— Спокойно, Денис, — сказал я себе под нос. — Ты грузчиком работал. Ты видел бригадира Петровича с похмелья. Тебя ничем не напугать.

Враньё, конечно. Петрович хотя бы моргал.

Снежок повернул голову и посмотрел на меня каким-то образом сверху вниз, хотя сидел, а я стоял. Уникальный навык, между прочим, так умеют только очень большие собаки и очень маленькие начальники.

— Так, приятель. Мне нужен твой поводок. Он, по идее, где-то в багаже. Я сейчас полезу к тебе в рюкзак, и мы оба сделаем вид, что это нормально.

Собрав яйца в кулак, а остатки храбрости в другой, я шагнул ближе. От зверя тянуло теплом, как от печки, и всё той же горьковатой гарью. Пальцы нащупали клапан рюкзака, латунная пряжка отщёлкнулась.

Внутри лежал поводок. Кожаный, в руку толщиной, с карабином, которым можно швартовать баржи. Я пристегнул его к ошейнику, стараясь не думать о том, что моя голова находится в зоне прямого «куся».

Снежок сидел смирно, как на приёме у ветеринара. Даже вежливо отвернул морду, чтобы мне было удобнее.

— Благодарю за сотрудничество, — выдохнул я. — Прошу в заведение. У нас сегодня скидка на нервные клетки персонала.

Пёс поднялся и потрусил к двери. У порога притормозил, и я уже открыл рот, чтобы повторить про коврик, но не успел.

Он начал вытирать лапы сам.

Стоял на резиновом коврике и методично, с чувством, шоркал лапами по ворсу. Я замер и принялся считать, потому что инструкция за пятьдесят тысяч душевного спокойствия въелась в мозг намертво.

Правая передняя: раз, два. Левая передняя: раз, два, три. Так, три. Три можно, больше трёх нельзя. Задние: по два раза каждая.

— Аккуратно, — прошептал я. — На грани фола, но в рамках регламента. Душа остаётся на балансе.

Снежок закончил гигиенические процедуры и шагнул внутрь. Торговый зал сразу стал ощутимо меньше. Вот только что здесь помещались стеллажи, прилавок, холодильники и я, а теперь всё это ютилось по углам вокруг чёрной туши.

На прилавке задребезжало стекло. Банка с Толяном тряслась мелкой дрожью, рассол ходил волнами, укроп метался внутри, как в стиральной машине.

— Денчик… — голос Толика упал до сиплого шёпота. — Денчик, это чё такое?

— Клиент. Оплаченный, между прочим. Веди себя прилично.

— Слыш, я его не знаю, но я такого уже видел! — рассол булькал в такт словам. — Не этого, но похожего! Возле теплотрассы, давно! Он там… короче, он там нюхал что-то, а потом того, что он нюхал, не стало! Вообще не стало, понимаешь⁈ Даже ботинок не осталось!

— Может, человек просто ушёл. Босиком. По своим делам.

— Денчик, я тебя умоляю! Спрячь меня! Накрой чем-нибудь, у меня же вся жизнь перед глазами, а она у меня короткая и в основном синяя!

Я оценил ситуацию. Клиент оплатил спокойную ночёвку, а вибрирующая банка с орущей головой в понятие «спокойная» вписывалась слабо. Чисто с точки зрения сервиса Толика следовало изолировать.

Сняв с крючка вафельное полотенце, я накрыл банку сверху, соорудив что-то среднее между клеткой попугая и трауром.

— Всё, Толян. Режим невидимки. Сиди тихо.

— Спасибо, братуха, — глухо донеслось из-под ткани. — С меня причитается. Как тело найду, проставлюсь.

Снежок тем временем неспешно обходил зал. Обнюхал стеллаж с лапшой, скользнул взглядом по холодильнику, задержался у кофейного аппарата. Поводок волочился за ним по линолеуму.

Я вдруг сообразил, что держать его конец в руке… ну, дело чисто символическое. Если этой махине захочется куда-то пойти, я поеду следом, как водные лыжи за катером.

Поводок надо было куда-то пристроить. Я заозирался.

Стеллаж с чипсами? Смешно, он его снесёт одним чихом. Ручка входной двери? Вырвет вместе с коробкой, а фасад у нас только-только зажил после прошлого весёлого клиента. Труба отопления? Труба старая, а потоп в мои планы не входил.

Взгляд упёрся в кассовый терминал. Точнее, в его станину, чугунную дуру времён, наверное, первой пятилетки, привинченную к каркасу прилавка. Самая тяжёлая вещь в магазине, не считая моих долгов.

— Иди сюда, красавец. Оформим тебя на парковку.

Я обмотал поводок вокруг станины и затянул узел. Снежок наблюдал за процессом с вежливым любопытством.

А потом повернул голову. Просто повернул, посмотреть на холодильник.

Станина скрипнула и проехала по линолеуму сантиметров пять. Вместе с терминалом, Нижним ящиком и, кажется, куском моей уверенности в завтрашнем дне. Зелёный монитор качнулся на кронштейне и укоризненно мигнул.

— Ага, — сказал я. — Понял. Поводок у нас декоративный. Психологическая защита, как ремешок на чемодане. Ладно, будем считать, что держится на честном слове. Твоём, Снежок. Моё слово столько не весит.

Пока я отвязывал поводок, из угла у прилавка донеслось шуршание картона.

Я похолодел. Котя. Правило номер один. Чёрные кошки.

Котя рыжий, лихорадочно напомнил я себе. Рыжий, апельсиновый, с белой манишкой. Самый нечёрный кот на свете. Но кто его знает, как эта хтонь различает цвета? Вдруг у неё в глазах всё чёрно-белое, как в старом кино, и любой кот идёт по категории «триггер»?

Из коробки, потягиваясь и зевая во всю розовую пасть, вылез заместитель директора по безопасности. Выгнул спину, встряхнулся и осмотрел зал хозяйским взглядом.

Взгляд остановился на Снежке.

Снежок тоже заметил кота. Огромная башка медленно опустилась, ноздри шевельнулись. Я перестал дышать и нащупал рукой швабру, прекрасно понимая, что против этой туши она сработает, как зубочистка против танка.

Котя не побежал. Даже не напрягся. Неторопливо, вразвалочку, со всей ленью он подошёл к гостю и уставился на него снизу вверх.

Нос к носу. Точнее, нос к носищу. Кот размером с батон и пёс размером с диван обнюхивали друг друга посреди моего торгового зала, а я стоял со шваброй и чувствовал себя лишним на этих переговорах.

Снежок втянул воздух. Шумно, основательно, как пылесос. Котя в ответ деловито обнюхал чёрную морду, дёрнул усами и, видимо, счёл проверку документов завершённой.

А дальше рыжий сделал ход, достойный учебника по дипломатии.

Уселся прямо перед адской гончей, поднял заднюю лапу и начал вылизываться. Демонстративно, обстоятельно, поворачиваясь так, чтобы рыжая шерсть была видна со всех ракурсов. Полюбуйтесь, гражданин: рыжий. Целиком. От ушей до хвоста. Вопросы?

Снежок посмотрел на это представление, шумно выдохнул через нос и потерял к коту всякий интерес. Развернулся, потоптался и улёгся на пол возле кофейного аппарата, заняв собой примерно четверть зала. Голову положил на лапы, серые глаза прикрыл наполовину.

Я осел на стул за прилавком и понял, что футболка под жилеткой прилипла к спине.

— Поздравляю, господа, — сказал я в пространство. — Саммит прошёл успешно. Стороны обнюхались и разошлись по интересам.

— Денчик! — подало голос полотенце. — Чё там? Тихо стало. Он ушёл? Или всех съел? Если съел, то моргни два раза… тьфу, то есть скажи!

— Лежит. Отдыхает. Кота есть не стал, тебя из банки доставать не планирует.

— А, ну тогда снимай тряпку. Душно тут, как в маршрутке. И темно, я так с ума сойду, у меня и без того интерьер небогатый.

Я стянул полотенце. Толик прищурился на Снежка, оценил габариты и уважительно присвистнул, точнее, попытался, получилось бульканье.

— Здоровый, зараза. Слыш, а чё он у нас забыл-то?

— Ночует. Утром загружаю ему рюкзак товаром и отправляю домой. Курьерская служба Изнанки, доставка от двери до логова.

— Во дела. Собака-курьер. А чё, нормальная тема, я одобряю. Мой кореш Славик тоже курьерил одно время, норм зарабатывал… пока его на закладке не приняли… — Толик пустился в воспоминания, а я достал из ящика список заказа и присел к Нижнему ящику.

Кодовый замок щёлкнул, синеватая подсветка озарила ряды тёмных бутылок. Я сверялся со списком и выставлял позиции на прилавок: две бутылки без этикеток, тяжёлый мешочек соли с пеплом, три банки чёрного табака, свёрток в вощёной бумаге, который я предпочёл не разворачивать и не нюхать.