Попытка быстро высвободить руку обратно провалилась с треском, он крепко ее удерживал. Смотрю куда угодно, но только не на моего мучителя. Поднять глаза пришлось, а встретившись с ним взглядом - пожалела о решении прийти сюда. Между нами проскочил поток ненависти, который впился острыми кусками стекла в грудную клетку, вызывая волну дико испуганных мурашек, скулящих от боли. Затем его губы изогнулись в добрейшей из улыбок, фальшивой как сам он. Слабой, но достаточной, чтобы показалась пара клыков. Как будто Воронцов постепенно превращался в кровопийцу. Ведь это так и было. Монстр давно показал свое лицо, и никогда не упустит добычу.
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
Беру себя в руки. Выдергиваю свою ладонь и прочищаю горло. Если бы на моем лице отразилось хоть что-то, что даст ему повод меня уничтожить, он выиграет. Он всегда выигрывал, но только не сегодня.
- Итак, Ник, давай выкладывай, что хотел сказать и закончим с этим фарсом любящей семейной пары.
Покачав головой, он выпрямился и скрестил руки на груди.
- Давай для начала присядем, и сделаем заказ. На сытый желудок лучше воспринимаются тайны. - Заходит со спины, пододвигая стул мне. Выдержав стойко его ухаживания, оказываемся друг напротив друга. Воронцов дает распоряжение непонятно откуда взявшемуся официанту, и мы долго молча боремся взглядами.
- Мне просто нужно открыть тебя правду, - Строит из себя страдальца, гадёныш, - Я, просто очень хочу видеть твое лицо, когда узнаешь. И кто в этот момент окажется страшнее и лживой тварью, которым ты меня считаешь. Рассказать обо всех ужасных и темных делишках Шмеля. - Последнее шепчет, придвигаясь ближе через стол.
- Говори уже. - Срываюсь на крик, тут же прикрываю рот ладонью, озираясь по сторонам.
Наклоняюсь над столом, копируя его позу.
- Я пришла сюда послушать, а не принять за чистую монету твою правду. После всего, ты ждешь от меня веры? Никогда!
- Ты поверишь. Для этого у меня есть свидетель, который все подтвердит. Он скоро придет. И я уверен, ты будешь очень удивлена, а события пятилетней давности всплывут во всех красках.
- Но если пойму что ты врешь, ты… . Вы оба отправитесь в ад. И уж теперь я напишу заявление на тебя. Изнасилование меня тебе больше не сойдет с рук. Эд меня в этом поддержит. Он знает что со мной случилось, и жаждет поквитаться с обидчиком.
Воронцов поднимает голову вверх и начинает громко смеяться. Резко прекращает, опуская взгляд на меня.
- О, детка, ты многого не знаешь. В том клубе оказывается, мы были все вместе, и первым над тобой надругался как раз таки твой любовничек, а я лишь подобрал шалаву, отказавшуюся жить в роскоши. - Шипит в лицо ублюдок, мгновенно из идеального кавалера превращаясь в сатану.
- Я тебе не верю. Эд мне все рассказал. Он был там с друзьями, и не знал, что это была я. Тот парень был под кайфом, его как и меня отравили, а ты насиловал осознанно. - Пальцы впиваются в стол, наровя крошить столешницу в крошку. Содрогаюсь от воспоминаний, когда пыталась остановить Ника, когда умирала от каждого грубого болезненного толчка, разрывающего всю меня внутри, удара по лицу и телу, жутко грубые пальцы на моей тонкой шее лишающие воздуха. Все это по сравнению с тем первым не сравниться, и уже не так ужасно казался акт лишения меня девственности. - Мои подруги еще тогда кричали о суде над гадом. Уверенна, по моей просьбе дадут показания, и видео с камер наблюдения докажут кто есть кто. - Рычу сквозь слезы.
- У тебя нет доказательств. А с камер давно все кадры исчезли. - Усмехается. - Послушай, у тебя нет выхода. Если вернешься ко мне, все будет хорошо. Шмель падла не заслуживает тебя. Он не заслуживает ходить свободно по земле. Это он лишил тебя всего. Он был тем насильником, а я лишь умирал от злости на тебя. Сорвался, облажался. Я люблю тебя, Женя! Когда ты это уже поймешь? - Посыпались фальшивые признания. Не верю ни одному слову.
- Я тебе не верю! Это не правда! Эд самый лучший. А ты за все ответишь. У меня остались доказательства, когда ты мне колол лекарства, от которых пострадала моя дочь.
Опять с Воронцова слетает маска лживого заботливого мужа.
- Ты думаешь, что держишь меня за яйца, не так ли? Что твой кулак сильно сжался вокруг моего горла? Твои потуги мне понятны, но это мелочь, которую мои адвокаты разбросают нищим в подворотнях. Я уверен, что смогу переубедить тебя, и не только я. Вот он, мой свидетель, так вовремя. - Кивает в сторону за моей спиной, не оборачиваюсь, так как знаю его игру.
Закатила глаза и усмехнулась. Он пытается спровоцировать меня своей грубой пошлятиной. Быть может, он думает, что поверю, боясь давления и шантажа. Этому не бывать. Сейчас я как ни когда решительна. Но червячок сомнения гложет душу. Не знаю, что со мной будет, если Эд признается, что тот парень он. Наверно будет последняя капля в озере, погибающем в отходах химзавода. Не позволяю этим мыслям затопить меня.
Встаю, сильно скрипнув стулом о матовый рисунок кафельного пола, наклоняюсь к нему. Глаза в глаза, наши носы находились в дюйме друг от друга.
- Уверяю тебя, я нисколько не заинтересована в твоих свидетелях, но могу поручиться за твою голову, здесь… - Стучу пальцем по его лбу и сжимаю зубы, показывая рык волчицы. - Ты мерзкий шантажист, ворюга и насильник. Мы с Эдуардом это докажем, и больше даже твой запах не будет мучить мир.
- Евгения!? Доченька! Как же мы соскучились по тебе. - Слышу за спиной родной голос, но до тошноты противный. Содрогаюсь. Дергаюсь, вставая по стойке смирно. Повернувшись, лицом к лицу, сталкиваюсь с моими самыми страшными кошмарами. Мне много раз снилась встреча с родителями, но ни разу не могла представить, как это будет больно в реальности. Мать с отцом стоят напротив, держась под ручку. Красивая ухоженная парочка говорит о своем, не бедствующем положении. И как у них совести хватило прийти сюда. Душа рыдает, сердце выскакивает из груди в истерике, а щеки омываются первыми признаками слабости от понимания - Воронцов опять их купил.
24 глава Евгения
!Евгения!
Седовласый мужчина в дорогом костюме, идеально ухоженная блондинка разменявшая шестой десяток лет, расфуфыренная руками умелого и дорогущего визажиста, тянутся ко мне в объятия. Кровь закипает лишь от одной мысли, во что превратили самые дорогие мне люди мою жизнь, как испортили судьбу. Наверно слушали выражение - родителей не выбирают, и может быть я готова была их простить, но этот жест с их стороны убивает последние надежды. Видно невооружённым взглядом меркантильность во взгляде, выгода в жестах, ложь слезливой улыбки. Голливуд по ним плачет.
Рыночное отношение этой парочки переворачивает в душе все вверх тормашками, и до спазмов в желудке становиться невыносимо, находиться рядом от того, что они торгуют своими детьми. Родители решили показать свою тоску по мне и долгие ночи страданий, но глаза горят и говорят лишь одно - образумить строптивую дочь для очередной выгодной продажи.
Меня передергивает от мыслей, что благодаря этим людям я появилась на свет, любила и боготворила. Они подарили мне жизнь и за это спросили с меня самой высокой ценой. Ценой счастья собственного дитя. Разве могут так поступать любящие тебя люди? Разве в ответ может ребенок доверять? Уверенна, что нет, так почему я должна себя приносить в жертву. Ради чего!? В очередной раз идти у них на поводу, в охапку с надеждой почувствовать крохотную частицу родительской любви в потоке извергающейся лавы. Нет! Этому не бывать! Ради своей дочки не позволю.
- Малышка! Прости нас! Мы очень по тебе соскучились. - Шепчет мне на ушко мама, которую я считала своей самой лучшей подругой, а потом она предала меня. Ну, конечно не в ее стиле показывать на людях лживые эмоции, так как не все слепы
- Дочь! Моя образумившаяся детка. - Отстраняя свою жену, меня захватывает в тиски отец, а по телу проносятся мурашки готовый захлебнуться в собственной рвоте. Господи! За что так ты со мной. Его даже называть так мысли стонут.
