В суровых условиях войны дело Габриэль Шанель процветало. Она использовала недорогие ткани, то, что залежалось с мирного времени на складах, и придумывала фасоны в первую очередь удобные и практичные. Впрочем, стоили все эти наряды дорого: Шанель не одевала женщин с заводов и фабрик. В сфере ее интересов оставались французская аристократия, буржуазия, а также новые клиентки из США, где ее популярность росла на глазах. По другую сторону по-прежнему оставались личные дела. Артур Кейпел, несмотря на многолетнюю привязанность к Габриэль, фактически жил своей жизнью. Иллюзия свободы от любви, которую, как казалось Шанель, она обрела, полностью отдав долг Бою, не успокоила ее душу и не принесла счастья. В мае 1917 года Бой опубликовал в Лондоне свою книгу «Размышления о победе и проект федерации правительств». В ней он призывал государства объединиться против врага, отмечая, что Антанта представляет собой половину мира, в то время как Германия со своими союзниками — всего десятую его часть. «Как долго мы собираемся позволять хвосту вилять собакой?» — вопрошал Кейпел в книге, призывая правительства к объединению против «хвоста». Надо отметить, творение Боя наделало шума. 1 сентября о нем даже написали в австралийском еженедельном литературном журнале «Queenslander» в статье «Война против войны». У Габриэль всю оставшуюся жизнь хранилось несколько помятых страниц рукописи этой книги, сколотых большой булавкой. Это была реликвия, которую она любовно берегла и показывала только избранным знакомым.
В связи с возросшей популярностью Бой все больше времени проводил в Лондоне. Он вознамерился жениться, причем на аристократке — женщине, чье происхождение даст то, чего ему не хватало для более устойчивого положения в обществе. От Габриэль сложно было скрыть его многочисленные увлечения: слухами земля полнилась. Но она до последнего момента не принимала их всерьез, ведь в итоге Кейпел всегда возвращался к ней. Летом 1917 года, например, они снова отдыхали вместе на атлантическом побережье в курортном городке Сен-Жан-де-Люз, расположенном близ Биаррица. На фото, сохранившемся из той поездки, — Габриэль, Кейпел и сын сахарного магната Констан Сэ. Здесь мы видим Коко без ее шикарных волос, которые так любил Бой — в мае Габриэль их обрезала, заставив позже весь мир поверить в то, что моду на короткие стрижки ввела именно она. В этом утверждении есть доля истины, однако не стоит забывать: и до Шанель женщины успели отрезать волосы. Война, работа на заводах, невозможность ухаживать за длинными косами приводили к смене не только одежды, но и причесок. Да и красоваться было не перед кем и некогда. После революции в России короткие стрижки тоже вряд ли стали популярными благодаря француженке Шанель. Тем не менее надо отдать ей должное: многие в высшем обществе последовали именно ее примеру.
Причина, по которой Габриэль отрезала себе волосы, остается не до конца ясной. Она, вспоминая этот эпизод, говорила, что опалила косы перед важным выходом и решила просто их отрезать. Другая версия намекает на желание Коко привлечь таким образом внимание уехавшего из Парижа в очередной раз Кейпела, бросить ему вызов. Но на тот момент Боя вернуть было уже невозможно. Он воспринимал Габриэль как давнюю подружку, к которой привык, успехами которой он не просто восхищался — он приложил к ее восхождению, к известности руку, можно сказать, без него успеха бы вообще не случилось — и не более. Кейпел устремился в другом направлении, где царили большая политика, большой бизнес и женщины того же круга. Шанель, напротив, общалась в основном с людьми из мира искусства, куда когда-то ее ввел Бой, но ему там стало тесно и неинтересно.
Габриэль не сдавалась. Она делала вид, что свобода и одиночество ее не тяготят. В отличие от Адриенны, она не сидела дома в ожидании любимого мужчины, а много работала и ходила в гости. Однажды, в мае, случилось знаковое событие, которое в дневнике отметил Поль Моран[30]: «С некоторых пор у женщин появилась мода на короткие волосы. Все они поддались ей: госпожа Летелье и Коко Шанель, заправилы, затем Мадлена де Фуко, Жанна де Сальверт и т. д. Кокто рассказывает о невероятном обеде у Сесиль Сорель. Там были Бертело, Серт, Мися, Коко Шанель, которая решительно становится заметной особой». Обед, по воспоминаниям Шанель, не произвел на нее большого впечатления. Ее разочаровала знаменитая Сесиль Сорель, которой на тот момент исполнилось 43 года. На сцене она блистала в комедийных ролях, но в жизни выглядела куда менее привлекательной. Главным для Габриэль оказалось знакомство в тот вечер с Мисей, которая станет ей подругой на многие годы вперед. Если Боя Габриэль называла любовью всей жизни, то Мисю она называла единственной подругой. Печально, однако, что ей пришлось обменять одного на другого: оба эти человека в ее жизни существовали считаные месяцы, а настоящая дружба между Коко и Мисей началась после гибели Боя.
Мися была большой подругой Коко и одновременно катализатором парижской светской жизни. Вместе с ее мужем Хосе Марией Сертом они оказали на Коко решающее влияние, и именно благодаря им она познакомилась с самыми значимыми художниками, писателями, поэтами, композиторами и танцовщиками Парижа, от Пикассо до Дягилева. Когда Габриэль впервые была приглашена к Мисе в гости, та представляла собой женщину пышную и экспансивную. Она жила в апартаментах с задернутыми шторами, полных сверкания и хрусталя, с люстрами и многочисленными украшениями-подвесками, которые она изготавливала сама. Это было странное место, темное и яркое одновременно, забитое до отказа самыми разными предметами. Коко не впечатляли ни коллекция вееров, ни хрусталь, ни безделушки в многочисленных витринах. Она предпочитала чистоту, и ее раздражала вся эта пыль. Позже, правда, и в ее апартаментах найдется место хрусталю и разного рода коллекциям.
Мися Серт сама по себе являлась примечательной фигурой: одни ее многочисленные имена и фамилии чего стоят, уж не говоря об истории рождения. Мария София Ольга Зинаида Годебска родилась в 1872 году в Царском Селе волею случая. Ее мать Софи Серве, дочь бельгийского виолончелиста, изначально не помышляла рожать в далекой и незнакомой России. Планы разрушил ее собственный муж, известный скульптор Циприан Годебский. В 1870 году по приглашению петербургской Императорской академии художеств он начал работать там в качестве профессора скульптурного класса. Будучи в России, Годебский принимал участие в реставрации императорского дворца, в оформлении дворца в Царском Селе. По слухам, мать Миси узнала о том, что муж ей изменяет, причем с ее же тетей (мать Миси была наполовину русской) Ольгой Фейгиной. Трагическая история гласит: на последнем месяце беременности женщина добралась до заснеженной России, подошла к двери дома, где жил Годебский, услышала женский голос и не стала заходить внутрь. Рожать ей пришлось там же, и, к сожалению, этих родов она не пережила. Учитывая то, что Мися родилась 30 марта, трагическая история о путешествии по заснеженной России может показаться слегка преувеличенной, но факт остается фактом: родив в Царском Селе Мисю, ее мать действительно умерла.
Сначала отец отправил Мисю в Бельгию. Ее воспитывала бабушка, владелица огромного поместья под Брюсселем, одна из ближайших подруг королевы Бельгии. На старинной вилле всегда было множество гостей. Семь роялей, расположенных в бальных залах, не умолкали, казалось, ни на минуту. Неудивительно, что нотной грамотой Мися овладела намного раньше, чем азбукой. В один из дней она была удостоена чести сыграть самому Ференцу Листу: великий композитор посадил очаровательное дитя себе на колени и попросил сыграть Бетховена. Когда отец снова приехал в Париж, он определил Мисю в монастырь, где она провела восемь лет (Мися происходила из богатой семьи, но история во многом схожа с историей Габриэль). По некоторым слухам, Мися из монастыря бежала в Лондон с богатым любовником, который был намного ее старше. Верно это или нет, но, вернувшись в Париж, Мися влюбилась в своего кузена Тоде Натансона, который вместе с братом владел журналом «Ревю Бланш». Пара поженилась и открыла салон, где всегда был накрыт стол для парижской богемы. Тогда Мися познакомилась со многими писателями и художниками. Последние часто рисовали Мисю, в частности, она нередко позировала Тулуз-Лотреку. В конце XIX века у мужа Миси начались финансовые проблемы. Влюбившись в нее, помощь предложил газетный магнат Альфред Эдвардс. Шантажом он добился того, что Мися развелась и в 1905 году вышла за него замуж. Эдвардс в обмен на это погасил все долги Натансона.
