Второй помощницей стала младшая сестра Габриэль — Антуанетта. После провалившихся попыток сделать карьеру певицы в Виши она обрадовалась возможности приехать в Париж, чтобы помогать старшей сестре. Когда мы говорим об успехе какого-то человека, то часто забываем о тех, без кого этот успех был бы невозможен. Антуанетта жила в ателье (Габриэль в первый год работы в столице ездила ночевать в Роялье) и проделывала огромное количество работы, в частности, принимала клиенток. Антуанетта выросла девушкой весьма симпатичной, она обладала определенным шармом, хотя некоторые считали, что выражение лица у нее было глуповатое. у нее была отвага Габриэль, но не было ее талантов. Впрочем, Адриенна уверяла, что Антуанетта вполне годится для выполнения возложенных на нее обязанностей. К тому же она унаследовала некоторые семейные качества — была трудолюбива, вынослива, никогда не отлынивала от дела. Поскольку Антуанетта была единственной, кто ночевал в мастерской, она ложилась позже Люсьенны и позже Габриэль, продолжавшей жить в Роялье. Наутро, к моменту открытия, работа была закончена. Антуанетта брала на себя и доставку готовых изделий по вечерам. Адриенна хотела бы тоже помогать Габриэль — ей нравилось новое дело племянницы и подруги. Оно не вызывало чувства неловкости, как пение и проживание на содержании у богатого мужчины. Да, Адриенне пришлось много лет дожидаться свадьбы с человеком, которого она любила, но такое положение не вызывало у нее никаких положительных эмоций. Поэтому ей приходилось жить с ним «в грехе». Оставить любимого и уехать к Габриэль Адриенна не могла.

В течение первого года Коко Шанель добилась многого. Во-первых, она обзавелась клиентурой. Женщины считали шляпки от Шанель немного эксцентричными, но носить их стало модно. Если ты отличаешься от других представительниц высшего света, то либо у тебя дурной вкус, либо тебе не хватает денег… либо ты — зачинатель нового направления в моде. Коко Шанель рекомендовали Бальзан и Кейпел, а также ее подруги по Роялье, что однозначно означало для носивших ее шляпки новое направление. Во-вторых, Габриэль окончательно добилась расположения Боя: он с уважением относился к ее успехам и, проживая в Париже по соседству с ее ателье, имел возможность часто с ней встречаться. Пока Габриэль жила в Роялье, но чем дальше, тем больше проблем ей доставляли эти ежедневные поездки на поезде. В-третьих, она набиралась опыта. До сего момента она использовала те умения и навыки, которые ей достались после учебы в Обазине и Мулене, а также небольшого опыта работы. Однако в Париже требовались не только те умения, которыми в то время обладали многие женщины ее сословия. Во многом Габриэль помогла Люсьена, переманившая к новой работодательнице еще двоих мастериц. На своем кустарном уровне Коко долго бы не продержалась, а уровень Люсьены не подвергался сомнению.

Люсьена Рабате родилась всего на два года позже Коко Шанель, но родилась в Париже, что сразу давало ряд преимуществ перед приезжей провинциалкой. Талант Люсьены проявлялся во многом. Например, она любила конструировать шляпы прямо на голове своей высокопоставленной клиентки, и тогда модель получалась особенно привлекательной. «Будучи с юных лет на выучке у требовательных „первых“ мастериц, сформировавшись в суровой школе парижских ателье, Люсьен была настоящим профессионалом. Она постепенно взбиралась по ступенькам мастерства, пройдя их одну за другой — от молоденькой ученицы в рабочем халате, которой поручалась работа самая незатейливая, до мастерицы, занимавшейся сперва отделкой шляп, затем их украшением. Потом она стала помощницей „вторых“ мастериц, бегая с булавками из ателье в салон, где царили клиентки, которым старались изо всех сил угождать, и, наконец, дослужилась до „младшей первой“, человеческой особи, которой дозволялось молча присутствовать на церемонии примерок и даже подавать тем, кто священнодействовал, эгретки и райских птиц, предназначенных для украшения охотничьих натюрмортов, коими являлись шляпы»^[23]. Когда Люсьена ушла от Шанель, ее карьера не застопорилась, а продолжала неуклонно развиваться. Ее модели можно было увидеть на Марлен Дитрих и других знаменитых актрисах. В 1920 году она начала руководить домом мод Каролины Ребу, оставаясь на этом посту вплоть до закрытия дома в 1956 году. Ее модели выставлены в музее моды в Париже, в Метрополитен-музее в Нью-Йорке, в музее ЛАКМА в Лос-Анджелесе, в музее Виктории и Альбера в Лондоне и многих других. Люсьена Рабате умерла в 1960 году, через четыре года после закрытия дома мод, так и не сумев найти себе другое дело — ведь она, как и Габриэль, посвятила ему всю жизнь, пожертвовав многим, включая личную жизнь.

В 1910 году, к концу своего первого года пребывания в Париже Коко Шанель поняла, что ей надо расширяться. Небольшой квартиры Бальзана не хватало, несмотря на то, что оттуда выселили Антуанетту, сняв ей квартирку неподалеку. Да и адрес для ателье был не очень престижный — вначале знакомые Этьена не имели ничего против того, чтобы туда приехать, но для расширения солидной клиентуры следовало поискать место получше. Однако в тот год произошло печальное событие, которое не дало Габриэль насладиться успехом в полной мере. Первого мая 1910 года умерла ее старшая сестра Жюли, оставив сиротой маленького сына. Она погибла при трагических обстоятельствах — вскрыла себе вены. Об этом знали только члены семьи, всем остальным сообщалось о туберкулезе, семейной болезни и роковой неизбежности. Умирая, сестра оставила сиротой Андре Паласса, родившегося 29 ноября 1904 года в Мулене. Свое отцовство признал некий Антуан Паласс, человек, который его отцом, возможно, и не был, двадцативосьмилетний ярмарочный торговец, проживавший в Мулене в двух шагах от пансиона Нотр-Дам. Смерть сестры стала ударом для Габриэль: все сестры помнили судьбу матери и всячески пытались ее избежать. Жюли не удалось этого сделать. Жизнь, лишенная будущего, в бедности, не представлялась ей возможной. Чуть позже, возможно, ставшая известной сестра начала бы помогать несчастной Жюли, как и Антуанетте, но бедняга до этого дотянуть не смогла.

Дочь Андре Паласса так вспоминает случившееся: «Ему (отцу. — В. Б.) было всего шесть лет, и мой отец жил все эти годы у пожилого священника, который о нем заботился. Он говорил мне, что у него остались лишь смутные воспоминания о раннем детстве, что он не помнит лица матери, а помнит только старого кюре. Что известно наверняка, так это что Антуан Паласс не был его отцом, я часто слышала это и от тетушки Коко, и от своего отца. Они уточняли, что Антуану Палассу заплатили за признание ребенка. После смерти Джулии-Берты мой отец оставался у того же кюре, пока Коко не встала на ноги. Затем она забрала его и воспитала как сына. Бой предложил поместить моего отца в английский колледж… но она растила его как мать, любящая и строгая. На все каникулы он приезжал к ней»^[24]. Мы еще вернемся к истории взаимоотношений Андре Паласса и Коко Шанель. Сейчас отметим одно: его всегда считали внебрачным сыном Мадмуазель, а так как Артур Кейпел проявлял о нем немалую заботу, то отцовство приписывали именно ему. Справедливое замечание мешает принять последний постулат за истину: Габриэль познакомилась с Боем позже, чем родился мальчик. Тем не менее факт ее материнства никак нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Вполне вероятно, что в Мулене она в свое время вовсе не делала аборт, а рожала ребенка. В таком случае отцом Андре мог быть Бальзан. Как бы то ни было, а с молодым человеком нам еще не раз случится встретиться — Габриэль, действительно, воспитывала его как сына и, повзрослев, он долгое время руководил ее предприятием.

Несмотря на семейную трагедию, уже осенью 1910 года Коко Шанель обзавелась новым помещением для своего предприятия. Бой верил в ее успех и открыл в банке кредит, которым она могла пользоваться. Габриэль позже часто повторяла, что она любила всего один раз в жизни и только однажды знала человека, казалось, созданного специально для нее, — Артура Кейпела. Можно не сомневаться, что она говорила правду. Иностранный акцент Кейпела, обаяние человека занятого и пунктуального, большие зеленые глаза, глядевшие на нее властно, черные как смоль волосы, такие черные, что они словно отбрасывали тень вокруг головы, — всё это было для Габриэль внове. С сумасшедшей бандой приятелей было покончено, как и с лесными скачками. Чтобы действовать и создавать, надо было иметь друга, на которого можно опереться. Артур Кейпел и был таким другом. Он доверял Габриэль, и тому свидетельством являются два важных фактора: он открыл ей кредит и не связывал никакими условиями, второе — он снял им квартиру. Первый фактор вылился в итоге для Габриэль в целый ряд открытий. Она поняла: чтобы вести дела, ей придется окунуться в нюансы бухгалтерии. Сначала Коко просто тратила деньги Кейпела, а потом вдруг выяснилось, она не получает прибыли. Она обходилась ему всё дороже, под кредит он отдал банку в залог собственное имущество — немалый риск! Если бы Коко Шанель хотела, то так бы и пользовалась его деньгами, не покрывая траты прибылью, получаемой от ателье. Совместное жилье тоже говорит о многом. Бой, несмотря на предрассудки, снял квартиру для того, чтобы они с Габриэль были вместе. Пара украсила свою квартиру ширмами, расписанными черным лаком и расшитыми золотом. Потом эти ширмы будут путешествовать с Коко из квартиры в квартиру — и по сей день их можно увидеть на улице Камбон.