– Вы когда-нибудь видели этого человека раньше? – спросил Папенфус.

– Нет.

– Он приставал к вам? – осторожно спросил Папенфус. – Насиловал?

– Нет… – прошептала девушка и добавила несколько туманно: – Я до него не дотрагивалась.

Возможно, шок и ужасные раны временно заблокировали самые страшные воспоминания Бет Уилмот. Возможно, она еще не могла заставить себя рассказать кому-либо о том, что этот человек сделал с ними.

Бет трясло от шока, но Папенфус видел, что она едва сдерживает переполняющий ее гнев. Не дожидаясь вопроса, она сама еще раз дала описание нападавшего.

– Это был белый мужчина, лет двадцати пяти, ростом метр восемьдесят. Худощавого телосложения. Темно-каштановые волосы. На нем была черная кожаная куртка до пояса с капюшоном. И пластырь… пластырь на носу.

Насчет оружия Бет не была так уверена; она просто не разбиралась в нем. Папенфус хотел показать ей свой револьвер, но девушка впала в истерику, и он быстро сунул его в кобуру.

Снова и снова она спрашивала Папенфуса, выживет ли она.

Папенфус заверил ее, что с ней все будет хорошо, хотя, глядя на кровь, подбитый глаз и опухшее лицо, особой уверенности не испытывал.

– А Шери? – продолжала допытываться Бет. – С ней все нормально? Или она умрет? Она так странно дышала и стонала и не хотела со мной разговаривать. Шери умрет?

Помощник шерифа не захотел отвечать на этот вопрос. Он видел, как Шери Халл лежала неподвижно на ковре в столовой, видел целую лужу крови и раны, в которых виднелось мозговое вещество. Папенфус понимал, что Шери Халл может выжить лишь только чудом.

Чуда не случилось. Двадцатилетняя Шери Халл умерла в реанимации салемской больницы «Мемориал» в 01:20, не приходя в сознание.

Пока Бет осматривали в реанимации, Берни Папенфус ждал у входа. Там он вспомнил, как, спеша к зданию «Трансамерика» по вызову с кодом 3, примерно в 22:04 завернул за угол Бродвея и Пайн-стрит. Как раз перед этим он услышал от диспетчера описание подозреваемого, то самое, которое Бет повторила ему позже в машине «Скорой помощи». Завернув за угол, он увидел мужчину, стоявшего на хорошо освещенном участке всего в трех метрах от патрульной машины. Незнакомец посмотрел на него в ответ – дерзко, с вызовом. Это был один из тех редких моментов, что пролетают в мгновение ока, но неизгладимо отпечатываются в сознании и позднее вспоминаются в мельчайших подробностях. На мужчине были джинсы и флисовая куртка, но у Папенфуса сложилось впечатление, что куртка была вывернута наизнанку.

До места происшествия было примерно два километра. Только спортсмен мог пробежать такое расстояние за то время, что прошло после поступления первого призыва о помощи. И все же такое расстояние было по силам человеку, который молод и находится в отличной физической форме.

Папенфус нажал педаль тормоза и включил рацию, чтобы получить более подробное описание подозреваемого, но в рацию ворвался голос другого помощника шерифа, сообщившего, что подозреваемый, возможно, все еще находится в здании. Тогда Папенфус дал газу и помчался к зданию «Трансамерика». Теперь он вспомнил мужчину, стоявшего на углу, и темные глаза, которые смотрели на него, не дрогнув. Он видел его лицо в своем воображении, которое никогда не забудет. Что, если бы он остановился и задал парню пару вопросов? Он ругал себя за то, что не сделал этого, но… все мы крепки задним умом. Тогда Папенфус посчитал, что он нужнее на месте происшествия. Нет, тогда, в той ситуации, он сделал все правильно.

Помощник шерифа был уверен, что смотрел в глаза убийце. А теперь убийца скрылся.

Врачи, к которым попала Бет Уилмот, осмотрели стройную темноволосую девушку, выглядевшую моложе того возраста, который она назвала – двадцать лет, – удивляясь, что она все еще жива. Впрочем, ее состояние оставалось критическим. Когда с ее лица смыли кровь, врачи обнаружили в спутанных волосах на затылке расплющенную пулю, предположительно, 32-го калибра. Череп пуля не пробила, но силы удара хватило, чтобы сбить девушку с ног. Стрелок либо использовал старые боеприпасы, либо взял пистолет неподходящего калибра. Или же Бет Уилмот оказалось одной из тех везунчиков, у которых плотность черепа больше, чем у других.

Больше того, на рентгеновских снимках обнаружилась вторая пуля, пробившая кожу на затылке, но опять-таки не череп. Эта пуля лишь прошла под кожей с правой стороны и остановилась за ухом. Бет Уилмот одержала победу над смертью. Дважды.

Доктор Роберт Буза извлек эту вторую пулю и передал детективу Джею Бутвеллу, который приобщил ее к вещественным доказательствам вместе с первой пулей, найденной в волосах Бет.

Бет отрицала акт сексуальной агрессии в отношении нее или Шери, когда давала свои первые показания в машине «Скорой помощи». Для проверки возможного присутствия спермы во рту, прямой кишке и влагалище обеих жертв были взяты мазки. Затем эти мазки были пропитаны кислой фосфатазой. Характерная ярко-розовато-фиолетовая реакция указала на присутствие мужского эякулята в мазке из горла Бет.

Убийца эякулировал ей в рот.

Бет не солгала, ее психика лишь заблокировала воспоминание о пережитом кошмаре. Позже она вспомнит об этом… и пожалеет, что вспомнила.

Одним из двух детективов, дежуривших той темной январской ночью, был Дэйв Коминек. Ранее в тот день он уже выезжал на убийство, и теперь его вызвали к зданию «Трансамерика». Детектив Джей Бутвелл отправился в больницу, а Коминек остался на месте преступления. Он был плотный, мускулистый, энергичный мужчина за тридцать и мог казаться обманчиво спокойным вне работы. Но детектив Дэйв Коминек участвовал в большинстве самых запутанных расследований убийств в округе Мэрион. В этом округе, который расположен в идиллической долине Уилламетт, за последние полдюжины лет произошло несколько странных убийств. Раскрыть их было нелегко, но они все же были раскрыты.

Коминек был женат и воспитывал двоих сыновей. Родственники его не работали в полиции, и он не мечтал с детства стать полицейским. Работу в правоохранительных органах он рассматривал поначалу как временную, однако она стала для него образом жизни.

Коминек говорит с орегонским акцентом, характерным для жителей Салема и окрестностей. Для случайного слушателя этот акцент звучит почти как южный. Как и многие детективы из Орегона, Коминек носит ковбойские сапоги, хотя Старый Запад на большей части территории Орегона живет только в учебниках истории. Лента на его шляпе – это настоящая гремучая змея. Он сам ловит змей и изготавливает из них кожаные ленты. В свободное время он катается на лыжах – как по снегу, так и по воде – и играет в гольф. А еще самостоятельно построил дом для своей семьи от начала и до конца. Но его настоящая страсть – это работа в полиции.

Коминек родился в Небраске и переехал в Салем со своей семьей, когда ему было десять лет. Там он и вырос средним сыном в семье с тремя мальчиками.

– Мы на сто процентов чехословаки с обеих сторон – и с папиной, и с маминой.

После окончания средней школы в 1964 году Коминек женился.

– Друзья говорили, что я сошел с ума, женившись таким молодым, – смеется он. – Но это было самое разумное решение из всех, которые я когда-либо принял в жизни.

Он пошел в ВВС и в составе летного экипажа был направлен во Вьетнам, где его работа заключалась «в балансировке» самолетов:

– Я занимался этим на четырехмоторном турбовинтовом «C-130».

После Вьетнама Коминека направили на базу в Южной Каролине, где он еще два года прослужил в летном экипаже бортоператором на «C-141».

– Это была нетрудная работа, – говорит он. – Такие самолеты очень неприхотливые.

В Южной Каролине у Коминека родился сын.

Вернувшись в Орегон после службы, Коминек три года учился в Университете штата Орегон, посещая инженерные и деловые курсы. О работе в полиции он тогда и не думал.

К этому времени у Коминека и его жены Гейл родился второй сын Чад, и семейные обязанности потребовали, чтобы Дэйв устроился на работу на полный рабочий день до окончания Университета штата Орегон. Он купил грузовик, но человек, на которого он работал, обанкротился. Коминек рассмотрел несколько других работ, в том числе попробовался на должность помощника шерифа округа Мэрион.