Женщины в самом деле испугались. Девушки-подростки, работающие в точках быстрого питания и круглосуточных магазинах рядом с I-5, шарахались от теней. В отделениях полиции едва успевали отвечать на звонки. Но никто ничего не знал. Поступающая информация не помогала.

Убийство Джули Рейц 15 февраля, похоже, не было связано с эпидемией насилия на автостраде. Джули убили в ее собственном доме, и почти наверняка убийца знал ее. С другой стороны, Убийца с трассы I-5 вроде бы выбирал своих жертв совершенно случайным образом. Кроме того, Бивертон находится к западу от Портленда, а не на прямом маршруте по автостраде I-5.

Дэйв Бишоп и Нил Лопер работали над своим делом. Дейв Коминек и Монти Холлоуэй – над своим. Детективы округа Мэрион не слышали о Джули Рейц; детективы из Бивертона слышали об Убийце с трассы I-5, но у него был совсем другой почерк.

Мужчина, замаскированный пластырем, продолжал нападать на женщин.

Через три дня после того, как Джули Рейц умерла с пулей в голове, в магазин «Севен-Илевен» на Кобург-роуд в Юджине вошел покупатель. На часах было 03:25. Он терпеливо ждал продавца, но никто не спешил его обслужить. А затем из задней комнаты донесся приглушенный стук. Несколько встревоженный, он пошел на звук и обнаружил женщину-продавщицу, которая лежала на животе со связанными хирургической лентой руками и ногами, а рот ее был заклеен пластырем. Он быстро освободил ее и позвонил в полицию Юджина.

Убийца с трассы I-5 нанес новый удар. На этот раз он ограничился сексуальным насилием.

Детектив Рон Гризель из юджинского управления полиции приступил к расследованию в половине четвертого утра. Оставшуюся часть ночи он провел за осмотром места преступления. Вещественных улик оказалось немного. Пригодных для использования отпечатков не нашлось. Куски медицинской ленты валялись как в кладовке, так и на улице возле круглосуточного магазина. Там же оказалась коробка из-под лейкопластыря. С помощью тампона с физиологическим раствором детектив взял мазки с сосков жертвы в надежде, что оставленная слюна позволит определить группу крови преступника.

Ценным дополнением могла бы стать обнаруженная Гризелем камера видеонаблюдения. Из видеозаписи вырезали несколько кадров, но когда их увеличили, результат обманул ожидания. На одних кадрах мужчину скрывал прилавок, на других он появлялся только как высокая фигура в темной куртке со скрывающим лицо капюшоном. И на видеозаписи он остался неуловимым. Каким был везде и всегда.

Казалось, этому не будет конца. На карте в кабинете Коминека появились новые флажки, отмечающие новые происшествия, новые изображения знакомого бородатого лица. После начала полномасштабной облавы прошло более трех месяцев, и усталый детектив все чаще задавался вопросом, стали ли они хоть немного ближе к его поимке, чем были в начале расследования.

Словно для того, чтобы снова посмеяться над полицейскими, подозреваемый совершил нападение три дня спустя. И даже не потрудился сменить город. Он лишь немного изменил схему. В «Севен-Илевен» он пришел в три часа ночи. В «Тако-Тайм» на Ривер-роуд в Юджине – в начале десятого вечера. Две девушки-подростка находились на кухне; посетителей в заведении не было. Девочки были настороже; они читали об Убийце с трассы I-5 и нервничали всякий раз, когда наступало затишье.

Услышав, как открылась входная дверь, они повернулись и увидели высокого темноволосого мужчину в куртке цвета хаки и бейсболке, идущего прямо в зону приготовления пищи. Рук его они не видели – он держал их в карманах.

Семнадцатилетняя Конни Солдано сорвалась с места и побежала к задней двери.

– Стой! – крикнул мужчина, и она, полуобернувшись, увидела, что он направляет на нее оружие.

Девушка метнулась к выходу, ожидая получить пулю в спину.

Вырвавшись за дверь, она забежала в соседний бар «Дейри куин» и схватила телефон, чтобы позвонить в офис шерифа округа Лейн. Чувствуя себя виноватой перед оставшейся в кафе подругой, Конни умоляла оператора немедленно прислать помощь.

Тем временем незнакомец повернулся к своей пленнице.

– Ты! Сядь на корточки и не двигайся.

Терри Брэди сделала, как ей было сказано, и мужчина выбежал. Через несколько мгновений «Тако-Тайм» был окружен полицейскими. Терри подала им знак, показывая, что грабитель ушел.

Ушел. Сбежал. Исчез. Ни машины, ни следа. Остался только скомканный кусок хирургической ленты, брошенный на парковке.

У него будет еще только один, последний раз. Время Убийцы с трассы I-5 истекало.

Двадцать пятого февраля он нашел местечко по вкусу. В маленький ресторанчик в Корваллисе он вошел в 17:52. Работниц там было двое – две хорошенькие девушки-подростка, причем одна – дочь офицера полиции Корваллиса.

Некоторое время мужчина топтался снаружи, наблюдая за происходящим внутри и дожидаясь ухода единственного клиента. Как только посетитель забрал заказ и ушел, восемнадцатилетняя Джилл Мартин вышла из ресторана и направилась к задней части здания, где находились туалеты. Бородатый незнакомец последовал за ней.

Джилл Мартин сопротивлялась, пока не увидела, как он взводит курок своего серебряного револьвера. Достигнув кульминации, бородач рассмеялся, когда она выплюнула на пол сперму, связал ей руки и ноги скотчем и ушел, оставил девушку в темной комнате.

Джилл потребовалось пятнадцать минут, чтобы освободить ноги. Снять скотч с запястий не получилось, но она, спотыкаясь, добралась до двери ресторана и колотила в нее ногами, пока подруга не услышала ее и не впустила.

Сперму, обнаруженную детективами на полу в туалетной комнате, исследовали в криминалистической лаборатории штата Орегон. У неизвестного насильника была третья группа крови, резус отрицательный.

Коминек и Холлоуэй прочитали последний отчет, и Коминек швырнул его на свой стол.

– Хватит! Хватит, черт побери! Пришло время удаче повернуться в нашу сторону.

И она, наконец, повернулась.

В Бивертоне, штат Орегон, капитан Дэйв Бишоп и детектив Нил Лопер бились над своим делом так же, как Дэйв Коминек и Монти Холлоуэй бились в тупике со своим. И те и другие знали о расследовании коллег, но только в общих чертах, не более. Постороннему человеку, не захваченному водоворотом напряженного расследования убийств, сложно понять, каково это. Для детективов жизнь буквально останавливается, и пока они варятся в этом котле, все прочее не имеет значения. Они едят, спят и дышат подробностями убийств, в их мозгу – клубок возможностей, большинство которых рассматриваются, анализируются и отбрасываются. Цена одной-единственной ошибки велика, и если они допустят ее, кто-то еще может умереть, и тогда эта вина ляжет на них.

У Бишопа обострилась язва, он глотал антациды и не обращал внимания на болезнь. И он, и Лопер появлялись дома лишь изредка и только для того, чтобы перехватить несколько часов сна. Перед глазами у обоих стояла страшная картина: Джули Рейц, лежащая на лестнице собственного дома. Мысль о том, что кто-то приставил револьвер к ее затылку, была ужасна. Хорошенькая, стройная девушка не могла представлять особой угрозы; тот, кто стрелял в Джули, ненавидел ее так сильно, что хотел уничтожить. Либо, что еще страшнее, хотел заставить ее молчать.

Снова и снова детективы возвращались к одной и той же версии: убийцей Джули должен был быть кто-то, кого она знала. Большинство подозреваемых они уже отсеяли. Следовательно, это был кто-то, существующий на грани ее повседневной жизни; кто-то из ее прошлого, о ком большинство ее друзей забыли, или же кто-то, с кем она недавно познакомилась.

Нил Лопер еще раз расспросил одну из близких подруг Джули.

– Подумай хорошенько. Мог ли быть какой-то мужчина, которого Джули знала так мало, что ты могла забыть о нем?

– Нет… Хотя подождите! Был один парень… Рэнди. Намного старше Джули.