Об удобстве своих клиенток Габриэль тоже не забывала. Так как к ней каждый день выстраивались очереди, то перед входной дверью поставили столики со стульями, как в открытом кафе. Конечно, там не подавали ни напитков, ни закусок — но там болтали, обсуждали новости, читали газеты, которые уменьшились до одного-двух листов. Среди новостей однажды мелькнула и новость о Роялье — поместье Бальзана заняли немцы. Что касается Боя, то все это время он исполнял обязанности офицера по связям при маршале Джоне Френче. Последний являлся главнокомандующим британскими экспедиционными силами во Франции и снискал своими действиями весьма противоречивую славу. Но, как бы то ни было, Кейпел в первые месяцы войны навещать Коко не мог. Впрочем, уже к концу года Довиль снова начал пустеть. Габриэль решила доверить управление бутиком своей сотруднице, а сама отправилась в Париж, куда возвращались ее клиентки — старые и те новые, которых в огромном количестве она обрела в Довиле. Париж удалось отстоять, и дамы решили, как всегда было принято, на зиму вернуться в столицу.
Глава четвертая. Война продолжается
Если о сестрах Шанель мы писали довольно подробно, то братья на некоторое время ушли в тень. Жюли, как уже говорилось, родила внебрачного ребенка, еле-еле влачила существование в Мулене, а в итоге рано ушла из жизни. Антуанетта попробовала себя в роли певицы в Виши, повторив неудачный опыт сестры. После Габриэль забрала ее к себе в ателье помогать во все более разрастающемся деле. Куда же пропали Люсьен и Альфонс после того, как выросли и перестали батрачить на приемную семью? Связи с ними Габриэль не теряла: они время от времени отправляли друг другу письма. Альфонс в 1910 году женился, у него родился сын, а в 1914 году его жена снова забеременела. Люсьен жил со своей подругой, не регистрируя брак (летом 1915 года он это сделает). Оба занимались торговлей на ярмарках, собирали кору пробкового дуба, нанимались на угольные шахты — короче говоря, перебивались, как могли. Их дед и бабка отошли от дел, однако им помогала разбогатевшая Адриенна, которая хоть пока и не вышла замуж, но имела возможность облегчить их участь. Она регулярно приезжала в Варен навестить тетю Луизу, к которой по такому случаю приходили в гости и другие родственники.
Конечно, Габриэль никогда и мысли не приходило в голову ехать с теткой к родне. Она от них старалась дистанцироваться максимально. Чтобы братья не вздумали шуметь и навязывать ей свое общество, Габриэль высылала им деньги (сначала небольшие суммы, после, разбогатев, их содержание увеличилось). Надо сказать, братья быстро поняли, почему сестра с ними общаться не желает. Они не брезговали пользоваться таким положением дел до конца дней своих. Люсьен умер в 1941 году, Альфонс тратил деньги Габриэль до 1953 года.
* * *
Итак, в 1915 году Париж снова оживился. Впрочем, о войне напоминало все: мужчин практически не было, женщины проводили время в барах отелей, куда раньше они прийти без спутника не могли. Представительницы аристократии и буржуазии, не имея ни приемов, ни слуг, ни угля, ни даже кондитерской, где можно было бы встретиться за чашкой чаю, внезапно открыли для себя пре-лести гостиниц. Поскольку «Ритц» находился в центре и отапливался лучше других, он стал излюбленным местом для встреч. Раньше для женщин гостиница была связана прежде всего с выездом на курорт или с грехом. Предоставленные самим себе, одинокие супруги обошлись без разрешения мужей и осмелились показаться в «Ритце». Они даже проникли в бар, куда в мирные времена доступ им был строго заказан. Война приблизила женщин к тому, что всегда было для них запретно, — к свободе, и помешать этому ничто не могло. Ателье Габриэль Шанель располагалось совсем рядом с «Ритцем», а потому ее популярность получила дополнительный толчок. Как и в Довиле, женщины стремились выглядеть хорошо (в рамках приличий, обусловленных военным временем), что давало ателье постоянный приток клиенток. С возвращением жителей в город оживились и спекулянты: все было в дефиците. Помимо того, что покупали обычные люди, Габриэль приходилось искать ткани.
Конечно, никто не предполагал, что война так затянется. И 1915 год не стал более спокойным, чем предыдущий: на фронте погибло 350 тысяч французских солдат. Войска засели в окопах, им стало не хватать боеприпасов, снаряжения и техники. Многие заводы открывались с нуля, например, завод Андре Ситроена по производству снарядов, которые ему заказывало правительство. В 1915 году завод выпускал по 55 тысяч снарядов в день. Компания «Рено» выпускала танки, «Мишлен» — аэропланы. В начале войны в этих секторах экономики работало 50 тысяч рабочих, к концу ее эта цифра выросла до более полутора миллионов, из которых женщин насчитывалось 420 тысяч. Женщины также активно занимали рабочие места в индустриальном секторе. Большое количество рабочей силы поступало из колоний: только одна организация по поиску рабочей силы в колониях привезла во Францию за время войны более двухсот тысяч рабочих. Шанель тоже адаптировалась к нуждам войны, но ее сферой деятельности оставалась мода. Парижская мода в военное время быстро изменилась: из-за отсутствия других средств городского передвижения, кроме метро и собственной пары ног, парижанкам пришлось укоротить платья чуть ли не до колен, а форму шляп как можно больше приблизить к мужскому головному убору. Правда, многие женщины укоротили волосы за несколько лет до Габриэль — но ей удалось сделать стрижку хитом, модным трендом. Рукава стали уже, крой платья проще. Женщине требовалась свобода движения.
Ближе к лету 1915 года в Париж вырвался Бой. Он решил съездить вместе с Коко в Биарриц, курорт, наиболее удаленный от мест боевых действий. Как и курортные города Виши и Довиль, Биарриц начал активно развиваться в середине XIX века. Самым шикарным отелем считается «Отель-дю-Пале», построенный изначально в качестве резиденции по распоряжению Наполеона III. В конце столетия в городе начала свою работу солевая водолечебница. Курорт всегда пользовался популярностью у англичан и испанцев — последних благодаря близости к Испании. Когда Габриэль и Бой приехали в Биарриц, на дверях самых роскошных отелей висели таблички «Мест нет»: их заполнили испанские и французские аристократы, богатеи, а также прочая публика, имевшая достаточно средств, чтобы бежать подальше от войны. Если во всей остальной Франции дансинги были закрыты, то здесь, в крупных отелях, танцевали танго, разлетевшееся из Аргентины по всему свету. Приезжавших возмущали закрытые рестораны и магазины: многое можно было купить у спекулянтов, но это же совсем не то! Очень быстро идея повторить опыт Довиля пришла в голову одновременно Коко и Кейпелу. Почему бы и нет: спрос ведь порождает предложение. Ссудив подруге денег, Бой отправился обратно к месту службы, а она открыла не просто бутик или ателье, Габриэль сняла целую виллу, которая, как и в Довиле, располагалась рядом с казино и по пути к пляжу. Это был дом, похожий на маленький замок, с башенкой, выходящей на улицу, просторным внутренним двором, обнесенным каменной стеной. Габриэль, сняв виллу, начала с того, что засадила двор гортензиями.
И снова пришлось призвать на помощь верных Антуанетту и Адриенну. Первая приехала мгновенно: она покинула парижский бутик, прельщенная возможностями, которые щедро открывал перед ней Биарриц в плане желаемого замужества. Адриенна быстро приехать не смогла: она ждала разрешения навестить своего жениха, пока его полк находился в недолгом отпуске. Габриэль не преминула обидеться на тетку, вновь ставившую личную жизнь выше потребностей бизнеса родственницы. Тогда впервые Габриэль начала открыто насмехаться над Адриенной, упорно ждавшей свадьбы с возлюбленным и принимавшей как оскорбление любые скрытые и открытые намеки на ее положение в обществе. А намекали часто: статуса у Адриенны не было, а значит, на вопрос «кем вы приходитесь барону де Нексону» она не могла ничего толком ответить, что воспринимали однозначно — любовницей, конечно.
