* * *

Одержать единоличную победу на Играх в Солт-Лейк-Сити Бережной и Сихарулидзе, как известно, не удалось. Фактически они выиграли – обошли канадцев Джеми Сале и Давида Пеллетье одним голосом. Но после протеста, поданого канадской стороной и сопровождавшегося дикой шумихой в прессе, Международный союз конькобежцев принял решение вручить в парном катании два комплекта золотых медалей. Соответственно, призерам было предписано еще раз выйти на награждения для того, чтобы канадцам в торжественной обстановке вручили золотые награды вместо серебряных.

Согласие Москвиной повторно вывести свою пару на награждение осуждали тогда многие. В том числе – ее собственный муж.

- Я бы поступил, как поступили китайцы, - сказал он тогда. – Не вышел бы. Если мои спортсмены выиграли, и это зафиксировано судьями, о чем вообще можно говорить? Но это решала не Тамара, а федерация. С женой я на эту тему не разговаривал. Хотя если бы меня спросили, я не рекомендовал бы выходить на награждение.

Как тренер Москвина была тоже возмущена решением МОК вручить канадцам второе золото. Зато как менеджер наверняка мгновенно просчитала все возможные варианты и в итоге из унизительной на первый взгляд ситуации сумела извлечь максимум пользы. Прямо в Солт-Лейк-Сити чемпионская четверка получила предложение заключить длительный контракт со Stars on Ice, посыпались приглашения из Канады и США, причем логично было предположить, что гонорары обеих пар в случае совместных выступлений должны быть одинаковыми. То есть такими, каких Бережная и Сихарулидзе никогда не получили бы за океаном, выступая вдвоем.

Весь первый год выступлений в Stars on Ice (неизвестно, кстати, был бы заключен этот контракт с россиянами или канадцами в случае единоличной олимпийской победы кого-то из них) одним из кульминационных моментов шоу был совместный номер, поставленный для чемпионов Солт-Лейк-Сити известным американским хореографом Сандрой Безик. Другими словами, скандальный парный финал Игр-2002 обернулся для россиян предельной выгодой.

Год спустя я спросила Тамару:

- Решение вторично выйти на награждение в Солт-Лейк-Сити принимали вы?

- Да, хотя многие не советовали. В том числе и близкие к правительственным кругам люди.

- А если бы сказали «Нет»?

- А зачем? Неизвестно чем бы это могло обернуться в дальнейшем. Живем мы, все-таки, по законам Международного союза конькобежцев. И если там посчитали, что выйти надо, со всех точек зрения было правильнее подчиниться.

- Не могу не отметить, что у вас - репутация человека, который во всех случаях жизни руководствуется прежде всего здравым смыслом. А поддаться эмоциям вы способны? Поступить так, как хочется, а не так, как правильно?

- Я часто делаю именно то, что хочу. Взять даже наше с мужем возвращение в Санкт-Петербург. Многие ведь спрашивали, зачем? Сидели бы, мол, в Америке, деньги заколачивали. Да захотелось! В Петербурге мне гораздо лучше. И наплевать на деньги!

Глава 16. ЭМИГРАНТ ПОНЕВОЛЕ

«Игорь Борисович – альтруист и бессеребренник, - сказала как-то о муже Москвина. – Всегда считал, что если его знания и работа нужна государству, то государство и должно создавать для этого все условия. Я же помню период, когда моя официальная тренерская зарплата стала составлять в пересчете 13,5 долларов в месяц. Но у меня были спортсмены. Я могла проводить семинары за границей с их участием, нас охотно приглашали».

- А если бы Игорь Борисович отказался ехать в Америку?

- Мы же ехали не навсегда. Не помню, чтобы у нас были долгие перегворы на этот счет. Тем более что и до этого неоднократно вместе ездили в Колорадо-Спрингс на летние сборы.

- Не хотели оставлять Игоря одного, или чувствовали себя без него некомфортно?

- В нашей семье как-то сразу повелось быть вместе. Не потому, что это – двойной заработок, а просто в нашем понимании семья должна быть вместе.

* * *

Когда в 1990-х государство перестало существовать, для Москвина это стало колоссальным потрясением. Рушились все устои привычной для него жизни.

- Мне было очень стыдно, - позже как-то сказал он мне. - И грустно. Не потому, что обесценились или потерялись какие-то деньги, а просто так, в целом. Я очень постоянный человек. Всегда считал, что лучшее враг хорошего. Поэтому довольно болезненно воспринимал, когда стали объявлять плохим и ненужным даже то, что было нужно и хорошо.

- Поэтому и уехали вместе с супругой в Америку?

- Отчасти да. Тамаре тогда нужно было доводить до конца свою работу с парами. Мы и до этого часто ездили в США – в Колорадо-Спрингс. Проводили семинары. Это исключительно практические занятия: собираются тренеры разного уровня, в том числе и ведущие. Сами за это платят. Кто-то из фигуристов демонстрирует элементы на льду.

Программы моих семинаров разрабатывала Тамара. Это касалось не только узких технических вещей, но и глобальных - того, как ставится программа, например. Что в ней логично, что нет. Я рассказывал о законах сценического мастерства – так, как сам это понимаю. Изысков в английской речи у меня тогда не было, поэтому объяснял достаточно примитивно. Периодически спрашивал: «Интересно?» - «Да, интересно».

Случалось и по другому. Когда мы только начали приезжать в Колорадо, Тамара как раз начинала работать с Оксаной Казаковой и Артуром Дмитриевым и Леной Бережной с Антоном Сихарулидзе. Я в основном занимался тем, что пытался наладить тамариным девочкам прыжки. А заодно подрабатывал занятиями с американскими фигуристами. В основном это были спортсмены бывшей тамариной ученицы Иры Воробьевой. Тамара ее и пристроила в свое время в Колорадо-Спрингс работать тренером.

Тогда я обратил внимание, что почти на каждой моей тренировке в уголке катка сидит какой-то человек и снимает все наши занятия на видеокамеру. Все шаговые комбинации с подготовительными наездами для прыжков - я тогда как раз показывал, как сделать один и тот же прыжок с пяти-шести различных подходов.

Через некоторое время выяснилось, что все это не только было отснято, но неоднократно размножено и даже издано в США книжкой - с рисунками и фотографиями.

Работал я и с ледовым балетом. В Англии несколько лет гастролировал театр Татьяны Тарасовой «Все звезды», потом он распался, но часть труппы осталась и продолжала кататься уже в другом шоу. Его хозяйка меня и приглашала два года подряд - в сентябре после летних каникул ввести артистов в рабочее состояние. Ледовый театр – достаточно специфическая вещь. Маленькая площадка, балетные спектакли. К тому же туда, как правило, приходят уже взрослые, сложившиеся люди с определенным набором знаний и умений. То есть ничему новому их не научишь.

К сентябрю было уже известно, какой именно спектакль собираются ставить. Моя задача заключалась в том, чтобы ввести людей в форму. Кроме подводящих тренировочных занятий мы делали большой объем работы на улице, потом на льду – то есть весь день так или иначе проходил в работе. Я непременно читал сценарий – специально для наших фигуристов он распечатывался и на русском языке. Предлагал какие-то постановочные идеи. Все это в итоге пригождалось.

- В чем заключается специфика подготовки фигуриста к сезону?

- Прежде всего в выборе музыкального сопровождения для новых программ. Параллельно идет функциональная проработка всей мышечной системы - и головы в том числе. Очень важно, чтобы человек понимал то, что ему предстоит делать.

Помимо этого нужно определить круг технических элементов, на базе которых ты собираешься ставить программу. Разрабатываются новые шаги, спирали, подходы к элементам, выходы из них. Мне не интересно, оценивается ли тот или иной элемент с точки зрения новых правил. Интересна сама работа.

- Кого из тех, с кем вы работали, было тяжелее всего готовить к сезону?