– Я стану величайшим продавцом недвижимости в Спокане. Просто посмотрите на меня. Я имею в виду – величайшим.

Миссис Мэйси, женщина жизнерадостная, едва сдержала смех. Ей хотелось сказать ему, чтобы он меньше говорил и больше работал, но она решила не портить ему настроение.

Вскоре он подошел к ее столу, улыбаясь:

– Вы заняты?

– Нет, – солгала она.

Он задал вопрос о тонкостях заключения сделок – тех деталях, которые не объясняют на кратких курсах. Она старалась ответить, но вскоре поняла, что он ее почти не слушает. На середине объяснения он перебил: «Спасибо» – и ушел.

Откинувшись в кресле, она попыталась вспомнить, где уже видела его. Какое-то мероприятие – обед или благотворительный вечер. Дом на Саут-Хилл. Там была женщина с темными волосами и ногтями цвета лаванды. А в кресле сидел молодой человек – угрюмый, с длинными волосами, скошенным взглядом, одетый вызывающе: расстегнутая почти до пояса шелковая рубашка, узкие брюки, яркие ботильоны, фиолетового или сливового цвета. Тогда она еще подумала: «Почему он даже не встанет поздороваться?» Он напоминал наркомана или пьяницу, и ей очень не хотелось бы, чтобы ее дети производили такое впечатление.

Теперь она вспомнила: фамилия женщины – Коу, а сына, кажется, звали Фред. Почему она не догадалась раньше? Сейчас он выглядел совсем иначе – дружелюбный, обаятельный, общительный. По крайней мере, до этого странного эпизода.

Миссис Мэйси занималась благотворительной работой в психиатрических отделениях. Сидя за столом, она пыталась разобраться в своих ощущениях, но отогнала резкие выводы. Делать такие заключения без оснований она не считала правильным.

И все же ей пришла в голову тревожная мысль: а настоящего ли Фреда Коу она видит – и существует ли вообще «настоящий» Фред.

Поздно вечером 26 ноября 1978 года, через шесть недель после того, как Фред Коу начал работать в недвижимости, и через семь месяцев после нападения на Лоис Хиггинс, по улице неподалеку от полицейского управления шла молодая женщина. С реки Спокан тянуло холодом, листья шуршали под ногами. К ней приблизился мужчина. Она не насторожилась – Вест-Бродвей была оживленной улицей.

Мужчина был высокий, худощавый, в темной кожаной куртке и белых брюках. Подойдя вплотную, он резко схватил ее за грудь.

Она отшатнулась и закричала:

– Я вызову полицию!

Подъехала машина, и мужчина убежал. Свидетели видели, как он запрыгнул в серебристо-серый «Понтиак Гран-при».

Они проследили за ним до пиццерии «Сэвидж Хаус», расположенной неподалеку от места нападения на Хиггинс, и вызвали полицию. К моменту прибытия патруля молодой человек исчез. Однако свидетели запомнили номерной знак – «DISCO», а также дали описание: рост около 190 см, вес около 84 кг, вьющиеся волосы средней длины.

Дело передали опытному детективу убойного отдела Биллу Биману. За годы службы он расследовал почти сотню убийств и не испытывал особого энтузиазма, занимаясь делом о незначительном правонарушении. Впрочем, такие дела решались проще: достаточно было пробить номерной знак через базу и установить владельца автомобиля.

Выяснилось, что «Гран-при» оформлен на Фреда Коу, почтовый ящик 421, Эйрвей-Хайтс, штат Вашингтон. На следующий день, когда открылось почтовое отделение, Биман проверил ящик: он был зарегистрирован на организацию «Спокан Метро Гроув».

В базе Бюро по делам несовершеннолетних он нашел старую карточку: «Фредерик Харлан Коу, 1015 В. 29-я, дата рождения 2–2–47». Адрес располагался в благополучном районе Саут-Хилл. Значит, сейчас Коу был тридцать один год. Свидетели описывали его моложе, а характер происшествия больше соответствовал импульсивному поведению подростка, возможно, в состоянии опьянения.

В карточке значилось четыре записи. Первая: «Упомянут в протоколе о порче имущества в бассейне, 21.08.63». Тогда ему было шестнадцать – очевидно, подростковая выходка, без последствий.

Вторая запись: «Половое сношение, 07.06.65». Коу было восемнадцать, вероятно, он еще учился в школе. Формулировка могла означать многое и не обязательно указывала на серьезное преступление. Обвинение не предъявлялось.

Третья запись: «Возможное нападение, 01.05.66». Подробностей не было, обвинение также не предъявлено.

Четвертая: «Непристойное поведение и незаконное проникновение, 28.05.71». В этот раз обвинение предъявили, но затем сняли.

В отдельной папке Биман обнаружил протокол 1977 года. Стюардесса показала, что Коу заглянул через перегородку женского туалета ресторана «Випс» и сделал ей грубое, непристойное замечание.

Решения по делу не было – вероятно, его, как и другие, закрыли.

Однако продолжить расследование Биману не удалось: его срочно переключили на тяжкое преступление. Когда он вернулся к делу, ни подозреваемого, ни потерпевшую найти уже не удалось. Затем последовало новое убийство, потом еще одно дело. Он собирался уточнить в прокуратуре, почему ни одно из обвинений против Коу не дошло до суда, но времени не хватало. При отсутствии судимостей наказание в любом случае было бы минимальным.

В итоге дело было помечено как «приостановлено» и отправлено в архив.

Тем временем полицейское управление Спокана насчитывало около 250 сотрудников – на душу населения вдвое меньше, чем в среднем по стране. Раньше этого хватало, но в последние годы нагрузка стала чрезмерной.

– Бизнесмены любят говорить, что нам не нужно больше полиции, потому что у нас нет серьезной преступности, – объяснял отставной детектив. – Это удобно: помогает сохранять имидж благополучного города.

Нехватка кадров была такой, что дорожные происшествия часто игнорировались. Водители разбирались между собой прямо на месте, а полицейские проезжали мимо. Медленная реакция полиции постоянно обсуждалась в радиопередачах. Многие в экстренных случаях обращались в пожарную службу.

Позже один из детективов сказал:

– А что Биман должен был сделать с этим делом? Мы постоянно вынуждены откладывать расследования. Это наша повседневность.

Фред Коу тем временем оставался на свободе и мог продолжать свои действия.

Новичок, вошедший в прачечную, почти не привлек внимания Джини Перхэм. Она была занята: считала сдачу, следила за машинами химчистки и за тем, чтобы никто не лез без очереди. В «Манито Хайлэндер», в районе Саут-Хилл, подобная суета случалась редко, но под конец декабря жители приводили в порядок одежду к праздникам.

Вскоре мужчина подошел к кассе и спросил:

– Как тебе такая погода?

О погоде Джини не задумывалась. В Спокане стоял привычный зимний туман, перемежающийся с пронизывающим холодом. Она едва улыбнулась и ответила наперекор:

– Мне нравится.

– А мне – нет, – сказал он. – Я из Лас-Вегаса. Вообще-то из Лос-Анджелеса. Солнце, пальмы – знаешь?

Она знала. Дочь отставного офицера авиабазы Фэрчайлд, Вирджиния Кей Перхэм много где побывала. Но ни одно место не променяла бы на Спокан. Ее семья принадлежала к старожилам: один предок возглавлял местное отделение «Стандард ойл», другой был первым методистским священником на Северо-Западе.