Я никак не мог взять в толк, откуда у этого умного, интеллигентного человека такая глубокая зацикленность на армейском негативе. Да, есть у нас генеральское жулье, которое за казенный счет строит себе загородные хоромы. Но есть ведь среди генералов много и порядочных людей.

Он не дал мне договорить. Коротич стал вспоминать случай, когда в Киевском военном округе генерал построил себе дачу из элитной породы дерева…

Я спросил его:

— Почему вы так ненавидите армию?

— Ни в коем случае, — ответил он, — я ненавижу этот строй.

Наша беседа, начавшаяся вполне благопристойно, к концу пошла на высоких нотах. Моя позиция была проста: если уж «Огонек» так хочет вылечить армию от недугов, то почему с таким садизмом изгаляется над ней?

Коротич не соглашался. Он доказывал, что «гангрена зашла слишком далеко и надо уже резать без наркоза».

Расстались мы на том, что я передал Коротичу просьбу офицеров Кантемировской дивизии переименовать «Огонек» в «Кадило».

Мы так и не поняли друг друга.

Я и сейчас не могу понять великого страдальца за Россию и ее армию Коротича, который почти десять лет «лечил Отечество и армию», живя по другую сторону океана.

Когда мне довелось побывать в США и говорить там со специалистами по информационным технологиям, мы вспомнили и о том, какую колоссальную роль в разрушении устоев старой власти во второй половине 80-х годов сыграли некоторые наши центральные издания, популярность которых в то время была на пике. «Огонек» — среди них.

Американцы не скрывали, что в своих подрывных идеологических операциях делали большую ставку на «знаковые личности» в советской журналистике. На мои вопросы о том, был ли среди них Коротич и «подпитывали» ли они его финансами, американцы ответить отказались…

* * *

Слава самой доблестной армии, веками добываемая в победных сражениях, способна очень быстро померкнуть, если эту армию унижает родная пресса.

Выход демократов на политическую сцену страны еще больше активизировал подъем критических волн, то и дело накатывавшихся на Вооруженные силы.

Рвавшиеся к власти новые политические наперсточники и демагоги наносили по армии удары не меньшей мощности, чем по КПСС. Они хорошо понимали, что главная препона на их пути — компартия, опирающаяся на армию.

Горбачевская гласность широко открыла для многих «демократически ориентированных» СМИ шлюзы, сквозь которые на армию хлынули гигантские потоки помоев. Все самое низкое, отвратительное и грязное, что существовало в Вооруженных силах, — все это стало выплескиваться на газетные и журнальные страницы.

Министр обороны СССР маршал Язов жаловался Горбачеву и просил его защитить армию от разнузданной критики в прессе. Но Горбачев уже терял нити управления партией и государством, сам то и дело корчился от массированных ударов, наносимых ему демократами.

Антиармейски настроенные СМИ не отличались тогда особым конструктивизмом и богатством идей. Необходимость реформы доказывалась весьма примитивно — добросовестным смакованием фактов профессиональной и нравственной деградации Вооруженных сил. Институт США и Канады во главе с академиком Георгием Арбатовым активно развивал мысль о необходимости коренного сокращения армии и военно-промышленного комплекса (я до сих пор не пойму, какое отношение все это имело к США и Канаде)…

Экономика страны не выдерживает непомерно тяжелого военного бремени — в этом арбатовцы видели одну из главных причин обнищания государства и народа. Такой вывод сильно задевал самолюбие многих генералов в МО и ГШ, которые не оставались в долгу перед оппонентами.

Пресса становилась полем боя между представителями новых и консервативных воззрений в военной области. Против разрушителей Вооруженных сил яростно сражался в печати гвардеец старой советской военной школы маршал Сергей Ахромеев, публиковавший страстные патриотические статьи, в которых призывал соотечественников не верить идеологическим инсинуациям арбатовцев. Ахромеев яростно протестовал против охаивания армии и авантюрного радикализма в ее реформировании.

В конце 80-х — начале 90-х годов в прессе развернулась громкая дискуссия о военной реформе, ставшая уникальным явлением, которое у нас в Генеральном штабе прозвали «пиром маразма». Дело в том, что многие люди, весьма и весьма далекие от военно-стратегических проблем, не обладающие дипломами даже о среднем военном образовании, на полном серьезе доказывали, что имеют собственные стратегические планы переустройства армии. И этим бредом некоторые редакции охотно пользовались.

Помню, как в то время возле здания Генерального штаба часто появлялся психически нездоровый человек с огромной амбарной книгой, исписанной мелким почерком. Он дергал наших генералов и полковников за рукава и говорил:

— Я разработал план военной реформы лучше, чем Милютин!^[1] Вот посмотрите! Вы боитесь реформ!

Я вспоминал об этом человеке каждый раз, когда в печати появлялись реформаторские изыски безвестного начальника вечернего университета марксизма-ленинизма в Вологодском гарнизоне майора Владимира Лопатина (о нем я уже рассказывал в первой части книги). Он тоже призывал генералов к коренному реформированию армии. Заурядный пропагандист с весьма скромным военно-стратегическим кругозором, наверное, на полном серьезе считал состоятельными свои планы.

Реформирование любой армии прежде всего опирается на основы экономики и военной политики государства с учетом реально существующих и потенциальных военных угроз. Дня анализа этих угроз Генеральный штаб, как говорится, по пылинке собирает информацию по всему миру, используя мощные каналы Главного разведывательного управления, некоторые данные Службы внешней разведки и многие другие способы. Для решения этой проблемы задействуются тысячи опытнейших специалистов, военно-научных центров и НИИ, оснащенных мощными компьютерными системами сбора и обработки информации. Выработка конструктивных идей требует много времени и серьезных экспертных заключений на уровне маршалов и генералов армии. Но бравый майор Лопатин здесь проблем, похоже, не испытывал. Он упорно пропагандировал свою концепцию, части которой то и дело появлялись на страницах газет.

И у далекого от армии обывателя действительно складывалось впечатление, что в Генштабе сидят туполобые генералы-ретрограды, которые страсть как боятся потерять свои кресла и потому активно сопротивляются прогрессивным реформаторским идеям отставного майора.

В ту пору всенародной дискуссии о реформе армии в прессе наряду с маразматическими идеями появлялись все же и вполне серьезные (хотя и не всегда бесспорные) материалы истинных профессионалов военного дела. В журнале «Военный вестник» была напечатана статья начальника штаба одного из крупных объединений ПВО генерала Александра Владимирова. Она тоже была посвящена проблемам реформирования Вооруженных сил. В ней детально расписывалось, как придать новый облик армии — от подготовки младших командиров до количества генеральских должностей.

Хорошо помню, что материал Владимирова вызвал яростное негодование со стороны руководства Минобороны. Если майору Лопатину с великодушием отцов генералы МО прощали шалости «сынка», то с Владимировым ситуация была серьезная: этот человек оперировал всесторонне обоснованными военно-стратегическими данными и расчетами. Его свежие взгляды на некоторые проблемы были вызовом косности некоторых арбатских стратегов, ревностно относящихся к тем, кто демонстрировал интеллектуальное превосходство. Они подвергли автора и его статью изничтожающей критике. Через некоторое время генерал был уволен.

Сразу после прихода демократов к власти его немедленно привлекли к разработке документов по реформированию армии, включив в аналитический отдел в президентских структурах. К сожалению, там генерал Владимиров совершенно потерялся, и армия забыла о его реформаторских идеях…

БЕЗ ОШЕЙНИКА