Время меняет героев…

Бывший

…начальник Генерального штаба — первый заместитель министра обороны генерал армии Михаил Колесников. Он, как и Кокошин, тоже был искусным политическим игроком, избегал критических оценок политики властей в военной области (о нем в Генштабе говорили, что «Михаил Петрович способен удерживаться на плаву при всех режимах»). Но иногда и его «прорывало». Самым острым, пожалуй, было его публичное высказывание о том, что «при таком отношении властей к комплектованию Вооруженных сил Россия вскоре может остаться без армии».

В апреле 1995 года, комментируя по телевидению принятые парламентом поправки к одному из военных законов о порядке призыва в армию, Колесников саркастически назвал его «Законом о всеобщей воинской отсрочке».

Продолжительное время наблюдая за Михаилом Петровичем, как говорится, с близкого расстояния, я замечал: жизнь порою заставляла его говорить и делать то, что противоречило логике личных убеждений. Пожалуй, главную роль играло здесь то, что НГШ был вынужден по некоторым ключевым военным вопросам занимать позицию с учетом политической конъюнктуры. У многих генералов и офицеров Генштаба вызывало недоумение, например, то, что Михаил Петрович явно подыгрывал политическим верхам, когда оттуда прозвучала команда проталкивать ратификацию Договора СНВ-2, хотя большинство спецов ГШ считало, что этот документ несправедлив для России и требует серьезных коррективов.

В конце концов, он и стал жертвой такой «двухслойной» морали…

Когда после назначения Родионова министром обороны Колесников был внезапно смещен с поста, многие на Арбате и в войсках были поражены, зная о том, что Михаил Петрович устраивал и Кремль, и правительство. Но даже не вспыхнувший громкий скандал с «армян-гейтом» (в котором фигурировала и фамилия начальника Генштаба) сыграл, на мой взгляд, тут решающую роль. Родионов и Колесников были слишком разными людьми, чтобы сработаться. Оппозиционные настроения Родионова были известны еще до его назначения. Колесников же долгое время, мне кажется, играл роль лояльного Кремлю человека (даже тогда, когда это перечило его профессиональным убеждениям). Новый министр знал это…

Бывший

…заместитель министра обороны РФ генерал-полковник Борис Громов. Многим офицерам центрального аппарата МО и ГШ импонировали его смелость и здравомыслие. С момента назначения на пост замминистра в 1992 году Громов не скрывал своего негативного отношения к грубым просчетам власти и руководства МО в сфере военной политики. Борис Всеволодович — один из немногих высших генералов Российской армии, которые в этом отношении придерживались последовательной и принципиальной позиции. Он высказывал свое отрицательное отношение к подходам Кремля и МИДа к решению проблемы расширения НАТО, военной реформы.

Когда, например, в 1993 году прорабатывались военный раздел Конституции РФ и Основные положения новой военной доктрины, Громов на коллегии МО заявил, что он категорически против тезиса, разрешающего президенту использовать армию внутри страны.

Такая позиция человека, занимавшего в то время один из ключевых постов в Минобороны, вызывала негодование у тех идеологов Конституции и военной доктрины, которые явно стремились придать армии несвойственные ей жандармские функции. Зачем это делалось — показали октябрьские события 1993 года.

И тот же Громов не скрывал, что воспринимал их как «национальный позор». О последовательности его позиции свидетельствовало и то, что в декабре 1994 года Громов открыто выступил против силового варианта решения спора Москвы с Грозным. Громова поддерживала большая группа сослуживцев. За свои оппозиционные взгляды Борис Всеволодович был смещен с должности. И уже вскоре решил искать свое место на ниве большой политики. Авторитет генерала в армии и стране помог ему одержать внушительную победу на парламентских выборах.

Многие генералы после афганской войны говорили о необходимости извлечь уроки из этой авантюры. Для кого-то это оказалось красивыми словами. Для Громова стало конкретным действием. Он предостерегал армию от безмозглого верноподданничества, когда ей приказывали развернуть штыки в сторону соотечественников.

Оппозиционность Громова не раз была причиной мести ему со стороны высшей исполнительной власти. Когда Борис Всеволодович стал военным советником МИДа, ему и группе его помощников длительное время не выплачивали денежное содержание.

Когда Громов намеревался провести в Белоруссии объединительный съезд созданной по его инициативе Международной организации ветеранов локальных войн и военных конфликтов «Боевое братство — без границ», Кремль сделал все, чтобы помешать этому мероприятию (оно состоялось в Севастополе). А в феврале 1999 года, в период празднования 10-летия вывода советских войск из Афганистана, дело дошло уже до откровенных издевательств Кремля над боевым генералом — главным действующим лицом торжества. Сначала его машину не пустили в Кремль. Затем несколько раз «гоняли» через электромагнитную скобу — раздавался звонок. Еле сдерживая себя, Борис Всеволодович сказал прапорщику-контролеру:

— Это же дает сигнал моя Звезда Героя! Может, вы прикажете мне ее снять?!

Место в Большом Кремлевском дворце для Громова оказалось занятым. Торжественное мероприятие прошло ском-канно, а верхом цинизма президентской администрации стало то, что Громову «забыли» даже предоставить слово.

А когда вскоре Громов объявил, что собирается баллотироваться на пост губернатора Московской области, в столице развернулась активная кампания по дискредитации генерала…

Бывший

…замминистра обороны генерал-полковник Валерий Миронов. Он по многим профессиональным и политическим взглядам был близок к Громову. В своих выступлениях в печати и на совещаниях в МО не однажды смело заявлял, что система воспитания воинов и кадровая политика не соответствуют требованиям времени. Как и Громов, критически отнесся к военной кампании в Чечне, вызвав недовольство Кремля. Был смещен с поста. Став главным военным советником премьера правительства, разрабатывал многие документы по реформированию армии, но его идеи не были востребованы, что вызывало у Валерия Ивановича сильное недовольство, вынудившее его подать рапорт об отставке…

Бывший

…замминистра обороны генерал-полковник Георгий Кондратьев тоже был одним из тех высших военачальников Российской армии, которые умели отстаивать свои принципы. Когда министр в январе 1995 года предложил ему возглавить группировку войск в Чечне, Кондратьев поставил ему свои условия по системе управления войсками. Не получив согласия, отказался от предложения и вскоре был смещен с должности.

В своих заявлениях для печати давал понять, что по ряду вопросов принципиально не согласен с решениями властей по военным вопросам.

В конце 1995 года пытался баллотироваться в Госдуму. В его предвыборной программе содержался сильно напугавший Кремль пункт о необходимости смены правительства «во имя спасения России»…

Бывший

…заместитель министра обороны — Главный военный инспектор генерал армии Константин Кобец. Он был особой фигурой в команде Грачева. Один из наиболее ярких сторонников президента и одновременно — одиозных военачальников Российской армии. Как Главный военный инспектор он был хорошо осведомлен о причинах и степени развала армии, но весьма слабо, на мой взгляд, проявлял себя как борец за ее спасение. Его служба после победы демократической власти в 1991 году не один раз сопровождалась слухами о причастности к некоторым неприглядным делам. Парадокс этого человека состоял в том, что он, являясь одновременно «героем защиты и штурма Белого дома», преданнейшим сторонником демократической власти, вместе с тем тянул за собой шлейф «пикантных пересудов», связанных с темными комбинациями коммерческого характера. Видимо, Константин Иванович слишком увлекался решением своих меркантильных вопросов, что в конце концов и привело его на тюремные нары…