В четверг, 26 марта 1953 года, сотрудники полиции в пресс-центре Скотленд-Ярда вручили криминальным репортерам с Флит-стрит фотографию Реджа Кристи¹⁷. Это был худой бледнолицый мужчина с вытаращенными глазами, вставными зубами и в очках. На нем был макинтош, серый костюм, светло-коричневая фетровая шляпа и розовая полосатая рубашка с синим галстуком. Его рост был чуть выше ста семидесяти трех сантиметров. Полицейские предупредили: «Каждый час, пока он находится на свободе, жизнь девушки или женщины в любой части страны может внезапно оборваться». Они дали журналистам понять, что Кристи совершал сексуальное насилие над своими жертвами: «Если убийца не будет пойман, ничто не помешает ему продолжить свои зверства. Пока он на свободе, ни одна женщина не застрахована от надругательства и смерти».

На Риллингтон-плейс съехались представители прессы. Возле дома десять репортер из «Манчестер гардиан» увидел, как шестилетний мальчик взял из водостока обгоревшую спичку и начал выковыривать ею мох из щели между тротуарными плитками.

– Эй, Джонни, – сказал этот ребенок своему другу, – давай поиграем в выкапывание тел.

Двенадцатилетний подросток прикурил окурок, только что найденный в сточной канаве, и поведал трем журналистам о местных проститутках и «абортмахерах», с которыми был знаком. Из подъезда вышла полная женщина в теплых домашних туфлях и схватила россыпь металлических крышек от банок с печеньем, оставленных на тротуаре.

– Уберите это отсюда! – крикнула она, бросая крышки через дорогу. – Как мне здесь поддерживать порядок? Круглыми сутками только и вижу, что убийства, грязь и мерзость.

Лейла Даймонд, которая жила с родителями в доме тринадцать, рассказала журналистам «Кенсингтон пост», что с момента обнаружения женских тел ей было слишком страшно спать. Она надеялась, что полиция уедет отсюда к выходным, потому что в субботу у нее свадьба. Владелец кафе «Радуга» на углу Риллингтон-плейс и Сент-Маркс-роуд, сказал, что этот район кишит преступностью.

– Я бывал во многих неблагополучных районах Лондона, – поделился мистер Вуд с корреспондентом «Дейли миррор», – но этот стоит их всех. Я никогда в жизни не видел такого хулиганства.

Гарри Проктер в 1940-х годах делил квартиру в Ноттинг-Хилле с коллегой-журналистом и был хорошо знаком с местным преступным миром: уличными проститутками, спекулянтами, мальчиками на побегушках, которые регулярно посещали наркопритоны, игорные клубы, пабы и ночные кафе.

У дома десять было припарковано девять полицейских машин. Внутри дома сотрудники разбирали квартиру на первом этаже, ломами и молотками отдирали камины, разрушали хлипкие стены и потолки, вынимали половицы и линолеум. На небольшом заднем дворе группа полицейских вгрызалась лопатами и кирками в землю, раскапывая вымощенную брусчаткой дорожку, кусты роз и желтоцветущей форсайтии. Они просеивали каждую лопату земли с помощью стальных щупов, шпателей и пинцетов, чтобы извлечь оттуда все найденные предметы.

Патологоанатом доктор Кэмпс стоял рядом в подпоясанном плаще и попыхивал трубкой, отбирая предметы для отправки в лабораторию Нового Скотленд-Ярда. Среди находок он заметил несколько человеческих костей, причем одна из них подпирала сломанный забор в глубине сада. Предметы упаковали в белые бумажные пакеты, пронесли через здание в ящиках для чая и картонных коробках, а затем погрузили в фургон на улице. Время от времени к входной двери подходила девушка с чашками чая и печеньем на тарелках для полицейских.

Джуди, собака Кристи, тоже пропала, но сотрудники полиции обнаружили в доме их черно-белого кота Томми, который был дико напуган. Его отвезли в приют Королевского общества по предотвращению жестокого обращения с животными в районе Кенсал-Грин, к северу от Ноттинг-Хилла.

Полицейские опросили семь женщин и мужчин из Вест-Индии, которые все это время по-прежнему жили на верхних этажах дома десять на Риллингтон-плейс и были единственными темнокожими жителями этой улицы¹⁸. Кроме того, был опрошен их хозяин, тоже вест-индиец, тридцатитрехлетний вышибала в пабах и ночных клубах по имени Чарльз Браун.

Чарльз Браун был чемпионом Ямайки по боксу в тяжелом весе¹⁹. В 1947 году он переехал в Лондон. Он выиграл тысячи фунтов в боях на территории Великобритании и Швеции, но в конце концов у него закончились соперники. «Чарли Браун приехал в Англию, чтобы завоевать себе имя, – писала газета “Дейли миррор” в 1949 году. – Пока что его зовут «тяжеловес, от которого лучше держаться подальше». «Чарли – умный боксер» – такой комплимент сделал ему Джо Луис, когда пригласил его стать спарринг-партнером во время своего тренировочного визита в Лондон. Однако Чарли оказался недостаточно умен. Он не сумел скрыть свои способности. В результате от него увернулись почти все ведущие тяжеловесы Англии».

Браун решил вложить заработанные боями деньги в недвижимость и сдавать ее соотечественникам из Вест-Индии – в Британию их приехало несколько тысяч, когда Закон о британском гражданстве 1948 года дал им право жить и работать в стране. Многие из них селились в Ноттинг-Хилле, где Браун жил со своей семьей.

Когда Браун купил дом десять на Риллингтон-плейс в 1950 году, Редж и Этель Кристи были единственными жителями дома. Пожилой мужчина, занимавший комнаты на первом этаже, съехал, а Тима Эванса только что повесили за убийство жены и дочери. По закону Кристи имели право снимать жилье по той цене, которую они платили с 1938 года: двенадцать шиллингов и девять пенсов в неделю за три комнаты и пользование садом. Браун воспользовался другими правилами, которые были введены для жилья с мебелью, и брал с новых жильцов в три раза больше – по два фунта в неделю за одноместную комнату, где были кровать, шкаф, кувшин и таз, пара стульев, сковорода, кастрюля, противень, чайник, еще кое-какая посуда и столовые приборы²⁰. В гостиной первого этажа была газовая горелка, но остальные жильцы сверху делили между собой кухню на площадке между первым и вторым этажом, а еще все, включая семью Кристи, пользовались туалетом на заднем дворе.

Редж Кристи терпеть не мог жить рядом с чернокожими²¹. Он жаловался местному санитарному инспектору на «грязные привычки цветных» наверху, и ему было противно видеть белых женщин, которые посещают жильцов его дома. В 1951 году полиция Ноттинг-Хилла вывела двух жильцов с верхнего этажа по лестнице дома десять, арестовав их по обвинению в краже буханки хлеба и пачки маргарина из соседней пекарни²². Один из мужчин протестовал против своего ареста.

– Я изучаю экономику, – сказал он полицейским, – и преследование цветного населения.

Однако Кристи поздравил сотрудников полиции, когда они выводили подозреваемых из дома:

– Пора уже кому-то из вас разобраться с этими сволочами, ребята.

На допросе в конце марта 1953 года Чарльз Браун рассказал, что Редж Кристи последний раз платил за квартиру 5 января. По словам Брауна, в тот день он передал Реджу мешок цемента, ведро песка и банку побелки, с помощью которых, как утверждал Кристи, он хотел заделать дыру в стене на кухне. В пятницу 20 марта Браун пришел получить деньги, которые Кристи задолжал ему уже за несколько недель, и обнаружил там ирландскую пару. Эти незнакомцы сказали, что Кристи уехал днем раньше, сдав им свою квартиру на ближайшие три месяца. Браун сообщил ирландцам, что Кристи не имеет права пересдавать комнаты кому-либо, после чего они согласились покинуть дом. Затем он попросил одного из жильцов верхнего этажа по имени Бересфорд Браун вычистить и прибрать кухню Кристи.

Бересфорд Уоллес Браун, усатый джазовый музыкант сорока трех лет, совершил шестинедельный круиз с Ямайки в Великобританию на французском «банановозе» в 1950 году и теперь работал на молочной ферме в районе Шепердс-Буш. Полицейские, бравшие показания, записали его второе имя как «Дюбуа» – возможно, он назвал свое среднее имя, и их смутил его акцент.