расчленяли в маниакальном кровавом ритуале. Зэки захватили тюрьму за считанные минуты, хлынув во двор и в административное здание, стрелки на орудийных башнях пытались перебить их из снайперских винтовок, оснащенных приборами ночного видения. Но бунтовщиков было просто слишком много.

В течение двадцати минут все "хаки", кроме нескольких, были мертвы.

Тюрьма была разрушена, все коридоры завалены телами и залиты кровью, пламя охватило промышленные корпуса и часовни.

А когда не осталось ни одного охранника, зэки набросились друг на друга, используя заточки, трубы, осколки стекла, ножки столов и захваченные стволы.

Ми-Го выжидали на высоких стенах, как гротескные горгульи, наблюдая, наконец, за ужасно забавными стадами внизу, которые суетились и налетали друг на друга, как роящиеся белые муравьи на склоне холма, убивая своих в великой чистке, очищении, освобождении от грубой, дикой агрессии приматов. Растягивая свои рифленые крылья и подавая друг другу сигналы хроматическим языком своих сочлененных антенн, все было именно так, как они и предвидели.

Пророчество исполнилось.

И как раз в это время черная бездна в небе разверзлась вращающимся вихрем гравитационной, магнитной и пульсирующей кинетической энергии.

Прибыла Немезида.

Тюрьма дрожала, вибрируя от чего-то похожего на сейсмические волны, которые Куган ощущал подошвами ног. Пока зэки бушевали, а ночь превратилась в дикое шоу теней, от тел с криками и воплями мечущихся по коридорам и уровням, он держался за решетку своей камеры, а Луис был рядом с ним. Снаружи горели здания, и тюремный корпус заливал мерцающий оранжевый полумрак.

- Оно здесь, Куг! - прокричал Луис, перекрывая шум. - Мы должны найти Слоата! Мы должны убить этого ублюдка! Только так можно это прекратить!

Куган наблюдал, как по коридору снуют группы зэков, обезумевшие, жаждущие крови и возмездия, за бандами, набрасывающимися друг на друга с самодельными ножами и обрезками труб. Слышал вопли ни одного человека, когда того перебрасывали через перила или затаптывали толпой.