[Заказ № 3: УФ-Прожектор «Заря» — передан в Монтажную Службу]

Я перечитал вторую строчку. Монтажную службу? Статуэтку мне привезли на подъёмнике. А тут, значит, служба. С монтажниками. Которые придут… куда? Сюда? Ночью? По земле или по шахте?

— Котя, у меня плохое предчувствие и хорошее любопытство. Они дерутся.

Ответить кот не успел. Из глубины склада знакомо лязгнуло. Загремели цепи, взвыла гидравлика, пол мелко задрожал. Экспресс-доставка Изнанки шла на рекорд: семь минут от оплаты.

Я взял фонарик, швабру и пошёл принимать груз.

Три гудка прозвучали честно, по уставу: ФА-А-А, ФА-А-А, ФА-А-А. Я отодвинул засов сетки.

На платформе, перетянутый плёнкой, лежал матрас. Большой, толстый, белоснежный, до неприличия чистый для этого склада. Он смотрелся здесь, как свадебный торт на разборке гаражей.

А больше на платформе не было ничего.

Я обошёл поддон и заглянул под матрас. Посветил фонариком в углы платформы, будто прожектор весом в центнер мог закатиться в щель, как монетка.

Пусто.

— Да вы издеваетесь, — сказал я шахте.

Шахта промолчала. Платформа постояла, а когда я стянул с нее матрац, поскрипела и с лязгом ушла вниз, в черноту. Я, как положено, в пустой проём смотреть не стал. Правила есть правила, а глаза у меня одни.

Тридцать пять тысяч. Я заплатил тридцать пять тысяч за прожектор, и мне его не привезли. Внутри закипело то особое чувство, которое знакомо каждому, кто хоть раз ждал заказ, а получил половину заказа и смс «оцените нашу работу».

Ладно. Спокойно, Крот. Сначала матрас, потом претензии. Директор всё равно раньше шести не отвечает содержательно.

Матрас оказался тяжёлым. Я волок его через склад, через коридор, пинком открыл дверь подсобки, и всю дорогу он цеплялся углами за косяки, будто не хотел заселяться.

Котя шёл следом и руководил процессом молча, но осуждающе щурил глаза.

В подсобке я сдёрнул с раскладушки старое одеяло, водрузил матрас сверху и придавил ладонью. Ладонь утонула в чём-то мягком, упругом и незаслуженно прекрасном.

— Ох, — сказал я.

Раскладушка под этой роскошью выглядела как ослик под султанским ковром, но держала. Я присел на край матраца. Потом не удержался и лёг. Спина, неделю нывшая от армейских пружин, издала беззвучный стон облегчения.

[Обновление жилой зоны: «Сон Без Бездны» установлен]

[Восстановление Бодрствования: ×2. Дебафф «Песок в глазах» будет снят после первого сна]

Уведомление высветилось прямо на экране телефона, поверх «Телеги». Я даже не стал спрашивать, откуда Магазин знает, что я его уложил. Меньше знаешь, крепче спишь. Особенно на таком матрасе.

Котя запрыгнул следом, потоптался и улёгся ровно по центру, заняв стратегическую позицию.

И тут снаружи грохнуло.

Не на складе и не в зале. С улицы, со стороны фасада. Тяжёлый металлический лязг, потом визг, будто кто-то вгонял болт в бетон дрелью размером с трамвай, потом три коротких удара, от которых дрогнули стены.

Я слетел с матраса так, что Котя подпрыгнул. Через подсобку, через зал, на ходу цепляя швабру, к ночной двери. В голове пронеслись все сменные правила разом: про стуки, про голоса, про «не открывай». Но про грохот с улицы правил не было. А то, о чём правила молчат, надо идти и смотреть самому. Или наоборот, запереться и не смотреть, но этот вариант я традиционно игнорировал.

Прильнул к бронестеклу окошка. Улица вроде как улица, без изменений. Морось. Фонарь через дорогу. Никого.

Я отпер дверь и высунулся наружу, держа швабру, как копьё.

Тишина. Мокрый асфальт, запах прелой листвы, где-то далеко простучал по стыкам ночной трамвай. Пусто до самого пустыря.

А потом я поднял глаза.

Над ночным окошком, на кронштейне из свежего оцинкованного металла, висел прожектор. Массивный, серьёзный, с рифлёным кожухом и толстой линзой, за которой холодно поблёскивало что-то фиолетовое. На кожухе белела трафаретная надпись: «ЗАРЯ. НЕ НАПРАВЛЯТЬ В ЛИЦО. ОСОБЕННО В СВОЁ».

Кронштейн был прикручен к бетону четырьмя анкерными болтами. От прожектора вниз, под козырёк и дальше в стену, уходил кабель в металлорукаве, проложенный аккуратно, по уровню, с хомутами через каждые полметра.

Капитальный подход, не халтурка. Так делают мужики с сорокалетним стажем, которых уже не существует в природе.

Я стоял под моросью и смотрел на это произведение монтажного искусства.

Грохот кончился секунд сорок назад. Сорок. За сорок секунд нужно было приехать, разметить, просверлить бетон, поставить анкеры, повесить центнер железа, протянуть кабель, подключить его внутри стены, не заходя внутрь, и уехать.

Не попрощались. Машины я не заметил, как и следов, а также запаха бензина, ни даже окурка.

— Эй! — крикнул я в темноту пустыря. — Монтажники восьмидесятого левла! Акт выполненных работ подписывать будем?

Пустырь не ответил. Только вывеска над головой мигнула, и «ПРОДУКТЫ 24» на секунду превратились в «ПРОДУКТЫ 2…».

И вот тут мне в голову заползла мысль. Странная, скользкая, из тех, что лучше не думать после полуночи.

А что, если никаких монтажников не было?

Что, если магазин… сам? Взял деньги, переварил их и отрастил себе прожектор, как ящерица отращивает хвост. Что, если вся эта «Логистика» и «Монтажная Служба» просто вежливые названия для процессов в организме, у которого я работаю… внутри которого я работаю…

— Так, — сказал я вслух и потряс головой. — Стоп. Психоустойчивость семьдесят восемь, не будем её тратить на философию.

Хотя матрас! Матрас-то приехал на подъёмнике, в плёнке, как нормальный товар. А прожектор «установился». Может, потому что матрас я могу занести сам, а прожектор на фасад не повешу? Система различает, где нужна доставка, а где монтаж? Логично же. Логистично даже.

Или магазин просто решил, что в спальню ко мне лезть невежливо, а фасад — его собственная шкура, что хочет, то на неё и вешает.

Я решительно запретил себе развивать вторую версию и пошёл внутрь.

За прилавком, рядом с кассовым ящика, обнаружился новый тумблер. Час назад его здесь не было, я готов был поклясться зарплатой. Выше на стенке прилавка висел свежий листок А4, Times New Roman, двенадцатый кегль, малярный скотч по углам:

«ИНСТРУКЦИЯ К УФ-ПРОЖЕКТОРУ 'ЗАРЯ».

Короткое нажатие: рабочая вспышка. Отпугивает, обжигает, снижает урон по Разуму.

НЕ удерживать включенным дольше 3 секунд: перегрев, перегорание, вычет из зарплаты.

Не применять по обычным гражданам, сотрудникам полиции и коту.

По коту ОСОБЕННО'.

Внизу синел штамп «Утверждено. ООО „ПРОДУКТЫ 24“».

— Котя! — позвал я. — Иди сюда, у нас новая игрушка. Тебя, кстати, отдельным пунктом защитили. Ты теперь охраняемый законом объект.

Кот пришёл, обнюхал тумблер, посмотрел на меня и демонстративно сел на безопасном расстоянии. Умный. Пункт четвёртый, видимо, прочитал по запаху.

Надо было тестировать. Стрелять тридцатью пятью тысячами в белый свет просто так жалко, но покупать оружие и не проверять его до первого боя ещё глупее. Я выглянул в окошко: улица пустая, граждан нет, полиции нет, кот в зале.

— Внимание, Котя. Провожу испытания. Заткни уши, если они у тебя затыкаются.

Я зашел за кассу, нашел там тумблер, которым раньше включал обычные лампы, и щелкнул переключателем.

Снаружи беззвучно полыхнуло. И ещё как полыхнуло, куда там лампочкам! Жахнуло, как маленький злой рассвет. Фиолетово-белая вспышка на долю секунды выхватила из темноты весь двор: мокрый асфальт, каждую трещину, гаражи-ракушки, тополя у пустыря. Морось в воздухе вспыхнула миллионом искр и погасла.

А на самом краю пустыря, у крайнего гаража, что-то шарахнулось. Длинное, тонкое, серое. Оно стояло там, оказывается, всё это время, сливаясь с темнотой, а теперь метнулось за гаражи с шелестящим не то визгом, не то вздохом, и сгинуло.