УЛЬТИМАТУМЫ

По мере ухудшения положения в армии, роста долгов государства перед военными во многих кабинетах Минобороны и Генштаба усиливалось роптание офицеров. После смещения Грачева и назначения Родионова финансирование Вооруженных сил к августу 1996 года упало чуть ли не до нулевой отметки, что привело в ярость даже умеющего крепко держать нервы в кулаке министра.

А когда из Совета безопасности Игорю Николаевичу поступил документ со сравнительными данными финансирования всех силовых ведомств России, его негодованию, казалось, не было предела. В этой связи я попросил у Родионова разрешения сделать официальное заявление пресс-службы Минобороны, которое в тот же день было разослано во все информационные агентства страны с заголовком «О финансовой дискриминации Вооруженных сил».

Тогда же Родионов распорядился готовить текст обращения коллегии МО к президенту, правительству и обеим палатам парламента. Когда проект обращения был готов, министр пригласил в свой кабинет начальника Генштаба генерала М. Колесникова, первого заместителя А.Кокошина, исполняющего обязанности начальника Главного оперативного управления Генштаба генерала Ю. Балуевского и меня.

Родионов читал текст, останавливался и спрашивал у всех нас:

— Ну как? Пойдет?

Кокошин и Колесников дружно замечали, что надо смягчить некоторые формулировки или же вообще убрать слишком резкие. На что Родионов говорил:

— Вот так уже и досмягчались, что скоро лапу сосать будем!

У меня создавалось впечатление, что для Колесникова и Кокошина ультимативная форма обращения коллегии, на которой настаивал Родионов, была неприемлема и неприятна. Им явно не хотелось портить отношения с властью. В Минобороны и Генштабе, кстати, было немало таких же военачальников, которые предпочитали «отсидеться в кустах», за спиной бунтующего министра.

Я тогда еще не догадывался, что «финансовая удавка», которую не без ведома администрации президента и Совета обороны Минфин накинул на наше военное ведомство, была частью изощренной политической игры против Родионова. Он был единственным силовиком, назначенным против воли ближайшего ельцинского окружения, — после появления Лебедя на посту секретаря Совбеза. Многие в Кремле как огня боялись усиления связки Лебедя с Родионовым.

Но даже грозно-ультимативный тон обращения коллегии МО к властям ничего кардинально не изменил. Появившийся в Минобороны министр финансов А.Лившиц в экстренном порядке выделил полтора миллиарда рублей на погашение долгов армии, которые на фоне 30 миллиардов общего долга были каплей в море. Уже вскоре все возвратилось на круги своя, и снова по арбатским кабинетам поползло роптание.

А в сентябре 1996 года у нас на Арбате произошло событие, которое доставило немало головной боли военной контрразведке. По кабинетам Минобороны и Генштаба стал разгуливать документ, о содержании которого было доложено и в Кремль, — «Открытое письмо офицеров Генерального штаба министру обороны Российской Федерации».

Этот чрезмерно эмоциональный опус, состоящий из набора банальных лозунгов и злых угроз, какие чаще всего звучат на тусовках анпиловцев, вызывал у генералов и офицеров двойственные чувства. Он был похож на провокацию и в то же время свидетельствовал о том, что в Генштабе служат люди, имеющие серьезные претензии к властям и министру обороны.

«Открытое письмо» стоит того, чтобы процитировать его полностью:

Господин министр!

Вам хорошо известно о том, что офицеры Генерального штаба давно требуют встречи с руководством Минобороны, чтобы услышать оценку того, что происходит в стране и Вооруженных силах. Ваши сетования на то, что все решения принимаются «рыжеволосым» по указке заокеанских правителей Кремля, не освобождают Вас от ответственности перед народом России за состояние обороны и безопасности страны, до недавнего времени бывшей великой мировой ядерной державой. Мы понимаем, что «элитному» генералу недосуг выслушивать мнение рабочей челяди, но Вам все же придется ответить на ряд интересующих нас вопросов.

Зачем Вы приняли предложенную Вам должность министра обороны? Для безмолвного созерцания окончательного доразвала армии? Нам достаточно было Грачева и Кокошина, преуспевших в этом под руководством Козырева и Батурина, неукоснительно выполнявших долгие годы указания Клинтона и А.Гора.

За последние годы начальником Генерального штаба (вероятно, имелся в виду генерал армии М.Колесников. — В.Б.) не принято ни одного решения по строительству и развитию Вооруженных сил и, очевидно, по этой причине сохраняющего прочность своего положения при всех перипетиях в руководстве Минобороны.

Мы считаем, что при наличиии достаточного количества способных руководить Вооруженными силами генералов, назначение Вас на эту должность имело целью окончательно уничтожить реальную силу, способную противостоять планам этих кремлевских деятелей. Для них самый важный фактор сейчас — время. Каждый день безмолвного созерцания их активности приближает их к тому, чего не удалось сделать еще никому, начиная со времен Чингис-хана.

Вы, в прошлом боевой генерал, за годы руководства академией Генерального штаба полностью утратили аналитические способности. Но Вы не можете не понимать, что сейчас наносится главный удар по высшему звену военного управления — Генеральному штабу.

Несколько месяцев офицеры Генерального штаба не получают денежного довольствия. Это не случайно, и вы это понимаете. Низведя до скотского состояния народ нашей огромной России усилиями заокеанских покровителей Кремля, нельзя оставить работоспособным мозговой центр Вооруженных сил. Сломать, нарушить систему военного управления сегодня означает, что завтра Чубайсы и прочая сволочь под предлогом обострения внутриполитической ситуации призовут на помощь натовские войска под эгидой ООН, возьмут под контроль все пункты управления, все объекты военно-экономического потенциала страны. Мы не думаем, господин министр, что Вы этого хотите.

Мы не будем уговаривать Вас подать в отставку, не будем объявлять голодовки, хотя мы и наши семьи живем в самом дорогом городе и уже давно влачим нищенское, полуголодное существование.

Мы требуем передать этим господам за Кремлевской стеной: победу им не праздновать. Хотя в коллективе Генерального штаба и продолжают службу генералы и офицеры, которые в тиши кабинетов тайком от всего личного состава получили ордена за участие в руководстве расстрелом Белого дома, основная масса генералов и офицеров сохранила чувство ответственности за судьбу страны и ее Вооруженных сил. У нас достаточно сил и средств, чтобы заставить этих господ отказаться от их замыслов.

Устанавливаем им срок — до 25 октября полностью погасить задолженность по выплате денежного довольствия за август — октябрь. А если они что-либо попытаются объяснить вместо реального удовлетворения наших требований, им лучше до этого срока ретироваться в места, где проходят обучение их дети, внуки и прочие отпрыски. Но и это их не спасет…

Пишем Вам без дипломатии. Мы не учились в лондонских, кембриджских и прочих университетах, а нашим детям мы не смогли к началу этого учебного года купить даже элементарные необходимые книги и школьные принадлежности. Терять нам нечего.

А Вы, господин министр, найдите в себе силы и время предстать перед голодным коллективом Генерального штаба. Ваша должность к этому обязывает.

Коллектив офицеров Генерального штаба…

Хорошо зная министра обороны, я до сих пор нахожусь в твердом убеждении, что Родионов не заслуживал столь гневных и огульных упреков. Он не меньше анонимного «коллектива офицеров» переживал за судьбу страны и Вооруженных сил.

Если выбросить из письма экстремистские угрозы «кремлевским господам и их отпрыскам», то никаких откровений в этом опусе не содержалось. Хотя многие оценки и выводы достаточно точно передавали умонастроения, царящие в ту пору в Генштабе. Но в этом, наверное, и состояла главная опасность. Слишком высокой была «температура» негативных настроений генштабистов по отношению к высшей власти. А ведь в руках этих людей рычаги управления военной машиной, в том числе и ядерной.