— П… П… Простите… — виновато опустив взгляд, ответила Валерия.

— Другой разговор. — удовлетворённо кивнул я.

— Ой, да чего мы тут все сидим, как не родные? — Петрович поднялся и жестом указал на стулья: — Госпожа Симонова! Госпожа Пшеничкина! Мы приглашаем вас разделить с нами полдник.

— Ну… — Валерия начала боязливо оглядываться по сторонам, словно выискивая спасение.

— Мы согласны. — дёрнув анимешную школьницу за руку, холодно произнесла Амелия.

Да уж… Некоторые «гении кулинарии» были очень своеобразными. И я бы даже сказал — забавными. Но с другой стороны — кто знает, какими мы окажемся через пять лет?

* * *

— А как иначе? — возмутилась знатно захмелевшая Пшеничкина после очередного стакана Наташиного «морсика» и приобняла меня: — Кухня в ресторане — это строгость, граничащая с агрессией. Если шеф швырнул в тебя кастрюлю или обозвал последними словами — это не значит, что он тебя не любит. Скажу больше, скорее всего, он к концу дня об этом даже не вспомнит.

— Если в меня швырнут кастрюлю или обзовут последним словом — я просто уволюсь из заведения. — пожав плечами, ответил я.

— Ну, представь… У каждого повара есть амбиции. Карьерный рост и жизненная цель. Если ты такой же карьерист, как я… А ты — такой же карьерист, как я, то ты в любом случае отдашь свою душу во имя развития. Твоего дальнейшего профессионального продвижения! И давай подключим логику — где ты получишь необходимый опыт и рекомендации, которые будут иметь огромный репутационный вес? В рыгаловке «Три дубка» или в ресторане с Мишленовской звездой? Давай! Скажи мне это.

— Я работал в дорогих ресторанах. Там были адекватные шефы.

— «Дорогой» — не равно «с Мишленовской звездой». Пойми, чтобы заработать звезду… Нужно быть особенным! Нужно иметь на кухне не просто команду… Нужен ИДЕАЛЬНЫЙ механизм. Чтобы всё работало, как швейцарские часы. А такое можно сделать только жестокой дрессировкой. И НИКАК ИНАЧЕ!

— Вынуждена поспорить. — Амелия придвинулась ближе, крайне подозрительным взглядом посматривая на руку Пшеничкиной, которая уже опустилась опасно близко к моей пятой точке: — Команда обязательно проходит притирку. Без этого никуда. Но жестокое поведение шефа — очень часто приводит к саботажу.

— Да я им глазёнки вырву, если посмеют восстать против меня! Хотят развития? Хотят получить мои БЕСЦЕННЫЕ знания? Значит будут терпеть мой характер! К тому же, я не злая… И даже не жестокая… Я же всё это делаю от ОГРОМНОЙ любви к моим щенка… Кхм… Моим ребятам. Я добра для них желаю! Я хочу, чтобы они хоть чего-то добились на поприще высокой кухни. И они это знают. И они меня любят.

— И терпят из последних сил. — добавила Госпожа Симонова.

— Никто и ничего не терпит! Меня любят! Бедолаги там сегодня поди скучают без своей королевы… Тоскуют. А я тут сижу с вами и пью… Этот восхитительный нектар! А пчёлки плачут там… Эх…

— У вас есть допуск к камерам на кухне? — поинтересовалась Амелия.

— Ну, конечно, есть… Что за вопросы? — нахмурилась Пшеничкина и положила голову мне на плечо.

— А вы посмотрите, как они без вас скучают и тоскуют. — Госпожа Симонова холодно улыбнулась: — Просто из интереса.

— Ла-а-а-а-адно! Но это только для того, чтобы доказать вам, моя прекрасная Госпожа Симонова, что мои рабочие пчёлки любят меня и только меня! И сейчас в самом дурном расположении духа! — Пшеничкина вытащила коннектор из кармана своего школьного пиджака, и немного поколдовав на мониторе, показала нам: — Вот! Видите? Тоскуют. Плачут! И работают-работают-работают.

Мы с Амелией попытались не расхохотаться в голос.

Ироничность ситуации заключалась в том, что на кухне царила идиллия! Все ребята работали с такими счастливыми улыбками. И двигались так плавно, словно это была не готовка, а художественные танцы.

— Какого… — Пшеничкина покраснела от ярости: — Что за дичь⁈ Они должны были плакать и тосковать!!! Какого хрена они улыбаются⁈

— Всё дело в том, Госпожа «Королева Улья», что человек человеку друг. Да, вы используете наёмный персонал. Но это — не ваши рабы. Они такие же наёмники, как и официанты. И если вы будете принуждать их, запугивая и шантажируя… Ситуация может выйти из-под контроля. Так что, лучше бы вам чётко соблюдать субординацию.

— Подтверждаю. — кивнул я: — У нас в «Шашлычке» тоже поначалу было жёстко. Но всё сугубо в рамках! И нам с Коляном это помогало расти, как специалистам. А что же касается ваших «пчёлок»… Если вы перестроите работу с ними и выйдете на принципиально профессиональный уровень общения — дела ещё быстрее пойдут в гору.

— Ну-у… Ладно. Я попробую. — обиженно буркнула Пшеничкина, которую я теперь буду называть Пшеничкой по понятным причинам.

— Кто ещё будет карри? — поинтересовалась Зиночка, которая опять ушла с головой в готовку.

Все тут же подняли руки. А Эдик сразу обе.

Пшеничка настолько вгрызлась мне в уши, что я не заметил, как по кухне пошёл тот самый аромат, который сводил с ума зрителей. Живот предательски заурчал! Вот это мощь…

— Приятного аппетита! — Зиночка поставила передо мной тарелку. Ух… Выглядело потрясающе.

Ложка вошла в рис, словно в облако… Идеальные зёрна басмати были подкрашены шафраном в бледно-золотой цвет. Стоило мне попробовать это восхитительное карри, как весь мир вокруг перестал существовать.

Вот она! Сила блюда, возведённого в абсолют.

Первым пришёл рис. Он буквально таял, оставляя на языке нежный ореховый след и тонкое молочное послевкусие гхи. А следом мои вкусовые рецепторы накрыло соусом. Господи… этот соус! Густой и бархатный… Он обволок нёбо тёплой пряной волной. Кардамон вспыхнул наверху сладким цветочным облаком, а за ним прокатилась глубокая и почти смолистая гвоздика. Всё это подхватила мягкая, чуть жгучая волна кашмирского чили, которая грела, но при этом не обжигала.

Восхитительно! Подобный соус идеально подойдёт для тех, кто только начал своё путешествие по миру острых блюд.

И вот, начался самый важный момент… Я нашёл мясо.

Кусок ягнятины распался под ложкой, не выдержав даже лёгкого нажима. Волокна пропитались специями до самой сердцевины, и во рту растеклась мягкая, сливочная, до неприличия нежная вкусовая палитра, в которой чувствовался и йогуртовый маринад, и тёплый жар долгого томления.

А сладость лука, растворившегося в соусе без остатка, крепко обнимала эту нежность. И вот эта капля кислинки, где-то в конце… Она буквально очищала вкус, чтобы через мгновение захотелось ещё!

Всё, что я сегодня успел попробовать — казалось безвкусным. Искусственным. Я бы даже сказал — картонным. А этот кашмирский карри был настоящим волшебным оазисом в пустыне блёклости и безвкусия. Я сейчас ощущал себя уставшим путником, который шёл по адскому пеклу вот уже несколько часов… Моё лицо обдувал жаркий ветер. А песок скрипел на зубах вместо соли. И вдруг я вышел к воде… К живому, дышащему источнику, где всё буквально сияло самыми неожиданными, но очень грамотно подобранными нотками вкусов.

— Зиночка… — я взглянул на миниатюрную бухгалтершу восхищёнными глазами: — Ты чудо!

— Ребят… — быстро схомячив свою порцию, произнесла Пшеничка: — А у вас есть принтер?

— Есть на втором этаже. — кивнула Глава студсовета: — А вам зачем?

— Договорчик хочу распечатать…

— Какой ещё договорчик? — с усмешкой поинтересовался я.

— Договорчик, что Зиночка после учёбы поедет ко мне в Париж!

— Опять вы за своё… — обречённо вздохнула Амелия: — Так! Всё. Госпоже Пшеничкиной больше не наливать.

— Эй!!! Это оскорбительно!!! Я же гость!!!

— Ведёте себя ужасно. Если сама захочет — придёт к вам.

— Но я хочу!

— Я тоже много, что хочу.

— Но я же…

— Ещё одно слово, Госпожа Пшеничкина, и мы с вами немедленно покинем «Полярную сову».