Однажды Косарев после очередного разноса у министра решил, видимо, раз и навсегда покончить с нелояльностью «Комсомолки», которая уже долгое время допекала Грачева своими колкими критическими статьями, и явился к главному редактору газеты Владиславу Фронину с бутылкой на «задушевную беседу».

Фронин принял генерала, поговорил с ним, отведал вкусной «огненной воды», но и после этого «Комсомолка» не перестала высвечивать промахи Грачева.

«Прикормленные» в нашем Министерстве журналисты центральных изданий иногда использовались руководством военного ведомства для проведения «отмывочных» кампаний. Так было, например, когда некоторые средства массовой информации дружно обрушились на Главнокомандующего Западной группой войск генерал-полковника Матвея Бурлакова, особенно после того, как стало известно, что не без его ведома покупался в Германии «Мерседес» для министра (в одной из газет всплыли показания, которые давал главком во время допроса в прокуратуре, — она возбудила уголовное дело).

В других материалах содержались довольно толстые намеки на причастность Главкома к коррупции, публиковались копии документов, с помощью которых журналисты доказывали, что генерал нерачительно распоряжается денежными средствами, подписывая с иностранными фирмами заведомо невыгодные для войск контракты.

Бурлаков был одним из фаворитов Грачева. Павел Сергеевич не однажды раздраженно отзывался о газетных материалах, в которых Матвей Прокопьевич подвергался критике. И легко можно было догадаться, по чьей указке (или просьбе) для снятия подозрений с Бурлакова в ЗГВ за счет Минобороны РФ была снаряжена большая группа придворных журналистов во главе с начальником Управления информации В. Косаревым.

Когда я поинтересовался у одного из журналистов целью вояжа, он сказал, что главная задача акции — «показать передовой опыт работы Бурлакова и лучшие его нравственные качества».

Главком ЗГВ тепло принял журналистов. Работа руководства ЗГВ по экономии средств и борьбе с коррупцией была подана в самом радужном свете. Возвратившись в Москву, придворные газетчики принялись наперегонки строчить оды Бурлакову. Когда первый такой опус в исполнении военного обозревателя газеты «Сегодня» Павла Фельхенгауэра появился в газете, генерал Косарев, снедаемый нетерпением порадовать Главкома Бурлакова, распорядился немедленно перегнать факсом материал в штаб ЗГВ.

Но факс в Управлении не работал. И тогда Косарев приказал дежурному по Управлению полковнику Александру Лучанинову диктовать статью машинистке газеты «Красная звезда». Статья была огромная, и дежурный часа два диктовал ее по телефону.

Иногда были периоды, когда буквально ежедневно в газетах появлялись материалы, язвительно высмеивающие министра обороны. Грачев рвал и метал. Управление делами МО, аппарат министра, Управление информации то и дело писали опровержения в различные судебные инстанции и в газеты.

Я часто думал: как можно обрубить этот шлейф критики, который уже долгое время тянется за министром обороны? Один ответ был известен: с документами и фактами в руках доказывать читателям, что министра бьют несправедливо. Другой выход был простой и трудный одновременно — не давать повода прессе уличать себя в неприглядных делах…

Как можно было доказать, что осточертевший уже всем «Мерседес» министра приобретен законно? Как можно было доказать, что огромная дача министра строится исключительно на его собственные сбережения? Как можно доказать, что его сын Сергей на законных основаниях получил жилье на Рублевке? Только с помощью документов, представленных в редакции газет или суды.

К сожалению, этого не было.

Зато было другое. Депутат Госдумы Нина Зацепина однажды публично заявила о том, что в Геленджикском районе Грачеву незаконно выделен огромный участок земли. Информация об этом появилась и в прессе. Наша пресс-служба уже по привычке изготовилась к тому, что мы тут же будем опровергать очередной «злостный поклеп». Но министр молчал.

Через некоторое время станет известно, что после депутатского запроса Зацепиной геленджикская администрация отказала Грачеву в выделении земли.

Безусловно, в газеты и журналы просачивалась лишь жалкая часть информации о том, какие коррупционные или протекционистские махинации проворачивало наше высшее военное руководство (великое число преступных тайн навсегда кануло в Лету). Но даже и то, что засвечивалось в прессе, заставляло хитрых комбинаторов в лампасах остужать свой воровской пыл. Если бы луч гласности не проникал в темные дела генералитета, то, наверное, у многих людей с большими звездами давно бы полностью атрофировалось чувство совести и чести.

И хотя пресса все же не могла отучить многих из них грабить родное войско, зато она вынуждала их бояться разоблачений и действовать с оглядкой. Бояться стали больше, но воровать не стали меньше…

ГРАЧЕВ — ГУСЕВ: НЕОЖИДАННЫЙ КОМПРОМИСС

Некоторые газеты критиковали министра обороны, нередко переходя все грани приличия. Особенно отличался в этом «Московский комсомолец». Вскоре после убийства Дмитрия Холодова в газете появился одиозный материал «Паша-мерседес — вор должен сидеть в тюрьме».

Грачев подал в суд на автора статьи — заместителя главного редактора «МК» Вадима Поэгли. Когда же начался судебный процесс и Грачев получил повестку, он проигнорировал ее. И тогда газета опубликовала заметку под заголовком «Представитель мира пернатых не явился в суд».

Но министр не явился в суд ни по второй, ни по третьей повестке. После этого судья Ольга Говорова постановила «подвергнуть гражданина Грачева приводу в суд в сопровождении милиции».

25 октября 1995 года сотрудники 169-го отделения милиции Москвы должны были исполнить это решение судьи, которое сразу же вызвало много саркастических реплик в СМИ.

Грачев допустил грубейшую тактическую ошибку, вступив в откровенную конфронтацию с судом и позволяя газетам на разные лады изгаляться над собой по этому поводу. Пожалуй, немалая часть вины в этом была на совести пресс-секретаря министра Елены Агаповой, в обязанности которой входило налаживание нормальных отношений Грачева со СМИ. Позже Павел Сергеевич признается, что одна из самых его больших ошибок за годы работы на посту министра заключалась именно в том, что он не сумел найти взаимопонимания с прессой.

И я был поражен, когда, вместо того чтобы быстро выйти из зоны критического огня прессы в связи с отказом явиться в суд, Грачев раздул конфликт, публично заявив, что к Фемиде он все равно не явится, поскольку в суде «разыгрывается шоу», на котором его, пострадавшего, журналисты хотят сделать посмешищем. Советники у министра были негодные.

Только глупые люди могли рекомендовать ему делать неуклюжие заявления, которые сильно вредили его имиджу. Там, где надо было промолчать, Павел Сергеевич «высовывался» и вызывал на себя кинжальный огонь некоторых недолюбливавших его газет. Там, где надо было сделать выверенное во всех отношениях заявление о том, что он является законопослушным гражданином и строжайшим образом исполнит решение суда, Грачев, наоборот, бросал совершенно ненужный вызов суду…

Иногда министр совершал поступки, которые были больше присущи бездарным московским певичкам, испытывающим дефицит внимания прессы к себе: они постоянно искали повод, чтоб вляпаться хоть в какой-то скандал, но лишь бы быть на слуху. У меня создавалось впечатление, что Павел Сергеевич иногда так «заводился», что не просчитывал последствия своих заявлений.

Я был ошарашен, когда министр сообщил агентству «Интерфакс», что в день вызова в суд будет находиться в командировке в Греции. Это мгновенно вызвало в некоторых СМИ новые желчные реплики с явным намеком на то, что-де П.С. «умышленно прячется от правосудия за границей».

Все это вызвало раздражение в окружении Ельцина, которое дало понять Павлу Сергеевичу, что надо найти способ нескандального выхода из положения. Ему откровенно намекали, что для фаворита президента, который дал ему титул «самого сильного министра», неприлично быть объектом критики.