С Москвиным мы долгое время были на «вы»: когда познакомились, разница в восемь лет казалась неимоверно большой. К тому же я сам не испытывал потребности сближаться. Мне всегда было привычнее не спрашивать, а наблюдать. И уже потом делать из этих наблюдений выводы, извлекать то, что вписывалось в мою тренерскую концепцию.
Само понятие «питерская школа» в те годы подразумевало очень высокий технический уровень. Большая заслуга в этом отношении принадлежит еще основоположнику российского фигурного катания Николаю Панину-Коломенкину. Тот же Москвин прошел через его руки и его учебники. Не случайно в обязательных упражнениях питерцы, как правило, стояли выше москвичей. Соответственно, они быстрее обучались многооборотным прыжкам. Тамара Москвина - это ведь тоже личность, выросшая под влиянием Игоря. Они постоянно и очень жестко спорили на тренировках, пытаясь доказать друг другу свою правоту. Такая среда очень благоприятствует появлению думающих тренеров.
Москвин всегда стремился внести черты индивидуального стиля и почерка во все программы, которые ставил. Белоусову и Протопопова не повторяла ни одна последующая пара, точно так же как не повторяли Москвину с Мишиным, Селезневу с Макаровым. То же самое можно сказать о мужчинах-одиночниках, которые катались у Москвина.
В фигурном катании ведь сложно что-то изобрести: все элементы давно уже придуманы. А вот в плане композиции - заходов на прыжок, выходов из прыжка, из вращения - Москвин всегда сильно отличался от всех остальных. Любил этим заниматься. Все его спортсмены были необычайно яркими, и эта яркость шла не от внешних данных, а прежде всего от того, что композиции, созданные коньком, запоминались очень интересным рисунком на льду.
Москвин постоянно втолковывал и своим ученикам, да и коллегам тоже: композиция с продуманным рисунком всегда выглядит на льду гораздо интереснее для зрителей и судей, чем просто набор прыжков и вращений. Хотя, безусловно, проще просто ездить по льду как придется...
Игорю Борисовичу, кстати, свойственно очень внимательно наблюдать за тем, как работают другие тренеры. Даже когда он отошел от активной работы на льду, было видно, что равнодушно смотреть на фигурное катание он просто не может. Интересуется, что-то подсказывает, всегда отмечает, если что-то ему понравилось.
Мне всегда казалось, что работа с парами доставляет Москвину ни с чем не сравнимое удовольствие. После Белоусовой и Протопопова это были Москвина и Мишин, потом - Лариса Селезнева и Олег Макаров. Знаю, что Олег до сих пор вспоминает, как и чему учил их с Ларисой Игорь Борисович. Постоянно приводит его в пример, работая со своими учениками.
Глава 13. ПРОСТАЯ ИСТОРИЯ
Личное дело: Селезнева Лариса Юрьевна. Родилась 12 сентября 1963 года. Фигурным катанием начала заниматься в 1971 году. Специализация – парное катание. Мастер спорта международного класса. Партнер - Олег Макаров.
Макаров Олег Витальевич. Родился 22 октября 1962 года. Фигурным катанием начал заниматься в 1970-м. Специализация – парное катание. Мастер спорта международного класса. Партнерша (впоследствии – супруга) – Лариса Селезнева. Тренер Игорь Борисович Москвин.
Серебряные призеры первенства мира среди юниоров (1979). Двукратные чемпионы мира среди юниоров (1980, 1981).
Четырехкратные чемпионы СССР (1984-85, 1988-89).
Двукратные чемпионы Европы (1987, 1989); Серебряные призеры чемпионата мира в Токио (1985). Бронзовые призеры чемпионата мира в Будапеште (1988). 4-е место на чемпионатах мира 1984, 1986-87 и 1990 годов. Бронзовые призеры Олимпийских игр в Сараево (1984). 4-е место на Олимпийских играх в Калгари (1988).
Награждены медалью «За трудовое отличие». Постоянно живут в Ньюбурге (США). Дочь Ксения – чемпионка России в одиночном катании (2010), участница Олимпийских игр 2010 в Ванкувере (10-е место в одиночном катании)
В марте 2010-го на чемпионате мира в Турине произошла история, заставившая меня вспомнить времена, уже вроде бы давно ушедшие в прошлое. В день, когда завершились состязания в парном катании и специализированные форумы в интернете были полны всевозможных комментариев по поводу не бог весть каких сложных программ чемпионов, кто-то из болельщиков, а может, из бывших фигуристов вдруг просто перечислил все прыжки, подкрутки и выбросы, которые в 1984 году на чемпионате мира в Оттаве выполнили Лариса Селезнева и Олег Макаров.
И как-то враз стала очевидной совершенно невероятная вещь: произвольная программа, придуманная Игорем Борисовичем Москвиным для своих учеников в незапамятные времена, оказалась на порядок сложнее той, с которой спустя 26 лет чемпионами мира в Турине стали китайцы Цинь Пан/Цзян Тун.
Вот только в Оттаве в 1984-м Селезнева и Макаров остались четвертыми.
И я в очередной раз невольно вспомнила о том, как в 1983-м одним движением руки Макаров зачеркнул целый год своей спортивной жизни.
Каждый раз, когда мы беседовали о тех временах с Игорем Борисовичем Москвиным, имя Макарова всплывало постоянно. Помню, как тренер долго рассуждал о том, что у каждого спортсмена есть определенная планка. Если она высока, это своего рода гарантия, что человек будет стабильнее выполнять элементы, ему будет проще кататься. И что опускать эту планку – значит опускать уровень своих собственных притязаний.
- У кого из ваших учеников эта планка стояла наиболее высоко? – спросила я тогда. И услышала:
- У Макарова. Он мог выполнить на льду все, что угодно. И прыгать умел с любых заходов. Лариса и Олег пришли ко мне уже готовой парой от Андрея Сурайкина. Они неплохо выступали по юниорам. Чуть позже мы с Тамарой нашли Лену Валову - партнершу для Олега Васильева, и обе пары начали кататься вместе. Взгляды на тренировочный процесс у нас с Тамарой совершенно не совпадали. Внутренний протест начал проявляться у жены еще когда она каталась с Мишиным. Это выражалось в настырности с которой Тамара постоянно стремилась доказать, что она лучше всех.
Когда она начала работать с Ирой Воробьевой и Сашей Власовым, которого потом сменил Игорь Лисовский, много идей давал я. Помогал довольно активно, поскольку помимо тренировок Тамара была занята нашими тогда еще маленькими детьми. А вот когда она с Валовой и Васильевым вырвалась на свободу, то как бы стремилась реализовать в них все то, что было недопето ей самой.
Я же с Селезневой и Макаровым и нашим постоянным хореографом Юрием Потемкиным пошел другим путем. Более творческим, что ли.
- Что вам не нравилось в работе жены?
- Никогда не анализировал на самом деле. У Тамары, безусловно, была хватка, которой никогда не было у меня. Но она никогда не думала, как «подать» элементы, в то время как я сам придавал этому очень большое значение. Старался найти у каждого из элементов наиболее выигрышную, «лицевую» сторону. Чтобы программа заиграла. Считал, что иначе нельзя. Смешно ведь будет, если балерина выйдет на сцену и начнет крутить свои фуэте в углу возле кулис?
Одной из моих любимых программ у Селезневой и Макарова был «Китайский концерт» Жан-Мишель Жарра. Они катались в черных комбинезонах, я даже хотел использовать белый грим и шапочки, как у мимов. Руководители федерации фигурного катания запретили гримировать ребят, но программа благодаря множеству игровых элементов все равно получилась довольно мистической.
В 1985 году Лариса и Олег выиграли короткую программу на чемпионате мира в Японии, но там не в нашу пользу сложилось слишком много факторов. У Ларисы в тот сезон было неважно с ногой. Ее долго лечили в Москве у Зои Мироновой – в отделении спортивной и балетной травмы ЦИТО, делали блокады, но никак не могли понять причину травмы. А она, как выяснилось позже, возникла от того, что сломался ботинок и стал натирать ногу. В результате этого развился лимфоденит – гнойное воспаление сухожильной сумки.
