Сам Леонардо да Винчи утверждал в конце XV века, что черный — это, по сути, не цвет. Интересно и другое: для Средневековья это было самое шокирующее сочетание цветов, какое только можно себе представить: его использовали для того, чтобы отметить людей, представлявших общественную опасность, преступников или одержимых дьяволом. Народный костюм, в отличие от одежды аристократа, представителя высшего общества, также обычно отличался более ярким цветом и более разнообразным рисунком на ткани. Эту одежду часто пренебрежительно называли «аляповатой», «безвкусной». В ХХ веке черный перестал считаться зловещим, дьявольским цветом, хотя в лексике остались отзвуки былых времен — «черные мысли», «черный рынок», «очернить человека» и т. д.
Коко Шанель сумела воспользоваться смещением акцентов, когда негативный оттенок у черного звучал в словах, а в одежде более не имел коннотации — не был ни плохим, ни хорошим (это подтверждают и опросы: среди шести основных цветов — синий, зеленый, красный, черный, белый, желтый, и не самый любимый — это, как мы видим, синий, и не самый нелюбимый — это желтый). Она его сделала модным, и ЛБД не утрачивает завоеванных в двадцатых годах прошлого столетия позиций, периодически даже набирая обороты. Ярким примером служит фильм «Завтрак у Тиффани» (1961), когда платье главной героини вызвало новый всплеск интереса к ЛБД.
* * *
В 1927 году Габриэль решила изменить декор своего ателье в Париже. Доселе оно практически ничем не отличалось от своих собратьев, но Шанель не была бы Шанель, если бы не поменяла не только моду, но и место ее создания и демонстрации. В итоге не осталось ни одного человека, которого не впечатлил бы новый интерьер. Она создала роскошный авангардистский «футляр» для своих коллекций на втором этаже дома 31 по улице Камбон — салон со стенами, целиком обшитыми зеркалами, бесконечными зеркалами, которые повторяли отражения ее собственной фигуры и фигур манекенщиц. Она также придумала перекрыть зеркалами, отражающими и беспрерывно множащими картину, лестницу — своего рода позвоночник всего здания, начиная с бутика в бельэтаже. Так она могла, оставаясь незамеченной, наблюдать в зеркалах то, что происходит, видеть манекенщиц, выражение лиц посетителей, клиентов и журналистов. Сами дефиле Габриэль проводила, в отличие от коллег, без музыкального сопровождения, без декораций, а платья просто нумеровала.
В том же году развелись близкие друзья Габриэль — Мися и Хосе Мария Серт. Случилось это не вдруг: уже в 1925 году Серт познакомился с Русудан (Изабель) Мдивани, прекрасной грузинкой девятнадцати лет. Знакомые называли ее Руся. История семьи Мдивани в эмиграции весьма примечательна. Братьев Руси называли «женящиеся Мдивани», так как они постоянно женились на богатых женщинах, разводились с ними, находили новых богачек и снова женились. Называли они себя «князьями», хотя таковыми не являлись. Титул семье принес младший сын Алекс. Оказавшись в эмиграции, он просто попросил о соответствующей справке премьера независимой Грузии Ноя Жордания, который тоже эмигрировал в Париж. Тот отказал. Зато не отказал помощник президента. Отец новоявленных князей часто шутил, что, вопреки обычаю, получил титул от детей. Сыновья представлялись американкам принцами — «Prince», что обозначает и принца, и князя. Женщины были в восторге.
Сложно судить, действительно ли Руся искренне полюбила пятидесятилетнего Серта, чье яркое описание оставила Габриэль Шанель: «Этот здоровенный мохнатый орангутанг с крашеной бородой, горбом на спине и громадными, как колеса, очками в черепаховой оправе, во всем любил грандиозность. Он спал в черной пижаме, никогда не мылся и был такой косматый, что, когда он появлялся нагишом, казалось, будто он в шубе; это даже не выглядело непристойно. Волосы у него были повсюду, кроме головы». Но факт остается фактом: Руся увела «орангутанга» из семьи, несмотря на все усилия Миси, до последнего утверждавшей, что Серт ее любит и разводиться не собирается. Сначала Серту действительно было сложно принять решение о разводе с Мисей, и на год Руся уехала в Штаты к брату. Обратно она вернулась уже больной туберкулезом. Мися взялась за ней ухаживать, чуть не сутки сидя у постели соперницы. Женщины сдружились, делясь друг с другом самым сокровенным, но насколько искренне вела себя Руся, опять-таки сказать сложно. Видя, что состояние ее здоровья не улучшается, Мися договорилась с Коко Шанель, что та скажется больной и попросит Русудан сопровождать ее в швейцарский санаторий. Иначе ехать на лечение грузинка отказывалась. Обман удался, и Коко с Русей уехали в Швейцарию. После, казалось, наступившего выздоровления Русудан Серты взяли ее с собой в Италию. Эта поездка стала для Миси последней в качестве супруги Хосе Марии. За время итальянских каникул сестра Русудан Нина, вышедшая замуж за известного адвоката Генри Хьюберика, подготовила необходимые бумаги для развода Хосе Марии и Миси. Пара развелась 28 декабря 1927 года в Гааге, однако Мися продолжала надеяться на чудо, ведь она оставалась связанной с Сертом церковным браком. Весь этот сложный период Габриэль, как могла, поддерживала подругу, несмотря на неприятие ситуации в целом. Финальный аккорд прозвучал, когда Серт подал прошение об отмене венчания. Мися, преданная мужем, подписала все требующиеся от нее бумаги. После этого Хосе Мария обвенчался с Русей. Свадебное платье для невесты шила Коко.
Несмотря на тесную дружбу с Мисей, Габриэль наносила визиты и чете Серт — Мдивани: пользуясь деньгами Хосе, Руся организовывала шикарные приемы в их парижском доме. В 1935 году младший брат Руси развелся со своей богатой американской женой и поехал искать утешения к сестре, в новый дом Сертов под Барселоной. После этого Алекс снова женился и вскоре погиб в автомобильной аварии, что ввергло Русю в отчаяние. Дабы отвлечь жену, Серт организовал поездку на яхте в Италию. На Капри их ждала Шанель, недавно познакомившаяся с никому на тот момент неизвестным Лукино Висконти. Журнал «Вог» выделил для фотографий компании целый разворот. Потом Руся не раз виделась с будущим классиком мирового кино. Шанель ввела молодого итальянца в их общую с Сертами компанию, куда входили Серж Лифарь, Жан Кокто, Сальвадор Дали и Гала, Марлен Дитрих и Хорст. В 1936 году Шанель познакомила Висконти с режиссером Ренуаром, сыном великого французского художника. Ренуар взял Висконти третьим ассистентом на свою новую картину, и судьба будущего великого режиссера-неореалиста была решена. А Русю настиг следующий удар: погиб под копытами собственной лошади ее второй брат, только что сочетавшийся третьим браком с дочерью владельца американской меховой компании.
Видимо, организм молодой женщины не смог справиться с двойным горем, и она снова заболела. У ее постели опять сидела Мися. Габриэль вновь повезла Русю в Швейцарию, но на этот раз все усилия были тщетны. В конце декабря 1938 года, прожив с Сертом в браке чуть более десяти лет, Руся умерла.
* * *
В 1928 году, еще будучи любовницей герцога Вестминстерского, Габриэль купила дом с видом на море на Лазурном Берегу. «Ла Пауза» требовала ремонта и перестройки, поэтому Шанель с головой окунулась в строительные работы. Некоторые считают эту виллу подарком герцога, но Габриэль вполне могла себе позволить такие расходы. К тому же дом не был куплен в одночасье — переговоры о покупке начались, когда пара только познакомилась. Важно помнить и другой важный момент: Габриэль не любила принимать подобные подарки от мужчин. Вложенные в ее предприятие Кейпелом деньги она вернула, как только смогла рассчитаться. На все подарки герцога Коко отвечала не менее ценными.
Ремонт в «Ла Паузе» продолжался год. Интерьеры, сад и принятый на вилле образ жизни восхищали гостей. Им ежедневно сервировали «шведский стол»; еда на нем не заканчивалась, поэтому многие только и делали, что перемещались от стола к столу. Обслуга на глаза гостям практически не попадалась. Такую задачу им поставила Шанель: поддерживать порядок, но оставаться невидимыми. Из ее заказов по оформлению дома стоит упомянуть лестницу, которая один в один походила на лестницу в монастыре Обазина. Туда даже отправился архитектор, чтобы на месте сделать точный эскиз. Конечно, гостям о лестнице рассказывалась очередная легенда — свое прошлое Габриэль прятала от посторонних глаз все тщательнее. Герцогу Вестминстерскому нравилось приезжать в «Ла Паузу», но фактически он провел там всего год, ведь в 1930 году, после его женитьбы, отношения с Шанель полностью перешли в разряд дружеских. Впрочем, и предыдущая пара лет уже была окрашена предчувствием разрыва: герцог изменял Габриэль чуть не в открытую, что она терпеть не намеревалась. Он пытался откупаться от нее дорогими украшениями: одно из них попросту полетело за борт яхты — от Габриэль таким образом откупаться было бесполезно. Тем не менее влияние герцога чувствовалось: именно с ним Габриэль начала носить драгоценности, часто сочетая их с бижутерией.
