Еще две лекции помогли мне расширить временные рамки моего исследования. По приглашению Авнера Оффера я читал лекцию Хикса по экономике в позднеимперский период слушателям в Оксфордском университете. А Джеймс МакКиннон пригласил меня в Канадскую экономическую ассоциацию для чтения лекции Инниса о снижении темпов роста после Второй мировой войны. Им обоим я очень благодарен за то, что мне представился такой шанс.
Кроме того, я хотел бы выразить признательность некоторым людям и организациям, которые оказали содействие в моих исследованиях и предоставили место для работы: Тимоти Колтон, Маршал Голдман и Центр российских исследований в Гарварде; Питер Тиммер и Гарвардский институт международного развития, а также смотритель и братья Колледжа Всех Святых.
В книге содержится материал, который ранее уже публиковался в научных изданиях, защищенных авторским правом. И я весьма признателен издателям за разрешение на перепечатку следующих материалов: фрагменты глав 1 и 10 были опубликованы в моей работе «Лекция Инниса: Взлет и падение советской экономики» (Канадский экономический журнал. Изд.: Бэйзил Блэквелл. 2001. Вып. 34. С. 859–881), фрагменты главы 7 — в статье «Уровень жизни в Советском Союзе, 1928-40 гг.» (Журнал экономической истории. Изд.: Кэмбридж Юнивесити Пресс. 1998. Вып. 58. С. 1063–1089), фрагменты главы 8 — в работе «Накопление капитала, мягкие бюджетные ограничения и советская индустриализация» (Европейский обзор экономической истории. Т. 2. Изд.: Кэмбридж Юнивесити Пресс. 1998. С. 1–24), а фрагменты главы 4 — в статье «Торговля сельскохозяйственной продукцией и перспективы индустриализации в Советском Союзе в 1930-х гг.» (Исследования экономической истории. Вып. 34. Изд.: Эльзевьер Саенс. С. 387–410).
Я также выражаю благодарность Абраму Бергсону, Леониду Бородкину, Полу Дэвиду, Крису Дэвису, Ивеи Домар, Дэвиду Грину, Шейле Фицпатрик, Полу Грегори, Авнеру Грейфу, Грегори Гроссману, Кормак О’Града, Шейле Йоханнсон, Ситу Кляйну, Полу Краузе, Кэрол Леонард, Мэри МакКиннон, Лари Нилу, Хью Неари, Патрику О’Брайену, Гуннару Перссону, Питеру Тиммеру и Гэвину Райту за их полезные комментарии, дискуссии и предложения; Яну Кей и Виктории Аннабль за неоценимую помощь в исследованиях. Огромную пользу также принесли фанты, предоставленные Канадским советом по социальным наукам и гуманитарным исследованиям и Международным советом по исследованиям и обмену.
Особую благодарность я хотел бы выразить Марку Бейкеру, Стэну Энгерману, Энн Горсач, Дэвиду Хоффману, Трэйси МакДоналд и Жан-Лорену Розенталю за чтение рукописи и комментарии, которые стали существенным подспорьем в работе.
Все допущенные ошибки, разумеется, остаются на моей совести.
Глава первая. Развитие Советского Союза во всемирно-исторической перспективе
Двадцатый век был недолгим. Его началом стала русская революция 1917 г., а завершающим этапом — распад Советского Союза в декабре 1991 г. Конечно, были и другие события, имевшие весьма большое значение, — приход Гитлера к власти, мировая война, исчезновение империй Европы с политической карты, глобальное лидерство США. Однако все они в значительной степени были обусловлены влиянием экономического роста и политического вызова со стороны СССР. Именно с окончанием правления коммунистической партии и крахом Советского Союза мир вступил в новую эпоху.
Смерть требует процедуры вскрытия. И гибель страны — не исключение. Советский Союз стал грандиозным социальным экспериментом, охватившим политику и экономику, социальную и демографическую сферы. В книге затрагиваются лишь его экономические аспекты — социализация собственности, инвестиционная стратегия, организация сельского хозяйства, рост доходов и потребления. Каковы были достижения? Какие последовали неудачи, что стало их причиной? И какой урок следует извлечь из советской истории?
Обсуждение экономической ситуации в СССР зачастую воспринималось крайне негативно, даже если причиной было сугубо объективное социально-научное изыскание. С учетом того, что на протяжении всего XX в. развитие политической и научной мысли определялось влиянием антагонизма между социализмом и капитализмом, такое отношение было неизбежным. До момента разоблачения в 1950-х гг. репрессий, которые творил Сталин, Советский Союз выступал эталоном социализма. Но и после этого существовало несколько альтернативных вариантов «настоящего социализма», которые следует подвергнуть анализу. Особенное значение может иметь «аутопсия» последнего из вариантов для тех, кто склонен верить в возможность наступления «лучшего, более истинного» социализма.
Однако в начале нынешнего века крах советской империи ставил под сомнение целесообразность любых попыток отыскать альтернативу капитализму. В большинстве исследований причин распада великого государства авторы приходили к выводу, что советская экономическая модель была безнадежно ошибочной. Роузфилд в своей работе (1996, 980) выражал весьма резкие и однозначные суждения по этому поводу: «Экономическая программа Сталина должна расцениваться как грандиозный провал. Административно-командное планирование оказалось неспособным противопоставить что-либо системе рыночного капитализма, рост был лишь иллюзией, материальное благосостояние нации было растрачено еще в 1930-х годах, и после кратковременного подъема начался затяжной период стагнации». Несколько более умеренно звучит идея Харрисона: «Несмотря на значительный прорыв советской экономики в 1928–1937 годах-СССР не удалось достичь той желанной решительной победы в экономической гонке с капиталистическими странами» (Дэвис, Харрисон и Уиткрофт. 1994, 56). Малиа (1994, 10) подверг критике саму попытку осознания причин провала социализма, основываясь на том, что «просто вся эта затея с самого начала была обречена на провал».
В целом подобные суждения строятся на основании обобщенных выводов по ключевым аспектам советской экономической истории. Полноценная аргументация в подтверждение их ошибочности выглядит следующим образом.
1. В общемировом контексте темпы роста экономики в СССР вовсе не выглядят столь впечатляюще (Ханин. 1988; Ханин. 1991). Очевидно, что сходные показатели демонстрировали и многие капиталистические страны (включая периферию европейского континента), Япония, а также — сравнительно недавно — «восточноазиатские тигры». Экономика страны ничего не выиграла от преступлений Сталина.
2. Еще до событий 1917 г. российская экономика пошла по пути современного экономического роста. И если бы не было в истории такого переломного момента, как большевистская революция, то уже к 1980-х гг. уровень жизни населения страны сравнялся бы с западноевропейским стандартом (Грегори. 1994; Миронов. 2000). Несмотря на все очевидные достижения советского коммунистического строя, российский капитализм мог бы стать значительно более успешным вариантом развития.
3. Увеличение промышленного производства в эпоху правления коммунистической партии затронуло лишь отдельные отрасли: сталелитейную промышленность, машиностроение и военнопромышленный комплекс. В то же время сфера потребления в 1930-х гг. в целом переживала спад, ее роль сводилась к задаче освобождения ресурсов для инвестиций и вооружения, а темпы повышения уровня жизни населения оставались аномально низкими на протяжении всего периода нахождения коммунистов у власти. Все это является вполне закономерным итогом экономического развития под руководством диктаторов, преследующих единственную цель — собственное возвеличивание и захват власти в мире. Благосостояние рабочего класса — задача, которая стояла бы во главе угла при выборе капиталистического пути развития, — для советской власти значения не имело (Такер. 1977; Бергсон. 1961; Чапман. 1963).
4. Особенно жестким примером отношения правительства к народу является коллективизация сельского хозяйства в 1930-х гг. Власти сгоняли крестьян в колхозы и отправляли в ссылку самых успешных представителей фермерского сословия. Был установлен настоящий террор по отношению к жителям сельской местности, что позволило партии высвободить некоторые ресурсы для инвестиций за счет их сокращения в сфере сельского хозяйства. Но в итоге такая политика привела лишь к массовому голоду и полному упадку деревни (Ноув и Моррисон. 1982; Конквест. 1986; Фицпатрик. 1994; Виола. 1996).
