* * *

Как вспоминала потом Павлова, к просьбе чемпионов Европы взять их в свою группу она оказалась совершенно не готова.

- Я сказала тогда ребятам, что прежде всего должна быть уверена, что они урегулировали все свои отношения, в том числе и финансовые, с Игорем Борисовичем Москвиным. Потому что мне были совершенно не нужны разговоры о том, что я увела пару у другого тренера. Тем более – у такого заслуженного. В свое время мы довольно долго работали на одном катке – «Большевик». Причем получилось так, что и я, и он пришли туда из «Юбилейного. Я проходила там самый первый этап своей тренерской карьеры - у Тамары Николаевны. Она сама меня пригласила. Видимо, ей было очень интересно узнать, какими тренерскими приемами владеет Татьяна Тарасова, у которой я каталась почти два года, прежде чем закончить со спортом.

Напрямую Москвина мне об этом не говорила, но почти сразу после того, как я начала работать, сказала: «Делай разминку с моими спортсменами точно так же, как ты делала ее у Татьяны Анатольевны».

У Тарасовой тогда существовали очень специфические наработки тренировочных спаррингов. Вот я и проводила такие спарринги у Москвиной. Что-то придумывала по ходу тренировок свое, но в целом это была конечно же система Татьяны Анатольевны.

Потом я родила ребенка, была вынуждена сделать в тренерской работе перерыв, ну а когда вернулась, получилось так, что стала работать на стадионе «Большевик». Через некоторое время туда же вместе со своими спортсменами перешел Москвин.

Нельзя сказать, что мы часто пересекались, но периодически он меня консультировал. Мне ужасно нравилось – еще в «Юбилейном» - как он работает. При своей абсолютной интеллигентности он всегда был на льду абсолютным диктатором. Его беспрекословно слушались. То, как работали его спортсмены, казалось мне безумием. Если кто-то ленился или каким-то другим образом выводил Москвина из себя, Игорь Борисович мог и прикрикнуть, а то и пинка дать. Но такое было редкостью. Все работали как одержимые именно потому, что хотели работать.

Москвин каждый день придумывал чуть ли не по десятку различных связок, в которых было наворочено столько всего разного, что я поначалу вообще не могла понять из чего эти связки состоят. С этого он неизменно начинал тренировку – вместо разминки. Это было творчество в чистом виде. Поэтому и работа не казалась такой сложной, как традиционные тренировки. Эти связки фигуристы Москвина катали и отрабатывали постоянно – в подготовительный период, в основной, перед соревнованиями, во время соревнований...

Мне никогда не приходилось о чем-то его спрашивать. Если Игорь Борисович видел, что я что-то делаю не так, всегда подходил сам и говорил, как и что можно попробовать, чтобы получилось лучше. У меня ведь в то время не было никакой тренерской практики: начинать-то тренерскую работу после рождения дочери пришлось с нуля.

Поэтому я и колебалась, прежде чем дать согласие на работу с Ельцовой и Бушковым. Боялась, что просто не справлюсь с такой ответственностью.

Для меня пара такого уровня была совершенно недостижимым уровнем, космическим просто.

Незадолго до того, как Марина и Андрей мне позвонили, я отдала Москвиной свою спортсменку – Оксану Казакову. Она каталась в моей группе с Дмитрием Сухановым, который в 1989-м выиграл юниорское первенство мира с Женей Чернышевой. Но для Казаковой Дима, как партнер, был слабоват. Оксана задавливала его психологически – своим внутренним напором. Помню, я даже сказала ей однажды: «Оксанка, с таким характером – быть тебе олимпийской чемпионкой».

Она была совершенно бесстрашной. Даже безбашенной, я бы сказала. С хорошими прыжками к тому же.

Артур Дмитриев тогда искал партнершу, поскольку летом 1994-го сразу после Игр доброй воли Наташа Мишкутенок ушла из спорта. Вот я и сказала ему: «Попробуй». Понимала, что Оксане придется очень много работать, чтобы удовлетворять всем требованиям партнера такого уровня, но была уверена, что у них получится. Просто «видела» эту пару.

Было это сразу после чемпионата России 1995 года - в самом начале января, когда Ельцова и Бушков еще катались у Москвина. Казакова тогда очень хорошо отнеслась к моей идее. У нее ведь никаких других вариантов не было. Помню, мы сидели у меня дома на кухне и все это обсуждали. Там я и пообещала Оксане, что сделаю все ради того, чтобы она встала в пару с Артуром. Было очень жалко отдавать сильную спортсменку. В то же самое время я понимала, что держать ее в своей группе не имея возможности найти достойного партнера – тоже не выход.

Москвина первоначально была против кандидатуры Казаковой. Я знала об этом от Артура. И просто-таки задалась целью сделать все возможное для того, чтобы Тамара Николаевна переменила свое мнение. Мы с ребятами тренировались в каких-то парках, приходили по ночам в Юбилейный, чтобы показать уже «готовый» продукт. И в результате Москвина дала «добро».

* * *

Год спустя Казакова и Дмитриев выиграли чемпионат Европы в Софии. Комментируя их победу, Москвина, казалось, вообще не испытывала никаких эмоций:

- Пока рано делать какие-то выводы - у нас было не так много времени. Хотя то, что я уже вижу в исполнении ребят, мне нравится. Тренироваться вместе Оксана и Артур начали, по существу, только в мае. Решение поставить их в пару было принято в конце зимы, но на одной из первых тренировок ребята вдвоем упали при исполнении подкрутки, причем Оксана разорвала связки на ноге. Правда, выяснилось это далеко не сразу: она молчала как партизан - боялась, что мы узнаем, что травма серьезная, и откажемся от нее. Тем более что кандидаток на это место было много.

Артур, как мне кажется, именно тогда почувствовал, что у Оксаны очень сильный характер и безропотно соглашаться на роль ведомой она не станет. Значит, играть роль ведущего ему становится гораздо сложнее.

Из всех учеников, что когда-либо у меня были, Дмитриев – самый большой талант. Редкий. Мог выполнить что-угодно, что бы я не предлагала. Причем не просто делал все элементы, но прежде всего исходил из потребностей партнерши, чтобы ей было удобно кататься.

На соревнованиях Дмитриев катался не просто безошибочно, а я бы сказала нахально безошибочно. О таких спортсменах принято говорить «Плюс старт». Так вот у Артура было плюс три старта.

Другое дело, что в 1994-м он наверняка не знал - просто не мог знать, - насколько трудно все начинать с нуля, имея за спиной кучу заслуг и титулов. Я-то так или иначе привыкла периодически оставаться у разбитого корыта: именно такое чувство испытываешь, когда уходят чемпионы и тебе в полной мере дают почувствовать, что ты - никто.

Работать не в России, а за границей с иностранцами мне никогда не было так интересно, как дома. Когда нет абсолютного контакта со спортсменом, а есть только обучение технике катания, чувствуешь себя просто наемной рабочей силой. Чувство, надо сказать, крайне неприятное. Во всяком случае, для меня. А просто зарабатывать деньги я никогда не рвалась. После Игр в Лиллехаммере мы сознательно отказались от очень выгодного и, главное, долговременного контракта в США. Решили, что наша идея нас привлекает больше. Хотя, когда Артур начал работать с Оксаной, у нас пошли бешеные расходы: на костюмы, на сборы, на витамины... Если выражаться языком бизнеса, это своего рода инвестиция. Которая, надеюсь, окажется выгодной для всех.

Объективно говоря, среди нынешних фигуристов я не вижу никого, с кем нельзя было бы бороться. Возможно, не сейчас, через год, но это вполне реально. А пока надо только работать. Жаль, что у меня сейчас нет второй пары. Работать с двумя намного интереснее. Можно пробовать более разнообразную музыку, элементы. Различный стиль катания. А главное - в группе идет непрерывная конкуренция. Именно из этих соображений я исходила, когда приглашала к себе латвийских фигуристов Елену Бережную и Олега Шляхова. К сожалению, чуть позже Лена получила очень серьезную травму…

* * *

Со стороны переход Казаковой к Москвиной, а Ельцовой и Бушкова – к Павловой выглядел тогда самой обычной бартерной сделкой. Хотя на самом деле в отношении Марины и Андрея так просто-напросто распорядились обстоятельства. Фигуристы позвонили Павловой сразу после чемпионата мира-1995, где, как и в Дортмунде, заняли лишь четвертое место. Не получив согласия, обратились к другому тренеру – Елене Чайковской. Та тоже ответила отказом, но почти сразу перезвонила Павловой: «Возьми ребят».