РЫЧАЩИЕ ГАРНИЗОНЫ
Закономерность: почти каждая попытка руководства Минобороны и Генштаба реформировать устоявшуюся организационно-штатную структуру войск и флотов или изменить систему подчиненности частей вызывает у многих командиров несогласие. Оно выражается в различных формах — от яростной критики директив и приказов министра и НГШ до отказов выполнять приказ.
В конце 1996 года я сопровождал министра обороны Игоря Родионова во время его инспекционной поездки в войска ДальВО. В своем выступлении перед командирами частей и соединений Камчатского гарнизона министр поставил под сомнение необходимость содержать один из танковых полков корпуса на Чукотке, где покров снега зимой часто достигает двух метров.
Комкор генерал Мухамед Батыров в весьма резкой форме отреагировал на эту идею, и только сдержанность Игоря Николаевича позволила избежать прилюдного конфликта.
После прихода Сергеева на Арбат к вопросу о сокращении корпуса и изменении системы его подчиненности возвратились вновь. На этот раз Батыров пошел еще дальше: после поступления директивы из Москвы он собрал пресс-конференцию и высказал свое негативное мнение по поводу планов ГШ реформировать его соединение. И более того, публично высказал несогласие с директивой Генштаба о сокращении корпуса и подчинении его командованию Камчатской военной флотилии. Батыров не без гордости объявил, что командующий войсками ДальВО генерал-полковник Виктор Чечеватов дал ему команду прекратить передачу гарнизонов и техники военно-морскому начальству.
Дело приняло столь серьезный оборот, что лично вынужден был вмешаться начальник Генштаба Анатолий Квашнин. Только под его решительным нажимом реформаторская директива была принята к исполнению.
Явное или скрытное сопротивление командиров и начальников различных рангов линии руководства Минобороны и ГШ на полное или частичное сокращение частей все отчетливее начинало обретать облик системы. Не было почти ни одного гарнизона, где бы такие решения Москвы не принимались в штыки. Это было чрезвычайно опасное явление: расшатывалась центральная опора армии — беспрекословное подчинение военных людей приказам и директивам старших начальников.
В интервью газете «На страже Заполярья» с критикой проводимых преобразований в авиации выступил командир одного из ракетоносных авиационных соединений генерал-майор Владимир Попов. То был опасный прецедент, поскольку газета являлась органом военного совета флота и предоставление этой трибуны генералу Попову могло означать, что высший коллегиальный орган флота разделяет позицию «бунтаря», которого, кстати, почти единодушно поддерживали в авиационных гарнизонах.
И подобных случаев в Российской армии становится все больше. Во многих «упраздняемых» гарнизонах дело подчас доходило до массовых митингов протеста, что вызывает большую обеспокоенность не только в Москве, но и у региональных властей. По этой причине, в частности, мэр Петрозаводска Сергей Катанандов (сейчас — глава Карелии) обратился к командующему войсками Ленинградского военного округа генерал-полковнику Валентину Бобрышеву с просьбой внимательно отнестись к намечающемуся сокращению частей и соединений на территории республики. Он мотивировал это «опасно растущей социальной напряженностью в гарнизонах…»
По той же причине руководство Карелии обратилось к начальнику Генштаба с просьбой не сокращать «бурлящий и негодующий» 159-й гвардейский авиационный полк, расквартированный под Петрозаводском. Вскоре летчики ликовали: командование объявило им, что полк трогать не будут.
После смещения Родионова с поста министра обороны РФ и назначения на эту должность Сергеева у меня иногда создавалось впечатление, что Минобороны и Генштаб подвергали сокращению некоторые части, руководствуясь не профессиональными, а конъюнктурными политическими соображениями. Порой под сокращение попадали «опасные» воинские формирования, где сильнее всего наблюдалась оппозиционность центральной власти.
Так было, например, с 21-й бригадой ВДВ, дислоцирующейся на Ставрополье. По каналам своих спецслужб Генштаб получил информацию, что офицеры-десантники «идейно связаны» с региональным отделением Русского национального единства. Здесь наблюдалась очень сильная оппозиционность личного состава режиму. Бригаду включили в план сокращения, мотивируя это некими стратегическими соображениями. Хотя в то же время по другим планам в регион планировалась переброска других частей.
Крайне негативно были настроены и офицеры 100-й бригады ВДВ, расположенной в Хакассии. Брат Александра Лебедя Алексей, став руководителем Хакассии, в спорах с теневым бизнесом пользовался поддержкой личного состава бригады. В Москве расценили это как «втягивание воинских подразделений в систему регионального криминала». Было принято решение Хакасскую бригаду расформировать. И снова конфликт — десантники взбунтовались.
В России есть немало гарнизонов, где реформаторский бардак в сочетании с тяготами и лишениями, вызванными безденежьем и бесквартирьем, все больше подводят военнослужащих и их семьи к пределу терпения. Особенно много таких гарнизонов на Севере и Камчатке, в Приморье и Забайкалье.
Мне приходилось видеть секретные карты с изображением наиболее взрывоопасных регионов России. Они заштрихованы густым красным цветом. В таких «горячих краях» страны отмечается и самый высокий уровень активности политических партий и движений оппозиционной направленности. Естественно, в сфере их влияния находятся и военные гарнизоны. Идет явный и скрытый процесс сплочения гражданских и военных людей, одинаково недовольных властью. Как говорил мой друг и духовный наставник отставной полковник Петрович: «Ничто так не превращает людей в единомышленников, как их пустые карманы и желудки».
РАЗГОВОР С АНГЛИЧАНКОЙ
Долгое время моя работа в пресс-службе Минобороны была связана с подготовкой ответов на вопросы российских и иностранных средств массовой информации. И если российских журналистов интересовал очень широкий спектр военных вопросов, то зарубежных чаще и больше всего волновали две проблемы: могут ли произойти несанкционированный взрыв ящерного оружия и военный переворот. Эти две угрозы иностранные репортеры уже многие годы считают «равноценно опасными» не только для России.
В этом отношении корреспондентка английской газеты «Санди таймс» Керри Скот не была исключением. Много раз допекала она меня въедливыми расспросами. Ей было интересно «личное мнение высокопоставленного и хорошо информированного русского полковника», особенно после того как я стал пресс-секретарем министра обороны.
Как должностное лицо, без санкции начальства я не имел права излагать для иностранной газеты даже собственную точку зрения. Это требование давало мне возможность долгое время увиливать от откровенного разговора.
Однажды Керри сказала:
— Иногда законопослушность — отличный способ прикрытия трусости…
Тут она меня достала.
Я согласился ответить на все ее вопросы, но с условием, что в «Санди таймс» моя фамилия не будет названа.
— Возможен ли в России военный переворот?
— Да, если кризис в стране и армии будет углубляться, если в обществе и в войсках температура терпения людей поднимется до критической отметки.
— Что вы имеете в виду под температурой?
— Когда из-за безденежья и отсутствия продуктов питания военные и гражданские люди решатся на крайние меры, вплоть до отстранения органов власти и управления, захвата магазинов, продовольственных баз, банков, войсковых арсеналов.
— Но в таком случае власти будут вынуждены применять внутренние войска, милицию, ОМОН, спецслужбы для восстановления конституционного порядка.
— Естественно. Но у людей из органов правопорядка при этом будут очень серьезные проблемы. Достаточно одного выстрела в толпу, одного трупа — и они будут сметены. Конечно, можно без выстрелов, с помощью дубинок и водометов разогнать даже гигантскую толпу, но невозможно разогнать восставший город, район, область, край. Если тысячи людей ринутся к войсковым арсеналам, их ничем нельзя будет остановить. Когда поднимается народ, армия идет либо за ним, либо впереди его. Тогда за побеждающим народом гуськом побегут и ОМОН, и милиция, и Внутренние войска. Опыт октября ясно показал: стоит хоть на час разгневанной толпе перехватить инициативу, и силы правопорядка парализованы. Силовые ведомства — вооруженные проститутки. Во время кризиса они часто переходят на сторону тех, кто сильнее. Но существует лишь два способа силового захвата власти — стихийный и заранее спланированный. И тот и другой обречены на провал, если не будут опираться на силу оружия.
