Я вспомнил перстень Расколотой Госпожи в подсобке и решил блеснуть эрудицией:

— Из Хозяев Садового Кольца?

Рейвер остановился. Медленно повернул голову и уставился на меня поверх темных очков. Пауза вышла длинной и неуютной.

А потом он заржал. Двухголосо, с переливами.

— Ого! Глубоко копнул, чувак! Откуда словечки такие знаешь? — он покачал головой и продолжил, не дожидаясь ответа. — Но нет. Не из Садовых она.

Я мысленно чертыхнулся. Я в глубине души надеялся показать Многозубой кольцо Расколоктой Госпожи, чтобы ее припугнуть. Была бы она из Садовых, то да, это бы скорей всего сработало. А так… хрен знает, если у них с Расколотой тёрки, она наоборот, может заагриться.

— Снобы из центра такую шваль к себе на порог не пускают, — продолжал рейвер. — У них там дресс-код, родословные, кровь только первого отжима. А наша красавица, она скорее из…

Договорить он не успел.

Гостя скрючило. Резко, будто кто-то невидимый ударил его под дых. Корзинка выпала из рук, сухарики, шпроты и соль раскатились по полу. Рейвер сложился пополам, схватился за стеллаж, стеллаж поехал, и гость грохнулся на плитку между рядами.

— Кажется… — прохрипел он, — я недооценил… кислотность кваса… Или переоценил себя… Бывает…

— Эй! Эй-эй-эй! — я перемахнул через прилавок, чего от себя не ожидал. — Так, что делать? Скорую? Вам скорую можно вообще? У вас полис есть⁈

— Денчик, его надо на бок положить! — авторитетно забулькал Толик со стеллажа. — Или на спину! Короче, куда-то положить! И по щекам похлопай! Мне всегда помогало!

— Он и так лежит!

— Тогда водки! Внутрь! Клин клином!

— Толик, помолчи!

Рейвер на полу мелко трясся. Серая кожа пошла темными пятнами. Но взгляд за перекошенными очками оставался цепким. Он вцепился четырехпалой рукой в мой рукав и подтянул меня к себе.

— Слушай сюда, сменщик… — сдвоенный голос расползался, второй тон отставал уже на целую секунду, и от этого казалось, что со мной говорят из двух разных комнат. — Про меня забудь. Я расходник. Тебе нужно сделать ровно одну вещь…

Свободной рукой, левой, пятипалой, он полез за пазуху и вытащил… нечто.

Комок. Комок сизой плоти размером с кулак. И этот комок, мать его, шевелился!

— Смешай это с чем-нибудь едким, — прохрипел Рейвер, протягивая мне эту прелесть. — Едкое обязательно, иначе не растворится. И запах замаскируй! У нее нюх как у акулы на кровь в воде, за версту учует. А потом заставь ее выпить. Под любым предлогом. Хоть за здоровье, хоть на брудершафт, хоть на спор. Понял?

— Я… а что это вообще?.. — я по инерции схватился за желтые резиновые перчатки из хозяйственного набора, в которых обычно делал уборку. Брать такую срань в голые руки не буду ни за какие деньги!

— Меньше знаешь… — он попытался ухмыльнуться. — А, точно, я ж это уже говорил…

Его накрыло по-настоящему. Тело выгнуло дугой, изо рта пошла пена с зеленоватым отливом. Темные очки слетели и поскакали по плитке, и я впервые отчетливо увидел его глаза: один зеленый, другой голубой, оба совершенно человеческие. Оба стремительно закатывались.

Рейвера потрясло еще секунд десять. Потом он обмяк и затих.

Тишина. Только холодильники гудят да Снежок в углу поднял голову и смотрит на все это с выражением «я предупреждал, что гость проблемный».

Терминал ожил первым. Зеленые буквы услужливо отрапортовали:

«ЗАФИКСИРОВАНА СМЕРТЬ ГОСТЯ НА ТЕРРИТОРИИ МАГАЗИНА. ВЫЧЕТ: −50 000 ₽. БАЛАНС ОБНОВЛЕН. ХОРОШЕЙ СМЕНЫ!»

И одновременно пиликнул телефон. Сообщение от Директора_24:

«🔥 АКЦИЯ СЕГОДНЯШНЕЙ НОЧИ! Только до конца этой смены: переход Магазина на УРОВЕНЬ 2 со скидкой 95%! Беспрецедентное предложение! Успей воспользоваться, таких цен больше не будет!»

В терминале вспыхнул тот же баннер, с мигающей рамочкой и салютиком из зеленых звездочек.

Я стоял над остывающим телом клиента, держал в перчатке шевелящийся кусок неизвестной плоти. Минус пятьдесят тысяч еще светились на экране, а мне предлагали шопинг со скидкой.

— Да ты издеваешься! — заорал я в телефон. — У меня тут труп! Труп, Карл! Гость умер, вычет влепили, через полчаса придет его подруга с тремя рядами зубов, а ты мне акции шлешь⁈ Может, еще промокод на похороны⁈ Кэшбек с моей могилы⁈

Директор не ответил. Директор никогда не отвечает, когда его костеришь. Подозреваю, у него на это отдельный фильтр настроен.

— Денчик, не ори, — посоветовал Толик. — Начальство орущих не любит. Манагеры наяривают строго на результат.

— Какой результат, Толик⁈ У меня жмур в проходе!

— Ну так прибери. Чистота — лицо заведения.

Спорить с банкой было бессмысленно. Я аккуратно переложил комок плоти на прилавок и наконец рассмотрел подарочек.

Лучше бы не рассматривал. Штука была теплая. Цвет такой серовато-цементный, но с лёгким синим отливом. Она пульсировала, мерно, как сердце. И от нее исходили тихие звуки. Очень тихие, на грани слышимости, и отдаленно, совсем отдаленно, они напоминали плач младенца.

Я решил об этом не думать. Вот вообще. Есть задачи, которые надо решать, и есть мысли, которые надо складывать в нижний ящик головы и вешать на него кодовый замок.

Итак, техзадание от покойного: смешать с едким, замаскировать запах, заставить выпить. По сути, обычный барный заказ, только клиентка кусается.

Я сгреб рассыпанные покупки Рейвера за прилавок, чтоб не мозолили глаза, и осмотрел свой ассортимент глазами бармена.

Едкое и вонючее, едкое и вонючее… На полке скучал вишневый сок «Моя Работа», самый дешевый, тот, который по химозности перебивает бензоколонку. Идет. Рядом энергетик «Flash», кислотность у него такая, что банка изнутри, по-моему, плачет. Тоже берём.

Для верности я плеснул уксуса из бутылки с надписью «столовый 9%», потому что если уж растворять, то с гарантией.

Все это я слил в пластиковый стакан на пол-литра. Бурда получилась цвета заката над промзоной. Пахла соответственно.

Комок плоти отправился в стакан.

Плюх. Штука опустилась на дно, полежала… и начала растворяться. Медленно. Позорно медленно, по краешку, как сахар в холодном чае.

— Да что ж ты будешь делать…

— Денчик! — оживился Толик. — А давай толянухи плеснем! Столовую ложку! Для пикантности! Мой рассол, он, знаешь, любую химию разгоняет! Рейвер вон попробовал и…

— И умер, Толик.

— Не от рассола же! Рассол ему понравился! Он сказал «событие»!

— Нет. Я не буду добавлять в коктейль для древней милфы жидкость, в которой ты… э-э-э… живешь. Это негигиенично даже по меркам этой ночи.

И тут в дверь очень вежливо постучали. Три раза. Костяшками.

Я поднял глаза к ночному окошку и увидел ее.

Многозубая стояла за бронестеклом во всей красе: алый плащ, вишневые губы, скулы, об которые можно точить ножи. Поймав мой взгляд, она мило улыбнулась. Во все пятьдесят зубов, которые блеснули в свете УФ-ламп, как витрина ювелирного.

И помахала мне ручкой. Игриво так, перебирая пальчиками.

Я натянул ответную улыбку. По ощущениям, получился оскал утопленника, но я старался. Жестами показал: одну минуточку, сейчас подойду, у нас тут переучет.

И нырнул за прилавок, вне поля ее зрения.

— Толик, — прошептал я. — Ладно, ты прав. Где там ложка…

— О-о-о! — банка аж завибрировала от гордости. — Другой разговор! Заходи, черпай! Только укроп не тронь! У меня с ним отдельный разговор…

Столовая ложка мутного рассола отправилась в стакан. И дело сразу пошло как по маслу!

Бурда зашипела. Тихо, ровно, с каким-то причудливым отливом: по поверхности побежали зеленоватые искорки. Комок плоти на дне растворялся на глазах, таял, как кусок масла на сковородке. Пульсация замедлилась и стихла. Тихий плач тоже.

Я усилием воли отправил и этот факт в нижний ящик головы.

Через полминуты в стакане плескалась однородная жидкость глубокого гранатового цвета. И пахла она… неожиданно приятно. Вишней, специями и почему-то грозой. Ни намека на хтонь, уксус или, упаси боже, Толика.