Потом и это исчезло.

МакГрат умер с пронзительным воплем десятка гиббонов, с которых заживо сдирали шкуры, и оглушительным воем истекающих кровью призраков, который эхом разнесся по комнате отдыха вместе с заряженным энергией песнопением, превратившимся в кровавый туман, оседающий и стекающий каплями с потолка и стен.

- Дело сделано, - сказал Джимми "Штырь", стоя в своем залитом кровью пластиковом пончо, лицо его было белым, как мука.

- Ты видел... - начал Куган.

- Ни хрена я не видел, и ты тоже, - сказал Джимми "Штырь". - Что сделано, то сделано, и мы больше не будем об этом говорить.

Пластиковые пончо и трубы отправились в мешок для стирки, и на этом все закончилось.

По крайней мере так думал Куган в то время.

Через два дня после того, как они сгребли останки с пола столярной мастерской, Бастер Крэй пришел к Кугану. С ним была целая компания охотников за головами и громил из гетто: черные, белые, латиноамериканцы, даже азиат со шрамом от ножа через все лицо от уха до уха, как извивающийся розовый червяк. Отморозок. Труподел. Выглядел так, будто мог сожрать чугуна и даже не подавиться.

- Ты Куган? Джонни Куган? - спросил Бастер. - Слышал, ты пытался вырваться из "Теплицы", но не совсем удачно.

- Правильно слышал.

- У меня есть там друг по имени Рауль Мингл, - сказал Крэй. – Ты знаешь его под именем Эль Минг. Он сказал, что ты должен ему пять косарей, и я здесь, чтобы получить долг.

Дерьмо. Вот что это было. Потому что было правдой. Куган был должен Эль Мингу "зеленых", но надеялся, что попытка побега и перевод в Гриссенберг аннулируют это. Но не тут-то было. Тюремная молва снова нанесла удар.

- Скажи Мингу, что он получит их, когда они у меня будут.

Бастер был толстым и рыхлым - мясистый розовый арканзасский черномордый боров. Он постоянно вытирал полотенцем свою потную лысину, обезжиривая ее, из его кривого рта торчал изжеванный окурок сигары. Куган сразу понял, что тот не склонен к физическому насилию. Он платил другим за то, чтоб они причиняли людям боль. За глаза Крэя называли "Шоколадный пудинг", но никогда в лицо, потому что в этих глазах смерть кипела на медленном огне.

- Мингу плевать на твои проблемы, сука. И мне тоже. Ему нужны его деньги.

- Ну, у меня их все равно нет.

- Все может обернуться плохо.

- Как будто сейчас все хорошо.

Куган уже напрягся, готовый сорваться.

Его рост был ровно шесть футов[42], он был крепко сложен и накачал мускулы, добросовестно делая 2000 отжиманий в день, качая железо и работая с боксерской грушей. Он был известен как спокойный, по большей части, человек, с которым можно поговорить, парень, который поможет тебе, если ты действительно заслуживаешь помощи. Но он также славился своим абсолютно грозным нравом. Он требовал уважения в каждом заведении, в котором проводил время. Это был единственный способ выжить. В тюряге строгого режима ты был либо хищником, либо добычей. И если этот толстяк думал, что Джонни можно запугать, то он был прав: для кого-то все может очень плохо обернуться.

- Есть, конечно, и другой способ решения этого вопроса - сказал ему Бастер, стараясь выглядеть абсолютно безразличным. - Ты можешь присоединиться к нам. Видишь ли, мы представляем организацию нового типа, основанную на братской любви и слепую к цвету кожи, расовой принадлежности и прочей подобной ерунде. Если хочешь подняться на борт - добро пожаловать. У нас есть то, чего нет у остальных – "хаки" на побегушках. А эти пять штук? Забудь о них.

Куган прикурил сигарету.

- И что я должен сделать, чтобы избавиться от этого долга?

- Ты знаешь Эдди Слоата?

Вот оно.

- Слышал о нем.

Бастер кивнул, его глаза наполнились бессмысленным страхом.

- У нас с ним будут кое-какие дела. Ты знаешь, о чем я говорю?

Куган знал, и ему не понравилась эта идея.

Потому что если он убьет кого-то - даже такого паразита, как Слоат, - это будет долгая, гребаная жизнь в клетке.

Бастер вытер свой блестящий купол. Куган изучал линии на лице мужчины: гусиные лапки, расходящиеся от уголков глаз, швы и морщины, расходящиеся, как трещинки на тонкой керамике. Следы от всего, что он когда-либо сделал, и всего того, что хотел бы, чтобы никогда не происходило.

- Все стало забавным с тех пор, как этот крекер[43] попал сюда, - сказал он.

- В каком смысле забавным?

Бастер посмотрел на свою банду, а те все склонили головы, прикрыв глаза, как бы в знак почтения к этому преступному божеству, которое ходило среди них.

- Что за вопрос, что за вопрос, - сказал Бастер, покачав головой. - Ублюдок, ты увидишь его, узнаешь его и признаешь его таковым. Вот и все, что я могу сказать.

Кугану показалось, что большой плохой тюремный воротила и подколодный змей Бастер Крэй дрожит на грани того, чтобы признаться в чем-то, вылить яд из глаз, может быть, выжать черную кровь из души. Он был близок, очень близок. Ему нужен был кто-то, кто услышал бы его, кто-то, чьи уши были бы подключены к работающему мозгу... а не эти пустоглазые ходячие швабры, которые были у него в бригаде.

Так что Куган рискнул, воспользовался моментом и, как говорится, взял быка за рога.

- Ты говоришь загадками, друг мой, - сказал он. - Но я тебя понимаю. У меня тоже есть одна для тебя. Как парень, которого убили в Оберне четыре года назад, мог сегодня разгуливать по двору?

Бандиты нервно поглядывали друг друга. Они были примитивными, простыми существами, которые только что эволюционировали из черных джунглей животного невежества, чтобы познать страх перед мертвыми.

Бастер облизал губы.

- Кошмары и реальность здесь становятся мягкими, текучими, начинают смешиваться, - oн затянулся сигарой. - У тебя бывают видения, Куг?

- Никогда.

Бастер рассмеялся с резким металлическим звуком.

- Будут, парень. Поверь мне, ты был здесь достаточно долго, так и будет, - oн оглядел своих головорезов. - Рано или поздно Слоат выберется из "Дыры". Мы забудем об этих пяти штуках, если ты сделаешь то, что нужно.

Куган выпустил дым ему в лицо.

 – Если ты хочешь, чтобы его убрали, почему бы тебе не поручить это одному из своих долбоебов?

- Потому что я хочу, чтобы это сделал ты.

- Этого не будет.

Бастер просто повел глазами.

- Кожа, - сказал он. - Сделай это.

Азиатский чувак с кровожадным взглядом бросился на него, но Куган был готов к этому. Кожа нанес рубящий удар, но Джонни уклонился, схватил его ногу, вывернул ее и ударил коленом по яйцам. Пока азиат падал, Куган нанес ему резкий сокрушительный удар в челюсть. Валяясь на траве, Кожа выплюнул три зуба в брызгах розовой пены. Еще один здоровяк сунулся к нему, но Куган подловил его на удушающий захват и ткнул большим пальцем в глаз. Тот с криком упал, пуская кровавые слезы.

Прежде чем остальные успели сделать хоть шаг, Куган сдавил горло Бастера.

– Отзови своих псов, или я сломаю твою толстую гребаную шею, - сказал он ему.

- Полегче, полегче, - пробормотал Бастер. - Пожалуйста, просто... успокойся...

- Если тебе нужен Слоат, разбирайся с ним сам, - сказал Куган, отталкивая толстяка в сторону его прихвостней. - Я не хочу вмешиваться.

Бастер просто посмотрел на него.

- Сынок, если ты здесь, ты уже втянут.

После того, как Куган отправился своей дорогой, а парни разошлись, Бастер остался стоять один, осматривая двор, предаваясь воспоминаниям и ощущениям, его желудок переворачивался и он думал, что изо рта вот-вот хлынет. Крэй хотел бы рассказать Кугану, отвести его в сторону и объяснить, что такое Слоат, что в Грисс-Сити пришел большой плохой волк и какие у него острые зубы. Но Куган, каким бы разумным и выдержанным он ни был, никогда не смог бы разобраться во всем этом, никогда не смог бы понять, что обитает в шкуре Слоата и каковы его планы.