Встретившись с Лопером и Монти Холлоуэем, она согласилась рассказать под запись о своих отношениях с Рэндаллом Вудфилдом. Детективы увидели перед собой на редкость красивую девушку, стройную, с длинными темными волосами. Переглянувшись, они покачали головами. Большинство мужчин сочли бы за счастье видеть рядом такую невесту. В ходе расследования выяснилось, что Рэнди все же хотелось большего.

В этом интервью Шелли продемонстрировала свою полную наивность. Лоперу и Холлоуэю пришлось объяснять, какие обвинения предъявлены ее возлюбленному. Никаких проблем с законом у девушки никогда не было, и в разговоре с детективами она ничего не скрывала.

Их роман, казавшийся ей настолько совершенным, словно из книги, был записан на двух сторонах магнитофонной кассеты, ставшей частью полицейского досье.

Шелли рассказала все как есть. Она поверила, что рассказанная ею правда поможет Рэндаллу, и поведала двум детективам о выходных, которые провела со своим женихом в Сан-Франциско 31 января – 1 февраля, всего пятью неделями ранее. Она оставила его, улетев в Нью-Мексико, а Рэндалл вернулся в Юджин. Да, она ужасно волновалась, потому что не могла дозвониться до него вплоть до утра четверга, 5 февраля. Она боялась, что он попал в аварию.

Но когда она наконец дозвонилась до него, то оказалось, что с ним все в порядке. Он рассказал ей о штрафе за превышение скорости, о том, что ему пришлось купить новый аккумулятор и шины. Она думала, что он провел какое-то время в доме у своей сестры в Маунт-Шаста. Ей показалось, что у него усталый голос, но он твердо сказал, что она нужна ему, что он скучает по ней и ждет ее.

– Он сказал мне, что обратная поездка обошлась ему очень дорого.

Шелли передала детективам пачку писем Рэндалла; она была уверена, что эти письма покажут, какой на самом деле человек ее Рэндалл. С тех пор как они познакомились, он два месяца пытался найти работу, пытался вернуться в колледж. Рэндалл не может быть виновен в том, на что намекают другие. Она просто отказывалась в это верить.

Повидаться с сыном в тюрьме приехал Джек Вудфилд. Шок от тяжелого испытания, свалившегося на отцовские плечи, отразился у него на лице. Старшему Вудфилду казалось, что Рэндалл наконец-то разобрался со своей жизнью, но теперь Джек столкнулся с ситуацией, которая могла разбить сердце любому родителю. Они с Рэнди встретились в присутствии Дэйва Коминека. Рассказывая отцу о своих последних неприятностях, Рэнди снова проговорился. Он сказал, что встречался с «девушкой» в ту ночь, когда она была убита в Бивертоне, и что полиция Бивертона допрашивает его в связи с ее смертью. Он сказал, что в тот вечер девушка была на вечеринке по случаю Дня святого Валентина и он видел ее после этого.

До этого Рэнди никогда не признавался, что был с Джули Рейц в ночь святого Валентина. Никто из детективов никогда не говорил Рэнди, что Джули была на вечеринке по случаю Дня святого Валентина.

Он убеждал отца в своей невиновности, очевидно, не замечая, что уже опроверг заявления, сделанные Дэйву Бишопу и Нилу Лоперу. Сначала он отрицал, что вообще знал Джули Рейц. Потом признался, что одно время встречался с ней, а потом признался, что занимался с ней сексом. Теперь он сказал своему отцу в присутствии Коминека, что был с Джулией всего за несколько часов до ее убийства.

Рэнди Вудфилд продолжал настаивать на своей невиновности перед детективами, но уже без прежней уверенности, которую придавала ему ложная убежденность в том, что женщины сделают для него все, даже солгут, если потребуется.

Одна из подружек Рэнди в Юджине пошла к детективу и рассказала, как Рэнди признавался ей, что полиция следит за ним, считая, что он убил девушку в Портленде на выходных в День святого Валентина.

– Он спросил, может ли рассчитывать, что я подтвержу его алиби. Я ответила, что не стану лгать ради него, и спросила, почему бы ему, если он действительно невиновен, не пойти на сотрудничество с полицией и не сказать правду. Он сказал, что не может этого сделать из-за того, как проводил время. Он прекратил разговор, когда я четко дала ему понять, что не стану лгать ради него.

У Рэнди были веские причины нервничать. С каждым днем проблем у него только прибавлялось. Фотографии, разосланные Коминеком во все правоохранительные агентства, не остались незамеченными. Седьмого марта те жертвы, которые подверглись нападению 21 декабря 1980 года в городе Ботелл, штат Вашингтон, опознали Рэнди Вудфилда по этим снимкам. Шеф Руди Планчич из Ботелла получил ордер на арест, в котором Рэндалл Брент Вудфилд был указан в качестве предполагаемого преступника.

Улики накапливались, свидетели подтверждали то, что уже подозревали представители закона в отношении поездок Рэнди по автостраде, и теперь настало время для опознания. Опознает ли кто-нибудь из жертв Рэнди Вудфилда как того человека, который и напал на них? Его маскировка оказалась очень удачной: борода, скотч на носу и вязаная шапочка и или капюшон на голове эффективно изменяли внешность. Однако многие жертвы отмечали характерные для его голоса мягкие модуляции, казавшиеся несовместимыми с теми ужасными вещами, которые он говорил и делал.

Монти Холлоуэй и Дэйв Бишоп работали над формированием «линейки» мужчин на опознании. Вместе с Рэндаллом было решено поставить полицейских. На то была веская причина. При необходимости перегруппировать состав проблем с участвующими не будет. Если же для компании Рэнди отобрать других заключенных, то они наверняка исчезнут сразу после выхода из тюрьмы.

В «линейку» поставили офицеров из полиции Спрингфилда, офиса шерифа округа Лейн и округа Малтнома в Портленде. Вудфилд, как и остальные мужчины, был одет в бледно-серую рубашку с короткими рукавами и темно-серые брюки – форму заключенных спрингфилдской тюрьмы. Все они стояли босиком, были брюнетами с вьющимися волосами и усами, а также атлетического телосложения мужчинами с широкими плечами. Всем им было от двадцати пяти до тридцати двух лет. Коминек принял решение не использовать накладные бороды и пластырь. Поскольку свидетели обычно запоминают голоса, глаза и общую манеру держаться, маскировка могла только сбить их с толку.

Следователи старались сделать все по закону и соблюсти все требования к процедуре. Они связались с адвокатом Вудфилда и попросили его приехать в Юджин, высказать свое мнение насчет отобранных и присутствовать на самом опознании.

– Они запретили ставить его под номером три, – вспоминает Коминек, – потому что под этим номером Вудфилд фигурировал в списке, показанном Бет, и это могло повлиять на ее выбор. Под номером один тоже, потому что они не хотели, чтобы кто-нибудь сразу сказал: «Это тот самый!» В общем, постарались предусмотреть все возможные случайности, чтобы избежать обвинений в предвзятости.

Опознание было назначено на вторую половину дня в воскресенье, 8 марта, и проходило в управлении полиции Спрингфилда. На то, чтобы собрать более двух десятков жертв нападения Убийцы с трассы I-5, понадобилось три дня после ареста Вудфилда.

Перед опознанием всех жертв отвели в большую комнату, где Рон Гризель убедился, что они не разговаривают друг с другом. У каждой жертвы были свои воспоминания о том, что он или она видели, и следователи не хотели, чтобы эта информация передавалась между ними. Жертвы старались не смотреть друг на друга и не гадать, что здесь делают остальные. Напряжение в комнате было почти осязаемым. Столкнуться лицом к лицу с человеком, который, возможно, принес ужас в их жизнь – пусть даже видя его через стеклянную стену – это страшно.

Наконец для опознания все было готово.

У двери смотровой комнаты встали сержант уголовной полиции округа Шаста Джин Фарли и капитан Дэйв Бишоп.

В 17:48 «линейка» выстроилась в комнате площадью два квадратных метра. Рэнди Вудфилд стоял под номером пять. Монти Холлоуэй попросил шестерых опознаваемых мужчин встать лицом вперед, повернуться налево, повернуться направо, затем повернуться спиной к тем, кто смотрел на них из-за одностороннего стекла. Потом каждый из них произнес определенные фразы: «Делайте, что я говорю, и вы не пострадаете», «Где задняя комната?» «Сосчитайте до ста, прежде чем встать», «Не звоните в полицию», «Ляг на пол. Смотри на пол», «Положи деньги в сумку», «Тебе хорошо?» и «У меня большой, правда?»