Я не говорю уже о гигантских затратах, которые понадобились бы на перестройку всей системы управления Стратегическими ядерными силами России.
Тут дело пахло появлением на свет достойного продолжателя «дела» Пеньковского, из-за предательства которого в свое время Генштаб был вынужден кардинально перекраивать всю систему функционирования ракетных войск. Мы вбухали тогда в это дело такую гору народных денег, размеры которой до сих пор держатся в секрете. Национальный позор иногда тоже бывает государственной тайной…
Но на каждого Дудника есть Лубянка.
Правда, на Арбате у нас поговаривали, что кандидата в предатели контрразведчики стали плотно пасти только после того, как им просигналили коллеги из «ближнего забугорья», туда Дудник наведывался в отпуск к родственникам, где по пьянке и сболтнул, что вскоре ему привалит сказочное наследство от бабушки из Канады. Земляки майора по части бдительности (или зависти) были старой советской закваски (бабушки-то не было!), мигом простучали «компетентным товарищам» в Киеве, а те — московским коллегам.
К тому времени майор уже почти год набивал на дискету ракетно-ядерную информацию.
Но как бы там ни было, а начальник Управления военной контрразведки ФСБ генерал-полковник Алексей Алексеевич Моляков (в январе 1998-го его сменил генерал-лейтенант Владимир Петрищев) распорядился готовить приказ о поощрении отличившихся. За такие успехи положены ордена. Но когда я спросил об этом своего друга-контрразведчика, он лишь кисло ухмыльнулся и сказал:
— Если бы за каждый такой «улов» давали ордена, то у многих из наших их было бы больше, чем у Брежнева, — по самую мошонку…
Однажды подполковник признался, что для разведчиков сегодня денежная премия куда приятней, чем орден. Был же такой чудик, который на полном серьезе попросил у начальства вместо знатной награды выдать ему «денежный эквивалент».
Контрразведчик, просивший конвертировать орден в рубли, давно мог быть миллиардером.
А бывшему майору Дуднику дали восемь лет. Хотя поначалу суд замахивался аж на двенадцать. Говорят, что оренбургский экс-офицер чистосердечным раскаянием скостерил себе четыре года. Его американский «коллега» Бул, который долгое время по дешевке (всего за 60 тысяч долларов) поставлял нашей агентуре сведения о нацеливании американских ракет, получил двадцать лет.
Где есть секреты, там всегда есть и предатели. Но военных секретов, особенно ракетно-ядерных, в России становится все меньше, и потому две категории людей особенно обеспокоены тем, что их выгодный «бизнес» начинает хиреть, — американские разведчики и российские мерзавцы.
Многие десятилетия Центральное разведывательное управление США по крупицам выведывало, например, информацию о наших ядерных арсеналах, находящихся в ведении 12-го Главного управления Минобороны. В добывание нужных сведений о количестве и состоянии наших ядерных боеприпасов американская разведка вбухала миллиарды долларов.
Теперь же эти сведения российские генералы преподносят американским военным специалистам по ядерной безопасности на блюдечке с голубой каемочкой. Уже нет в России такого хранилища ядерных боеприпасов, куда бы не ступала нога американского разведчика. Нет и такого хранилища, где бы не было американской контрольной аппаратуры (есть даже оборудование «по определению надежности персонала» — что-то вроде суперсовременного детектора лжи). Вот как об этом говорится в одном из документов Минобороны России:
«…Практически все оборудование прошло процедуру ревизии (американцами. — В.Б.). При этом американские инспектора просматривают все учетные и отчетные документы, а также визуальным осмотром контролируют и фотографируют состояние оборудования».
Такая лафа штатовским разведчикам еще лет восемь назад не могла бы и присниться. Но это — реальность. Реальностью становится и то, что наши Ракетные войска стратегического назначения с помощью американских новейших компьютерных систем берутся под плотный колпак.
И весьма возможно, что осужденный ракетчик Дудник уже в скором времени с полным основанием сможет подать апелляцию в Верховный суд России с просьбой пересмотреть приговор: ведь те данные, которые он собирался продать ЦРУ, уже вряд ли являются секретными…
ЧУМА
В последние годы наша контрразведка пашет по-черному. Желающих продать военные секреты становится все больше. Даже очевидная возможность схлопотать немалый срок не останавливала тех, кто мечтал за свою подлость получить толстую пачку валюты.
Некоторые пойманные контрразведкой за задницу и сильно перетрухавшие войсковые или флотские спекулянты военными тайнами с поросячьим визгом пытались доказывать следователям, что они действовали, руководствуясь «общечеловеческими принципами морали»: банальное приторговывание Родиной рядилось в тогу трогательной борьбы за ее экологическую или ядерную безопасность…
Все чаще у нас примитивные мздоимцы в погонах и без играют роль борцов за чистые идеалы человечества.
Живет в Екатеринбурге подполковник-отставник, некогда служивший в секретной военной лаборатории, занимавшейся биологическими проблемами. В свое время он не поладил с начальством, из-за чего и вынужден был уйти в запас. Сняв погоны, решил сполна отомстить обидчикам: стал посылать страждущим сенсаций журналистам «сигнальчики» о том, чем занималось и продолжает заниматься его родное предприятие.
Российские и иностранные журналисты валом повалили к нему на Урал. И в зависимости от размеров гонорара получали от запасного офицера дозу конфиденциальной информации. Когда же спецслужбы проявили интерес к «бизнесу» отставника, тот вдохновенно заявил, что является страстным борцом за выполнение Россией Международной конвенции о запрещении биологического и химического оружия.
Было ясно, что отставник заблаговременно приготовил себе красивую «крышу», под которой спецслужбам очень непросто было отделить ловкого спекулянта военно-биологическими тайнами от бесстрашного радетеля за выполнение Россией своих международных обязательств.
Не так давно бывший полковник ФСБ из Брянска прислал мне письмо, в котором предлагал на выбор несколько сенсационных тем, в том числе и о центрах разработки биологического оружия в России. Расценки у него неслабые — 1000 долларов за «освещение» одного вопроса. То ли предатели мельчают, то ли Отечество дешевеет…
Еще тогда, когда в Генштаб из Западной группы войск пришла весть о сбежавшем в ФРГ вместе с секретным снарядом командире полка, мой друг и духовный наставник Петрович сказал замечательные слова: «Предательство — высшая форма человеческой низости».
«Интересно, — думаю я, — за сколько тысяч немецких марок панфиловцы согласились бы пропустить фрицев через Дубосеково к Москве или Гастелло загнал бы им свой самолет?»
Чем хуже живется армии, тем чаще у военных людей «горят» моральные предохранители. Чем беднее становится армия, тем азартнее она грабит саму себя.
Не так давно попал мне в руки один минобороновский документ — акт ревизии в Управлении комплектования оборудованием и автоматикой Ракетных войск стратегического назначения. На 40 страницах — бурная летопись разграбления баз и складов РВСН. Тысячи километров кабеля, сотни двигателей и другого технического оборудования ушли «налево». А ведь РВСН в условиях развала армии — последний оплот военной безопасности России.
Главная военная прокуратура (ГВП) завалена уголовными делами. Уже, наверное, нет в Вооруженных силах такой должности, которая бы не упоминалась в них — от министра обороны до рядового солдата…
Криминальная чума захлестнула армию.
По данным ГВП, уже каждый третий военнослужащий, попавший в поле зрения правоохранительных органов, замешан в хищениях. Причем, если среди солдат и сержантов этот показатель за последние пять лет повысился на 8-10 %, то среди офицеров — аж на 35. Тут уже есть и свои «рекордсмены», достойные занесения в Книгу рекордов Гиннесса. Командир одной из частей ВДВ похитил 10 тыс. мин.
