Мне кажется, что он зол, но нет, это его заводит. В глазах по-прежнему полыхает ядовитый и опасный огонь. Но теперь он был приправлен жаром желания.

- У нас как-то всё разладилось. - Его губы останавливаются в миллиметре от моих, а горячие дыхание обжигает кожу, заставляя мурашки пробежать по телу.

- У нас не просто ссора, а пропасть. Ничто не сравниться с той болью, которую ты мне причинил. - Мои кулаки сжаты, но сквозь рубашку чувствую, как его сердце бешено колотится.

- Я просто хочу, чтобы всё было как раньше. Мне надоело ссориться. - Одной рукой он удерживает меня, а другой нежно проводит по лицу.

- Мне тоже. Может, тебе лучше остаться в Москве?

- Нет, не могу. Если отпущу… боюсь, что ты улетишь навсегда.

- У тебя остаётся ещё одна жена.

- С ней всё не так. К Айне я не испытываю и десяти процентов из того, что чувствую к тебе.

Тамерлан, наконец, отпускает меня, но взглядом продолжает обжигать.

Мне хочется ему поверить, но не могу.

Если бы его слова были правдой, он бы никогда не притащил её в наш дом.

В машине едем молча. Я смотрю в окно, но чувствую, как он периодически бросает на меня взгляды. В машине повисла тяжёлая атмосфера недоверия.

- Сумка с вещами осталась в офисе. - Говорю, когда понимаю, что мы подъезжаем к аэропорту.

- Вот она. - Он кивает на заднее сиденье, где лежит моя дорожная сумка.

Чувствую себя этим самым багажом, который просто берут и увозят.

Даю себе волю и до боли закусываю губу. Моё тело моментально становится напряжённым.

- Может, тебе стоило остаться с Айной. Она всё-таки ждёт от тебя ребёнка.

Понимаю, что он всё планировал заранее. Даже не спросил моего мнения. Просто поставил перед фактом.

- Сколько ты пробудешь в Питере?

- Пока не знаю.

- Там ты тоже будешь контролировать мой каждый шаг?

- Я планирую всё наладить. Чтобы домой мы вернулись счастливой семьёй, у которой нормальные взаимоотношения.

- Это насилие. Ты вывозишь меня против моей воли, контролируешь каждый мой шаг, решаешь за меня. Это не брак, это тюрьма.

Его лицо каменеет.

- Очень интересно. Ты бы предпочла? Остаться дома и каждый день видеть Айну?

- Я бы предпочла, чтобы ты спросил моего мнения, прежде чем принимать решения о моей жизни! - Голос мой повышается. - Но для этого нужно считать меня человеком, а не вещью.

Нащупываю в кармане визитку Адама, надо её спрятать или выбросить. Если Тамерлан узнает про нашу встречу, будет ещё больший скандал.

Он смотрит на меня долго, внимательно. И я понимаю - он знает, что я изменилась. Что я больше не буду молчать и терпеть.

- Мы ещё поговорим об этом.

- Да, поговорим. - Соглашаюсь, сжимая визитку в кармане крепче. - Обязательно поговорим.

Глава 16

Мы проходим регистрацию, поднимаемся в самолёт. Тамерлан демонстративно заботлив - подаёт мне руку, помогает устроиться в кресле, предлагает плед. И вроде он ведёт себя как всегда, но мне противно, потому что это ложь.

Когда самолёт взлетает, я смотрю в иллюминатор на удаляющийся город. Хочется, чтобы и все мои проблемы точно также остались далеко позади.

Частный самолёт Тамерлана - воплощение роскоши. Всё создано для комфорта, но я чувствую себя в золотой клетке.

Стюардесса, молодая брюнетка с идеальной фигурой и лицом модели, встречает нас с профессиональной улыбкой. Но её взгляд скользит по Тамерлану, задерживается на нём чуть дольше, чем нужно. Она поправляет волосы, когда он проходит мимо, и я замечаю, как её губы чуть изгибаются в кокетливой улыбке. Меня она будто не видит.

- Добро пожаловать на борт, Тамерлан Русланович. - Произносит мелодичным голосом, игнорируя моё присутствие. - Чем могу помочь?

- Спасибо, Лейла. Как обычно. - Тамерлан, садиться в кресло.

Я сажусь напротив него, наблюдая за этим спектаклем. Лейла подаёт мужу виски, а мне едва кивает:

- Что для вас? - Ко мне она явно испытывает призрение. В её голосе сквозит высокомерие, будто я здесь чужая.

- Чай, пожалуйста. - Я же разговариваю вежливо.

Почему-то сейчас меня бесит, что реакция этой девушки. Может и с ней у него был роман. Так между делом во время многочисленных командировок. Сколько их было в его командировках? Сколько раз он улыбался им так же, как мне когда-то? И сколько там жён может быть? Я уже ничему не удивлюсь.

Когда мы взлетаем, и Лейла исчезает в служебном отсеке, и мои мысли разлетаются в разные стороны, как облака, а в голове крутится одно и то же: как я дошла до жизни такой?

Пять лет назад всё было по-другому. Я была другой.

Галерея Эрарта в Санкт-Петербурге, октябрь. Моя первая персональная выставка «Архитектура эмоций». Три года работы, десятки проектов, бессонные ночи с чертежами. Папа помог с организацией - у него были связи в культурной среде. Мама весь вечер волновалась больше меня.

- Златочка, ты такая красивая сегодня, - Мама суетилась вокруг меня, поправляя платье. - Этот цвет тебе идёт.

Тёмно-синее платье от Зара, которое я купила на последние деньги. Туфли на каблуке, тоже недорогие, но элегантные. Я хотела выглядеть профессионально, серьёзно. Молодому архитектору нужно было завоёвывать доверие.

В зале собрались искусствоведы, журналисты, потенциальные клиенты. Я нервничала, отвечая на вопросы о концепции проектов, о том, как архитектура может влиять на эмоции человека.

И тут я увидела его.

Он стоял у макета торгового центра, который я проектировала для конкурса. Высокий, широкоплечий, в идеально сшитом костюме. Его присутствие заполняло пространство, будто он был центром мира. Даже среди петербургской элиты он выделялся - какой-то особой энергетикой, уверенностью, силой.

- Интересная концепция. - Сказал он, когда я подошла. Голос низкий, с лёгким акцентом. - Вы действительно считаете, что пространство может менять настроение?

- Не только считаю, но и знаю. - В его вопросе чувствовался вызов, и я не смогла не ответить. - Архитектура словно застывшая музыка. Она может успокаивать или возбуждать, вдохновлять или угнетать.

Он улыбнулся, и эта улыбка что-то перевернула у меня внутри.

- Тамерлан Байсаров. - Представился он, протягивая руку.

- Злата.

Его рукопожатие было крепким, тёплым. И он не отпускал мою руку дольше, чем это принято.

- Вы умеете создавать пространства, в котором можно быть счастливым.

- Это сложно. – Его вопрос заставил меня задуматься. - Счастье у каждого своё.

- Какое оно у вас?

Снова прозвучал вопрос, который я не ожидала, он был слишком личным для первого знакомства, но что-то в его глазах заставило меня ответить честно:

- Дом, где можно быть собой. Место, где тебя ждут и понимают.

Он кивнул, как будто я сказала что-то очень важное.

- Я бы хотел, чтобы вы создали такое пространство для меня.

Как же наивно это звучит сейчас. Дом, где можно быть собой. Место, где тебя ждут и понимают. А получилось место, где я стала никем, где меня терпят из жалости.

Но тогда... тогда всё казалось сказкой.

Он не ушёл с выставки, пока она не закончилась. Задавал вопросы о каждом проекте, внимательно слушал. Когда я объясняла концепцию детского сада с игровыми пространствами, он сказал:

- У меня когда-нибудь будут дети. Я хочу, чтобы они росли в счастье и радости.

После выставки он не хотел меня отпускать и предложил поужинать.

- Я знаю хорошее место. Если вы не против кавказской кухни.

Ресторан оказался дорогим, но уютным. Тамерлан заказал вино, которое стоило как моя стипендия за год. Рассказывал о себе, о бизнесе, о планах на будущее. Говорил, что приехал в Питер по делам, но выставка оказалась приятной неожиданностью.

Мы проговорили до двух ночи. Он рассказал о родном Дагестане, о горах, о традициях. Я - о Питере, о белых ночах, о том, как город формирует характер людей.

- Вы должны увидеть Кавказ. - сказал он, провожая меня к машине. - Там архитектура тысячелетиями служила защитой и красотой одновременно.