Рэнди и не беспокоился на этот счет; он был слишком занят тренировками, передачами и планированием профессиональной карьеры. Вишенкой на торте стали два письма от главного тренера и генерального менеджера Дэна Дивайна с теплыми личными пожеланиями. Рэнди был уверен в себе и в том, что попадет в заявочный список из сорока семи человек.

Однако с «Грин-Бэй Пэкерс» у него не сложилось. Рэнди не попал в заявочный список. Позже он скажет, что к нему относились «как к манекену». Его сильной стороной был прием передачи, но «Пэкерс», по словам Рэнди, предпочитали более простой, беговой стиль.

После увольнения из команды Рэнди некоторое время оставался в Грин-Бэй, где состоял в запасном составе клуба «Манитовак Чифс» с сентября по декабрь 1974 года и работал в «Ошкош трак корпорейшн» оператором штамповочного пресса на предприятии, производящем пожарные машины.

Несмотря на то что в 1974 году его исключили из основной команды, Рэнди все еще надеялся вернуться, а пока с удовольствием выступал за «Чифс». Он навсегда запомнил рев сорокатысячной толпы на стадионе, звучавший музыкой для его ушей. Ему нравилось все, что связано с «Пэкерс», даже если это всего лишь запасной состав. Вторую половину 1974 года Рэнди Вудфилд жил своей мечтой и был счастлив, как никогда в жизни. Ему не нравилась только погода в Висконсине. Он привык к дождливой зиме, к реву прибоя и не мог смириться с бесконечным снегом.

На вопрос о том, почему Рэнди Вудфилда исключили из «Грин-Бей Пэкерс», есть разные ответы – все зависит от того, кто эти ответы дает. Сам он говорит, что слишком напрягался, когда нужно было сыграть уверенно, и поэтому часто ронял мяч. Странно, но для спортсмена, чья сильная сторона – прием подач, у Рэнди были несообразно маленькие руки. На фотографиях он обычно позирует, небрежно заложив руки за спину. Учитывая его проблемы с перехватом и стиль игры, выбранный «Пэкерс», Рэнди просто казался не тем человеком, появившимся невовремя.

Он и правда был не тем человеком.

В «Грин-Бэй Пэкерс» его отчисление никак не комментировали. Полицейское управление Грин-Бэя никакой информации относительно Рэндалла Брента Вудфилда не опубликовало. По крайней мере официально. Однако семь лет спустя до детектива Дэйва Коминека дошли слухи, что в Висконсине было от десяти до двадцати случаев непристойного обнажения с участием Рэнди Вудфилда.

Один детектив из Висконсина дал такой неофициальный комментарий: «Он не мог удержать свою штуку в штанах».

Рэнди Вудфилд был не первым – и не последним – спортсменом, чья многообещающая карьера пошла прахом из-за неприемлемого сексуального поведения. Считается само собой разумеющимся, что профессиональный спортсмен – это тот еще гуляка, волокита, соблазняющий пылких фанаток, хорошеньких групис, которые всегда рядом и всегда на все готовы. Такое поведение естественно для мачо, и если оно не влияет негативно на игру, то свистеть по этому поводу в свисток никто не станет. Но когда Лэнса Ренцела арестовали за обнажение перед девочкой, клуб «Даллас Ковбойз» поставил на нем крест. Когда о ночном эксгибиционизме Рэнди Вудфилда стало известно руководству «Пэкерс», команда распрощалась с ним.

Рэнди собрал вещи и вернулся в Портленд. Большую часть своих двадцати трех лет он стремился к цели, и до нее уже было рукой подать, когда все рухнуло. Парад прошел мимо него. Он был уничтожен. Он чувствовал, что подвел самого себя и, что хуже всего, разочаровал мать, которая всегда предсказывала своему единственному сыну великое будущее.

У него наступила депрессия, которая сменилась яростью.

Рэнди вернулся в Портленд, но причин возвращаться в Портлендский университет у него уже не было, хотя до получения диплома колледжа оставалось всего три семестра. Он поступил туда для того, чтобы играть в американский футбол, и теперь на этом был поставлен крест.

Теперь Рэнди работал неполный день в фирме по производству электроники в пригороде Портленда, подрабатывал на полставки в баре и встречался со многими женщинами, но ни с одной не задерживался надолго. Квартиру с двумя спальнями он делил с Тимом Росси, окончившим Портлендский университет. Тим был его лучшим другом и уже преподавал в портлендском Рид-колледже.

Иногда Рэнди встречался со старыми школьными друзьями. Он тепло вспоминал славные деньки в Ньюпортской средней школе и жаловался на несправедливое отношение к себе со стороны «Пэкерс». Свое отчисление из команды Рэнди объяснил тем, что не держал линию, и обещал показать записи своей игры, прислать которые ему должен был сам Дэн Дивайн. Но эти записи так и не появились.

Рэнди было уже почти двадцать пять лет. Большинство его друзей обзавелись семьями, стали родителями и двигались вперед во взрослом мире. Майк Шеффер был школьным учителем. Другие выпускники 1969 года стали архитекторами, медиками, зубными врачами. Но Рэнди Вудфилду двигаться было некуда…

В первые месяцы 1975 года полиция Портленда столкнулась со взрывоопасной ситуацией. В парке Даниуэй, на пересечении Барбур-бульвара и Шеридан, некий мужчина несколько раз нападал на женщин, угрожая им ножом. Обнажившись, он требовал сделать ему минет, а после эякуляции отбирал у них сумочки. Жертвы описали мужчину как «крупного» и «смуглого». Некоторые отмечали, что он молод и привлекателен. Обычно он подкрадывался сзади и делал это так быстро, что они не успевали даже позвать на помощь.

Полицейское патрулирование в парке Даниуэй результатов не дало, и тогда было принято решение использовать приманку, чтобы выманить его из укрытия. Приманкой должна была стать женщина.

Сознавая весь связанный с предприятием риск и отсутствие гарантий безопасности, полицейская Аннет Джолин вызвалась добровольцем. Ей предстояло в одиночку пройти по пустынным дорожкам парка, тогда как офицеры прикрытия наблюдали бы за ней с некоторого расстояния.

Джолин выдали восемь долларовых купюр с записанными серийными номерами. Она несколько раз прогуливалась по сонному парку, но безрезультатно. Возможно, преступник почувствовал, что за ним наблюдает полиция, или же перебазировался в один из других парков Портленда.

В среду, 5 марта 1975 года, идя по дорожке между густыми, едва пропускающими свет еловыми зарослями, Джолин ощутила, как по шее у нее ползут мурашки. Кто-то крался за ней, скрытый деревьями, плотные кроны которых не пропускали даже солнечных лучей. Она заставила себя идти медленно, имитируя походку обычной, немного рассеянной женщины, не замечающей, что творится вокруг. Джолин убеждала себя, что прикрытие недалеко и что коллеги не оставят ее в беде. На крайний случай у нее имелось сигнальное устройство, с помощью которого она могла позвать на помощь.

Незадолго до этого один из сотрудников службы наблюдения заметил автомобиль «Понтиак Джи-Ти-О», припарковавшийся на Тервиллигер-плаза. Водитель, высокий мужчина, вошел в парк Даниуэй и двинулся по дорожке. Полицейский ждал; это была самая неприятная часть дежурства – ждать, когда Джолин подаст сигнал, если ей понадобится помощь.

Внезапно в глубине парка позади женщины-полицейского раздался какой-то звук, прошуршали мягкие шаги по грунтовой дорожке, чей-то вздох. Она обернулась вполоборота и почувствовала, как лезвие ножа прижалось к ее шее.

Хотя Джолин не могла ни видеть, ни слышать свое подкрепление, полицейские заметили поданный сигнал и напряглись. Незнакомец потребовал у нее деньги, приставив нож к горлу. Она протянула восемь помеченных долларовых купюр и увидела, что нападающий пристально смотрит на нее, очевидно, что-то взвешивая в уме. Потом он вдруг вытянул руки, погладил ее грудь, повернулся и пошел дальше по тропинке.

Полицейские, охранявшие периметр парка, ждали неизвестного на выходе из парка.

Подозреваемый был крупным и сильным, но, по-видимому, растерялся, поняв, что напал на женщину-полицейского, которая находится под охраной коллег, и не оказал никакого сопротивления. Он даже добровольно сдал оружие – нож для нарезки овощей.